Мне для того, чтоб вспомнить и взгрустнуть,
При этом также глубоко вздохнуть,
А после, может быть, чихнуть,
Всего-то надо лишь нюхнуть
Полыни горькой малую щепотку.
То мой наркотик малой родины, отчизны,
По детству обонятельные тризны.
Я не хочу отвыкнуть от его харизмы,
Но также сильно не приемлю дым табачный, водку.
***
Я с малолетства гордо утверждал,
На всякие вопросы: «Кто ты?» и «Откуда?»
«я – деревенский!» Да, деревенский – Бог так дал.
Им был, им есть, им буду жив покуда.
И помню был приятно поражен
Узнав, что слово «Рус» с латыни есть деревня.
Смысл нашей нации тут ясно обнажён,
Смысл слова «русский» очень древний.
А возрождение деревни неизбежно,
Ведь поле деятельности тут безбрежно.
Она же – становая жила государства.
Она дает родную, лучшую еду и яства.
И каждый русский хочет процветания России
Да будет так!
Провозглашаю то, хоть не пророк и не мессия.
***
Люблю смотреть я на закатное светило,
Что честно свой рабочий день отмолотило,
Когда взгляд Солнца выдержать возможно.
Вот также утром, на восходе, зарёю, красным диском любоваться можно,
Но летом (поскольку я «сова») мне просыпаться рано сложно.
Ах! Восходящего или закатного светила МАГИЯ!!
Нет, не могу переложить тебя на лист бумаги я.
Бакчарец - стихотворение «О Родине »
Комментарии
Ирина Хотулева
22 Ноября 2017
ИДУТ БЕЛЫЕ СНЕГИ...
Идут белые снеги,как по нитке скользя...
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.
Чьи-то души бесследно,
растворяясь вдали,
словно белые снеги,
идут в небо с земли.
Идут белые снеги...
И я тоже уйду.
Не печалюсь о смерти
и бессмертья не жду.
Я не верую в чудо,
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.
И я думаю, грешный,
ну, а кем же я был,
что я в жизни поспешной
больше жизни любил?
А любил я Россию
всею кровью, хребтом -
ее реки в разливе
и когда подо льдом.
Дух ее пятистенок,
дух ее сосняков,
ее Пушкина, Стеньку
и ее стариков.
Если было несладко,
я не шибко тужил.
Пусть я прожил нескладно,
для России я жил.
И надеждою маюсь,
(полный тайных тревог)
что хоть малую малость
я России помог.
Пусть она позабудет,
про меня без труда,
только пусть она будет,
навсегда, навсегда.
Идут белые снеги,
как во все времена,
как при Пушкине, Стеньке
и как после меня,
Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.
Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.
(1965 г.)