Надежда Данюшина - цитаты, высказывания
Журналист. Член Российского союза писателей. Награждена медалью "Александра Твардовского".
Надежда Данюшина - цитаты, высказывания
Надежда Данюшина
28 Января 2026
Марат и Марта
награжденному орденом Мужества.
- Малой, пригнись. Давай за мной.
Держись левее за спиной.
Да не крути, ты, головой по сторонам.
Нам сто шагов еще вперед.
Назад нельзя. Положим взвод.
Ложись! Живой? Похоже, снайпер бьет по нам.
…Над Марьинкой рассвет коптит.
Штурмуем ад средь тел и плит.
Здесь жизни нет. Здесь только смерть добычу рвет.
- Малой, живой? Да не молчи!
Что? Двести? Нет. Дыши… Дыши…
…Но смерть уже на сотни множит счет.
В сквозных атаках минный шквал
Бьет по кварталам наповал.
Здесь мирных нет. И уцелевших нет домов.
Здесь реет беспилотный рой.
За часом час редеет строй.
И девять жизней у пехоты и штурмов.
- Марат, очнись. Не встанет он. -
Старшой орет сквозь гул и стон.
- Смотрите в небо! «Птички» двигают на нас.
И я рванул средь битых хат
В какой-то дворик наугад,
Пока летел к земле с небес фугас.
С размаха вышиб дверь плечом.
Прошел сквозь сени напролом.
Рвануло сзади… Я обнял дощатый пол.
Лежу. И вроде не дышу.
И за Малого боль глушу.
А за окном фонтан огня со всех сторон.
Землей скрежещет по стеклу.
Вдруг слышу: возятся в углу...
Смотрю: деваха четырех неполных лет.
На первой линии огня...
Сидит и смотрит на меня.
Как будто бойни и войны в помине нет.
В лохмотьях платьице. Одна.
В тряпье играет у окна.
Качает куклу в грязном, порванном кашне.
А кудри золотом горят
Глаз голубых простецкий взгляд
Прошил насквозь и сердце выжег мне.
Откуда?.. Здесь… на передке…
Но разнесло невдалеке
Уже горевший и объехавший сарай.
Я к ней. Прикрыл. Она молчит.
Лишь улыбается. Сопит.
Как будто где-то двери пропустил я в рай.
Проверил дом я. Никого.
…Окно снарядом сорвало…
Что будешь делать… Вытряс на пол вещмешок.
Поднял девчонку. Посадил.
В карман краюху положил.
Одел на плечи свой нехитрый коробок.
Бегом из дома. А земля
Вскипает пеной у плетня.
Сумбур. И хаос. Потерял я связь и взвод.
Ползу под шквальным, навесным,
Под перекрестным, затяжным.
Куда – не знаю, только главное – вперед.
А сам все слушаю: кряхтит?
Нет. Тихо чмокает. Пыхтит.
Я пру по лужам, колеями от брони.
Стрижет со склонов пулемет.
В воронках дыбом дерн встает.
А меня греет чья-то вера со спины.
Два километра позади.
Уснула там уже, поди.
Подергал лямку, не решаясь встать с колен.
Но слышу смех. И вся война
Как будто сжалась до зерна
И распылилась средь ветров в труху и тлен.
Ребенок смерть не признает.
Росток… Толкает жизнь вперед.
Ладошки хлопают по шлему и плечам.
- Проголодалась? Вот, возьми.
Я хлебный мякиш надломил.
И с новой силой рву по топям и тылам.
Под вечер вырвался к своим.
Сквозь гром, пожарищ едкий дым.
Почти без сил стянул копченый вещмешок.
Комвзвода глянул:
- Ну, дела…
Кого судьба к нам привела…
Зовут-то как?
- Она не скажет ничего.
- Ну, значит, мы рассудим так:
Ты - крестный брат теперь, Марат.
И день рожденья можешь смело отмечать.
Ребенка – в тыл. Ему, герой,
Не место на передовой.
По документам нашим Мартой будут звать.
…Так мы расстались с ней тогда.
Война для каждого своя…
Но детский смех мне снился часто по ночам.
И я решил: домой приду,
Ее, родимую, найду.
Удочерю. Пусть счастье будет нам.
Но… не успел. Стоял июнь,
Чадил в лавинах стрел и пуль.
Фашисты мяли оборону по степям.
И вот, в боях отходим мы.
Кричу:
- Прикрою, пацаны!
А сам слабел и в черноземы вытекал.
