Однажды к патриарху клана Бессмертных привели несколько юношей, желающих постичь «вкус плода с дерева», и попросили назначить им испытание. Мудрейший повелел выкопать неподалеку от своего жилища несколько ям и поместить туда испытуемых. В каждую яму бросили по змее. Спустя некоторое время Мудрейший со своими учениками пошел взглянуть на юношей. В первой яме сидел юноша с бледным, окаменевшим от страха лицом. Он прижался спиной к земляной стене, и ничто не могло заставить его двинуться с места. Посмотрев на испытуемого, Мудрейший сказал своим ученикам: — Этот человек не сможет постичь учение спокойных, так как по природе своей он жертва и всегда будет отдаваться на милость победителя. Ему предстоит затратить много усилий, прежде чем он научит помыслы повелевать телом. Вторая яма оказалась пуста, так как подвергшийся испытанию юноша в страхе выскочил из нее и убежал. Посмотрев в яму, Мудрейший сказал: — Тот, кто сидел здесь, не сможет постичь учение спокойных, так как по природе своей он трус и трусливые помыслы владеют его телом. Такой человек не сможет быть даже воином. В следующей яме Мудрейший с учениками увидели торжествующего юношу, с гордым видом сидящего над убитой змеей. Мудрейший грустно покачал головой и сказал, обращаясь к своим ученикам: — Тот, кто сидит в этой яме, совершил поступок воина, но он ещё не готов к постижению мудрости спокойных, так как его телом управляют помыслы хищника, и он не способен видеть картину мира. В четвертой яме сидел испытуемый с отрешенным лицом, а недалеко от него ползала змея. — Этот юноша, — сказал Мудрейший, — видит картину мира, но у него разум аскета, а значит, он не сможет жить в гармонии с окружающим. Рано ему еще постигать учение о спокойствии, так как пренебрегает он жизнью и не заботится о теле. — Неужели никто из испытуемых не сможет следовать по пути Истины? — спросил один из учеников. — Не следует спрашивать, — ответил Мудрейший, — когда знаешь, что ответить, ибо это ведет к лени ума и беспомощности в жизни. Не следует препятствовать естественному ходу вещей, ибо проявляя нетерпение, ты теряешь картину мира. С этими словами устремился Мудрейший к последней яме, в которой увидел юношу без тени смятения на лице и с лёгкой улыбкой на губах. Змея также не показывала никаких признаков беспокойства, хотя и находилась невдалеке. Молча, отошел Мудрейший от ямы, и лишь войдя в дом, сказал ученикам. — Видеть картину мира и жить с ним в гармонии, не препятствовать ходу вещей, но управлять их течением — разве не это истоки спокойствия? Завтра с утра прошедший испытание станет вашим братом.
Где-то на самом краю мира, там, где горные пики царапают брюхо небосвода, стоит древняя Кочегарка. Никто не знает, кто её построил, но дым из её трубы идет не переставая.
У жерла печи стоит старый Мастер. Его лицо изрезано морщинами, как вековая кора, а руки черны от работы.
К подножию горы каждый день стекаются тёмные реки. Это не вода — это людские обиды, мелкая зависть, колкие слова, сказанные сгоряча, и пепел сгоревших надежд. Мастер берет лопату, зачерпывает эту серую, вязкую массу и швыряет её в огонь.
Пламя шипит, пожирая серость. А из высокой трубы в синее небо вырываются клубы белого, пушистого пара.
— Смотри, — говорит Мастер своему ученику, указывая вверх. — Это была чья-то грусть. Теперь это перистое облако. Оно полетит над миром просто для красоты, чтобы закат мог окрасить его в розовый цвет, а дети могли увидеть в нём очертания дракона или зайца. Легкое плохое сгорает быстро и становится украшением неба.
— А что там, в глубине? — спрашивает ученик, глядя на тяжелые, черные глыбы, что лежат в углу. От них веет холодом и страхом.
— Это, — голос Мастера становится тверже, — это истинное зло. Предательство, жестокость, ненависть. Самое тяжелое топливо.
Мастер с трудом поднимает глыбу и бросает её в самое пекло. Огонь ревет, печь дрожит. Из трубы уже не идет легкий белый дым. Небо затягивает свинцовая, иссиня-черная мгла. Клубится грозовая туча, в брюхе которой сверкают молнии.
— Зачем? — пугается ученик. — Ты испортил небо! Зачем ты выпустил эту тьму туда, где было так светло?
Мастер вытирает лоб и улыбается:
— Не бойся. Белые облака — для глаз, а эти, черные — для жизни.
Туча, набрав силу, уплывает вдаль. И там, над иссохшими полями, она проливается ливнем. Тяжелым, сильным дождем. Вода смывает пыль, поит корни и дает силы зернам пробиться сквозь сухую корку земли.
— Видишь ли, — тихо говорит Мастер, — даже самое черное зло, если пропустить его через правильный Огонь, становится водой, которая взращивает сады. Так устроен мир: чтобы расцвело Хорошее, иногда нужно пережечь очень Плохое и вернуть его на землю дождем.
