Притчи про перемены

Так будет не всегда

Однажды один человек, прогуливаясь по улице, увидел сидящего на краю дороги старичка.
— Старик, ты мудрый, скажи мне, вот я не старый и сильный мужчина, но нигде не могу найти работу, у меня сын — бездельник, дочь гуляет, а жена ничего не делает по дому. Как все исправить?

Старик отвечает:
— Повесь у себя на двери табличку и напиши на ней: «Так будет не всегда»

Через некоторое время его сын занялся своим делом, дочь вышла замуж и стала хорошей женой, и заботливой супругой своей он стал очень доволен, да и сам устроился на хорошую работу. Однажды, проезжая на своём автомобиле, он вдруг повстречал того самого старика на дороге.
— Ну что, старикашка, всё сидишь? А у меня всё наладилось. И что ты мне сейчас посоветуешь?

Старик посмотрел на него и сказал:
— Табличку ту, не снимай.

Сухое дерево и птица

Каждый день птица находила себе укрытие в ветвях сухого дерева, стоявшего посреди огромной необитаемой пустыни. Но однажды налетел ураган и вырвал дерево с корнем. Поэтому пришлось бедной птице пролететь сотни миль в поисках укрытия – пока она не прилетела, наконец, в сад, где журчала вода и благоухали увешанные плодами деревья.

Так если бы сухое дерево уцелело, никакая сила не заставила бы птицу покинуть насиженное место.

Флюгер и часы

Жил-был флюгер. Кузнец выковал его однажды в жаркой искре — тонкую стрелку с крыльями, гордо изогнутую, с глазами из меди. Кузнец сказал ему: «Ты будешь указывать, куда тянет небо». Флюгер поверил: думал, он — хозяин своих движений, хранитель истины ветра.

Поставили его на шпиль замка. Утром ветер шептал, днем — рвал, ночью — стихал. Каждый порыв отдавался в тонком теле флюгера; он вертелся, склонялся, сопротивлялся и соглашался. И с каждым поворотом росло в нём ощущение горечи: не он выбирает движение — движение выбирает его.

Однажды, когда шторм согнул все крыши и флюгер сжал крылья от усталости, он вызвал психолога. Появился старик с блокнотом, сел на глухой камень и, улыбнувшись, сказал простое: «Будь собой». И в тот же миг стрелка превратилась в стрелку часов: твердый металл стал ровно мерить секунды, управлять своим кругом, и флюгер впервые почувствовал, что держит ход.

На башне появились часы. Люди взглянули — порядок, ритм, пунктуальность. Но вскоре стрелка услышала ночную жалобу старых циферблатов: они тоже страдали. В их мире было одно направление — только вперед, только по кругу. Они мечтали однажды закружиться под ветром в противоположную сторону, почувствовать свободу случайного порыва.

Флюгер предложил обмен: «Будь флюгером, я стану часовой рукой — и увидим, чей стон глубже». Они поменялись, пробовали жить в чужих ролях: часы летали на ветру, флюгер отсчитывал минуты. Но каждый новый день открывал ту же закономерность: флюгер-с-часовой не мог больше слушать ветер так, как прежде; часы-флюгеру не давали наслаждаться беспорядком — привычка к кругу тянула назад.

Они пришли к парадоксальному выводу и сказали друг другу почти одновременно: «Это бесполезно». Почему-то флюгер всегда рождается флюгером, а часы — часами. Не потому, что создатель был жесток; не потому, что мир несправедлив. Просто у каждого инструмента — своя музыка, своя слабость и своя сила.

И тогда они сделали третий выбор: не спорить с природой роли, а учиться слышать друг друга. Флюгер не перестал вертеться, но научился ценить моменты, когда ветер разрешал паузу. Часы не перестали идти по кругу, но иногда замедляли шаг, чтобы послушать отголоски бури. Поняли, что свобода не всегда в смене формы — иногда в сознании формы.

Не всякая перемена — избавление. Иногда подлинная власть — не в том, чтобы владеть реакциями, а в том, чтобы принять свою сущность и, опираясь на неё, стать чутче к миру.
(с) Юрий Тубольцев
… показать весь текст …