Я встал на линии огня…
Но смерть окликнула меня.
Прошила очередь. Сразила наповал.
И Марты белокурый лик
Тогда к груди моей приник.
Я прошептал:
- Прости, что опоздал…
Надежда Данюшина, 26 января, 2026
Надежда Данюшина
28 Января 2026
Настя
Еще хвоят рождественские ели –
Зимы игра.
И осыпаются колючие метели
В снегов стога.
В крещенских прорубях не леденеет кромка –
Отбоя нет.
А на позициях поймала смерть девчонку.
Ей двадцать лет.
Еще горят в убранстве площади и скверы –
Бенгальский шум.
А там, под Купянском за ледяной портьерой
Морозный штурм.
Пока в безделье праздничном и вялом
Звенел хрусталь,
Стояла Настя. Под нацистским шквалом.
В полях. Как сталь.
Расслабил наступивший год пределы
И города.
Но в самый раж вошла заиндевелый
Войны страда.
Где снежным порохом засыпало траншеи
Разбитых трасс,
Стояла Настя в черных суховеях
И не сдалась.
Без отдыха. Без смены и ротаций.
Страны щитом.
Стонал январь от жженых декораций,
Сменить готов.
И не хватило ей лишь самой малости –
Поспать бы всласть.
Упала Настя. Не от пули. От усталости.
Не поднялась.
Надежда Данюшина, 27 января, 2026
Надежда Данюшина
30 Января 2026
Если спросят меня
- Чем счастлива?
Я отвечу им:
- Тем, что русская.
С каждым годом звучит отчетливей
Зов народа в крови моей.
Над садами я и над пашнями
Над смоленскими и над курскими,
У затонов склоняюсь ветлами
В тихом шепоте рос с полей.
Если спросят меня:
- Гордишься чем?
Я отвечу:
- Страной с историей.
Нет державы могучей другой такой
И великих таких побед.
От Невы и Угры до Углича -
Сплошь российские территории.
Отбивали деды дорогой ценой,
На века оставляя след.
Под Полтавой колонны шведские
На рожон лезли в земли русские...
Бастион Измаила высился
Среди пойм и дунайских рвов…
Шли с мечами полки немецкие
И турецкие, и французские…
Но конец с каждым шагом близился
И хребет их трещал под щитом.
Под Москвой грызли землю свастики,
В Сталинграде в котлах кумарились.
В сорок третьем под Курском жарились
И кипели в своей броне.
На Союз шли полки разномастные:
Латыши и поляки зарились.
Да, мы падали. Но не кланялись.
Прорастали в своей земле.
Если спросят меня:
- Что главное?
Я отвечу:
- Поймете вряд ли вы.
Мой язык. Мой народ доверчивый.
Православный нательный крест.
Тишина. Неба синь за ставнями.
Родниковая стынь прохладная,
Все, чем Родины грань отмечена.
Все, чем дышится вольно здесь.
Надежда Данюшина, 29 января, 2026
Надежда Данюшина
3 Февраля 2026
Потому что я - русская
наденут поля,
Когда вспорхнут журавли над сырыми
равнинами курскими,
Я буду долго у каждой воронки, у каждой
траншеи стоять,
Чтоб не забыть никогда. Потому что жива.
Потому что я - русская.
Когда зарубцуются шрамы уставших
ладоней земли,
Срастутся прочно изломы травой над
кровавыми сгустками,
Я буду жадно глотать каждый вдох
неземной тишины.
И пить ее. И не верить. Стеречь.
Потому что я – русская.
Когда посчитаны будут размолотых
жизней полки,
И материнские стоны сойдут над
пшеничными спусками,
Детей своих призову сосчитать все
земные кресты
И поклониться пред ними
за каждый рассвет.
Потому что я – русская.
А если солнце в тревожный, набатный
осыплется звон
И средь березовых рощ распылится
завесами тусклыми,
Я место павших займу. Соберу за собой
легион.
И буду насмерть стоять. До конца.
До побед.
Потому что я – русская.
Надежда Данюшина, 26 апреля, 2025
Надежда Данюшина
3 Февраля 2026
Только б знать, что успеем вернуться с войны
Накинул октябрь капюшон.
Тронул вечер портьеру, плеснув мне в окно тишины.
Я сниму навсегда твой затертый армейский жетон,
Когда ты возвратишься к родному порогу с войны.
Мне все лёд без тебя.
Обжигающий. Хрупкий. Сухой.
Никому не измерить разлук и бессонниц цены.
В беспокойное сердце уже не вернется покой,
Даже если живым ты сумеешь вернуться с войны.
Ночь латает
Белёсый октябрьский туман
В мириады созвездий, виновных во всем без вины.
Слышишь шелест оттуда? Как будто шумит океан.
Это я заклинаю: вернись поскорее с войны.
Каждый день
Выдвигаюсь на новый рубеж.
Даже если под утро дорог не осталось земных.
Я дойду. Не жалея кольчуг и одежд.
Я смогу. Только б знать, что успеем вернуться с войны.
Надежда Данюшина, 20 октября, 2025
Надежда Данюшина
6 Февраля 2026
Такой январь
Мело в кромешной мгле.
И выла, выла вьюга на земле.
И белым пухом осыпались в иней сны.
И стыло все, в двух жизнях от весны.
Такой размен.
На сотни тысяч счет.
Ведет война свой затяжной отсчет.
И заметает души и следы
Прогорклым привкусом навеянной беды.
Такой задел сейчас.
Такой простой расклад.
Четвертый год штыки в боях хрустят.
И в серых зонах в грудах мерзлых глыб
Январский трон размолот и убит.
Такой мороз…
Крупой усыпан лог
За блокпостами вымерзших дорог.
И ждет весь мир забытой тишины.
Увяз январь. В двух вдохах от весны.
Надежда Данюшина, 20 января, 2026
Надежда Данюшина
6 Февраля 2026
А рядом совсем...
Гирляндами яркими елочный вышит наряд.
А где-то, беснуясь, бушует, грохочет война,
И русские хаты в полях приграничных горят.
Шампанского горы. Бекон, карбонат и икра.
И щелкают карты. Сластит мандариновый флёр…
А рядом совсем жатву душ запустила война,
И плавится в топке белесый российский простор.
И движется очередь… к кассам и смертным печам.
И ценник растет. И не слышно давно тишины:
Одни - тащат елки сквозь снежный занос, на плечах,
Другие – носилки из адовых скопищ земных.
В витринах и наледях искры бенгальских огней.
«Большую Медведицу» застит салютный каскад…
Но видит она, как под саваном льда и дождей
Солдаты в траншеях, сраженные насмерть, не спят.
Молчат. В суете им роптать не с руки,
Застывшим навек в волоконных тенетах степных.
И слышится им, как сквозь выжженный кашель пурги
Заводят куранты.., готовят к штурмам штурмовых.
Лежат. Без могил, без крестов, позывных и имен
Средь грохота «Градов» и воя декабрьских вьюг.
Их сотни и тысячи – полк, именной батальон,
В предпраздничной спешке не снявший защитных кольчуг.
Надежда Данюшина, 27 декабря, 2025
Надежда Данюшина
6 Февраля 2026
Пьет тишь белогривый конь
Там шлепает дождь босой.
И солнце ладошками греет веснушки и щеки.
Там спелой малины сок
Стекает, как мед из сот.
Мечты быстрокрылыми птицами реют в полете.
Там в дымке пшеничных зорь
Пьет тишь белогривый конь
И прядает мерно в тени земляничных распадов -
То детство мое в зенит
Подковой стальной звенит,
Галопом несется в дождях золотых звездопадов.
Не знает тот конь преград,
Высоты берет наугад,
Взлетает как ветер по теплым, ступенчатым склонам.
И гривой трясет витой,
Цепляет закат налитой,
И брызги летят из-под быстрых копыт по затонам.
Он резв. И покладист. Мил.
Он полон красы и сил.
Дороги свои разыскрил в поднебесных лагунах.
Ручной. И, почти что в масть
В нем жизни бушует страсть,
Бурлит, накрывает, как тысячи волн и тайфунов.
Но время летит вперед,
За годом мелькает год,
И в высохших росах все тише подков отголоски.
Ушел в глубину закат.
И вытек до дна звездопад.
И рыжее солнце не греет в осенних набросках.
Недавно декабрьским днем
Я встретилась с тем конем.
Игрушкой блестел он на предновогодней елке…
Но краска затерлась, сошла,
И грива помялась слегка,
И праздничный блеск в мое сердце осыпал осколки.
Надежда Данюшина, 20 декабря, 2025
Надежда Данюшина
6 Февраля 2026
Дай вернуться живым...
Дышит в стылые окна зима,
Сквозь белое сито просеяв подзвездную пыль.
Свеча на столе. Рождество. А за дверью… война
Рвет черные космы над хаосом выжженных миль.
Ступает январь,
Расставляя свои блокпосты,
Вдоль павших часовен и храмовых врат на холмах.
И кутает, кутает снежной фланелью кресты
На мерзлых погостах, снесенных огнем куполах.
Так хочется звонкой,
Забытой давно тишины…
Но снова в сирены вгрызается дроновый рой.
А службы идут… И идут затяжные бои.
Хрустят бело-черные крылья над самой землей.
В окопной трухе
Небо в спешке считает своих.
Затянут сочельник в назойливый, въедливый дым.
И плачут сердца у икон и стволов боевых.
И в каждой молитве одно:
- Дай вернуться живым…
Надежда Данюшина, 6 января, 2025
Надежда Данюшина
6 Февраля 2026
И вспомните всех
закаты земля,
И в травах серебряных март прорастет
по весне,
Вы вспомните всех, кто остался
навечно в полях
И дымом, и пеплом развеян
на страшной войне.
Всех тех, кто в окопах стал мерзлой
январской стерней.
В броне – черной сажей. И в небе
осел в облаках.
Всех тех, кто на море пал бездной
глухой, глубиной,
И землю свою на натруженных вынес
руках.
Вы вспомните их, не пришедших
из огненных лет,
Не вставших к станкам, не обнявших
до срока детей.
Они принимали смертельный тогда
рикошет
И путали планы еще миллионам
смертей.
Прислушайтесь… к зову, скорбящей
от ран тишины,
Вдыхая в лучах золотистый молочный
туман.
И вспомните всех, не успевших
вернуться с войны,
Упавших от пуль, малой каплей
в большой океан.
Надежда Данюшина, 16 декабря, 2025
Надежда Данюшина
3 Апреля 2026
Алга
татарстанского батальона «Алга» попали
в засаду. Живыми вышли 27 человек)
Дышит февраль закостнелой стужей.
Штопает неба размолы во мгле.
Воет. За ворот ледышками вьюжит.
Снежной лавиной сечет и утюжит.
Топчет войну, безысходностью душит,
Будто в последнюю ночь на земле.
Маревом серым с обугленных склонов
В пекло стекает свинцовый нагар.
Рубится насмерть «Алга» в оборонах:
Бьется в Клещеевке, держит Артемовск,
Из-под Андреевки шлет гарнизоны
На Константиновку и Угледар.
С ней я прошел по окопным траншеям.
С ней прирастал к промерзавшей стерне.
Пухли погосты в курганских аллеях,
Вширь разрастались оград портупеи,
Но лишь сильнее в боях и потерях
Русская кровь закипала во мне.
Тянет тропа ледяная колонну
В крошеве битом паленых заплат.
Справа и слева – укрепы и схроны,
Здесь, у Егоровки, сняты заслоны.
Минный капкан украинских кордонов:
Нет ни в обход нам пути, ни назад.
Вдруг яркой вспышкой надтреснуло небо.
Вздыбилась шквальным фонтаном земля.
- Наша арта?
- Нет. Зенитки из склепа.
- Нельсон, засада! Разносят все в щепы.
Лупят по танкам и бэхам зацепом.
С тральщика первого снята броня.
- Спешились. Быстро. Готовьсь к обороне.
Здесь же должна была стволить арта…
Что же разведка?..
…Средь займищ бездонных
Бьют «Джавелины» из дотов бетонных,
«Лисьими норами» прут легионы,
Гасят расчет наш из ПТРК.
Лязгают пули о башни и тралы.
Слева танкисты отходят в дымах.
Рвутся машины. Слетают забрала.
Яростней с каждой минутой оскалы.
Толпами кружат, алкают, шакалы,
В черно-багровых от крови снегах.
- Воздух! За мной, Мутабор, до воронки.
Рев... И рванул под ногами фугас.
Нас разбросало в посадке по кромкам.
Я чуть очнулся в горевших обломках,
Сразу нащупал гранаты в потемках.
Вижу: цепями прут негры на нас.
- Что, рассчитали отсечь и зачистить?
Слышишь, Старик, вызываем арту…
Мы не сдадимся. А если приспичит
Первым пойду я сегодня «на вычет».
Слышу: костлявая в ребра уж тычет…
Но всех собак я с собой заберу…
Мы отбивались. Закончились воги.
Из тридцати магазинов – лишь два.
В черной воронке Старик у дороги,
В пепел зарыв перебитые ноги,
Рваные раны стянув и ожоги,
Ухом к радейке разбитой припал.
Рядом взрывались «лягушки» и «ведьмы».
Средний опорник вел плотный обстрел.
Вижу: из дымной воронки соседней,
Перемахнув тростниковые бредни,
Прямо по минной затравке передней
В тыл к нему двинулся штурм наш Кондей.
- Стой! Ты куда?..– я ору. - Не достанешь.
Он оглянулся на яростный крик.
Только рукой мне махнул, мол, отстанешь?
Дважды за утро судьбу не обманешь…
И калачом ты ее не заманишь.
- Стой! Возвраща…
Разорвал взрыв тростник...
- Нельсон, комвзвода, похоже, трехсотый.
Крикнул мне кто-то с горящей брони.
И я рванул по снегам и болотам,
Не замечая ни взрывов, ни дотов,
Сердце защелкнув на сверх оборотах
Под перекрестным у самой земли.
Плавился лед под дождями снарядов.
Смерть забивала в рассвет частокол.
Съехал я в яму под огненным градом,
В кашу воды с черно-сжиженным чадом.
Броник горел на комвзводе помятом.
Руки и ноги – почти решето.
- Дышишь, Спасатель? – я стаскивал броник.
Рядом Близнец навалился на ствол.
- Жи-ив, - различил еле слышно сквозь стоны.
- Только глаза не закрой. Оборону
Держим еще. На исходе патроны.
…Жгут наложил. И вколол промедол.
Крикнул:
- Близнец, забираем трехсотых.
Тащим к хвосту. Снайпер бьет наповал.
Сможем – уйдем через те же ворота,
Где началась полевая охота.
Да не несись, двигай в пол-оборота.
Слышишь? Молчишь? Чтоб тя… Воду набрал?
Я его в спину толкнул ненароком.
Под ноги мне соскользнул пулемет.
- Ранен? –
трясу за плечо, но подтеком
Смерть запеклась на лице белощеком…
Взор стекленевший поплыл за востоком…
…Мы пятый час отбивали налет.
Слышу: роятся поблизости «птички»
- Все по воронкам! Загнали в капкан.
…И понеслось… В боевой перекличке
Воет арта, минометки, вторички.
Нет передышки и нет перемычки –
Бьет, пепелит все, что может, по нам.
В рации слышу:
- Держитесь, подходим.
Я не поверил. Ору им:
- Быстрей.
Слышишь, Спасатель? Мы к нашим выходим.
Ты потерпи. Мы свой кол заколотим.
Вытащим триста и всех размолотим.
Только дожить, брат, до жизни сумей.
Мы поползли. Рвали жилы и спины.
Наст тер наждачкой скровавленный пот.
Крикнул во тьму:
- Нас задавит лавиной.
Слушай сюда, Мутабор, в мешанину
К бэхе ползи. Я прикрою, накину.
Если живая еще - повезет.
Он повернулся. Кивнул. Растворился.
Прибыл резерв наш. Продолжил замес.
- Все же Старик до подмоги пробился…
…Гул минометный со вражеским слился
Мины ложились. И снег задымился.
Прямо… по нам. Или наперевес.
Вскоре летело уже по наводке
Точно по склепам и «лисьим ходам».
Мы окопались примерно в серёдке,
Не поднимая голов в околотке,
С дальнего леса считая ошмётки
По угледарским крутым рубежам.
Как выходили – Аллах только знает.
Помню: сознанье терял Мутабор.
Но, видно, небо таким помогает,
Кто до последнего не отступает.
И, если даже война не ломает,
Значит, за жизнь не проспорил ты спор.
В бэхе его вывозили из боя.
- Только не кисни. Держись, брат, держись.
Десять осколочных – не пулевое.
Чуть подлатают тебя до Героя.
Точно: таких не отпустят из строя,
Ведь, впереди еще целая жизнь…
Раны тогда залечили не быстро.
И единицы. Кому повезло.
Пепельным стал мой февраль серебристый:
Из больше сотни штурмов и танкистов
Лишь двадцать семь отвело от фашистов.
Скажете: мало?
Совсем ничего.
Я в их числе. И когда сеет сито
Черная вьюга в февральский острог,
Слышится часто: «Мы здесь… Мы убиты…
И у Егоровки снегом укрыты
Может, когда-нибудь лягут тут плиты
Или кресты вдоль окрестных дорог.
Надежда Данюшина, 18 марта, 2026
