Владимир Бертолетов - цитата «Инфобизнес…»

Инфобизнес
Информация лишь фильтрует древний шум, древнего вселенского взрыва, создавая иллюзию порядка.
ИИ не творит свет информационных истин, ИИ лишь перераспределяет пепел великого взрыва Вселенной, который произошёл в далёком прошлом.
Настоящий свет был мгновенным и коротким, в самом начале, поэтому всё остальное - это лишь бесконечная инерция затихающего взрыва из прошлого, которую мы по ошибке называем вселенским прогрессом.
Информационный шум - это трение материи о пустоту после взрыва Вселенной, который случился в далёком прошлом.
Дремлющие заворожены «сиянием» информации, не понимая, что это сияние - это лишь свечение радиоактивных осадков, оставшихся после вселенского взрыва, который произошёл в далёком прошлом.
Информация, знания, язык и смыслы - это остывшие фрагменты первичного взрыва Вселенной.
Дремлющие пытаются согреться эхом того вселенского взрыва, который погас за миллиарды лет до нашего появления.
То, что кажется нам чистотой информационного спектра, при ближайшем рассмотрении, оказывается грязным шумом помех, свидетельствующим лишь о силе древнего вселенского взрыва, который произошёл в далёком прошлом.
Дремлющие живут в сумерках реальности, принимая зарю за закат, а затихающую детонацию
Вселенной - за её осмысленный голос великих вибраций.
Наш «свет» - это всего лишь память о взрыве, который произошёл давным-давно в далёком прошлом.
То, что дремлющие называют актуальным знанием - это лишь реликтовое излучение изначального хаоса, поэтому дремлющие греются у костра, который давно стал пеплом, принимая серый дым вчерашнего дня за чистый свет сегодняшнего просвещения.
Информационный шум ослепляет дремлющих своей плотностью, создавая имитацию света, но на деле - это лишь взвесь пыли в луче заходящего солнца человеческой истории.
Сегодняшние знания - это затихающее эхо древнего взрыва смыслов, а дремлющие пытаются расшифровать музыку в вибрациях древнего взрыва, который произошёл в прошлом, поэтому дремлющие ищут себя, принимая инерцию разрушения за ритм созидания.
Дремлющие принимают пустоту информационного тумана за ясность горизонта, забывая, что истинный свет не нуждается в бесконечном повторении отражений того, что произошло в далёком прошлом.
Наш «информационный век» - это лишь затянувшееся послевкусие вселенского взрыва, произошедший в фундаменте бытия, поэтому дремлющие живут в облаке вибраций этого взрыва, принимая их полёт за своё продвижение.
Свет от взрыва познания давно рассеялся, оставив после себя лишь вибрационный шум, который дремлющие отчаянно пытаются собрать в витражи новых истин.
Под слоями вибраций прошлого скрывается лишь пыль былых свершений, поэтому дремлющие коллекционируют отголоски взрыва, которые они не в силах осознать как то, что давно произошло в прошлом.
ИИ и алгоритмы, и математические функции ИИ лишь перемалывают прах древних смыслов, создавая яркое свечение, которое греет разум, но не даёт видения живой истинной сути в настоящем.
Принимая информационную вибрацию прошлого за божественный свет, современники теряют способность различать источник, поэтому современники молятся на блики прошлого, забывая о самом огне, который произошёл в прошлом.
Камень в озеро был давно брошен, а круги и блики, до сих пор, вибрируют и расходятся в воде, и кто копается в вибрациях, тот копается в бликах прошлого.
Кто изучает лишь рябь на воде и круги на воде, никогда не увидят камня, который её породил, поэтому они исследуют не поступок, а его эхо, которое является следствием прошлого.
Пытаясь поймать блик на волне, ты упускаешь текущий момент, становясь заложником вибраций того, что давно пошло ко дну.
Настоящее - это лишь затихающий шум прошлого, и чем глубже ты погружаешься в анализ кругов на воде, тем дальше ты от чистоты спокойной воды.
Жизнь в ответах былого - это попытка согреться у отражения огня, который произошёл в прошлом, а камень уже холодный, а ты всё ещё считаешь его импульсы своим настоящим.
Время - это озеро, где каждое событие - это блики прошлого.
Тот, кто считает круги на воде, забывает, что он сам тот, кто стоит на берегу.
Копаться в вибрациях и считать круги и блики на воде, значит изучать искажения, а не истину.
Истина лежит неподвижно на глубине, пока ты занят игрой света и тенью на бликах воды.
Каждое движение расходящихся кругов сегодня - это круги от вчерашнего броска, поэтому свобода начинается там, где ты перестаёшь заворожённо смотреть на воду и анализировать последствия прошлого.
Мастер видит в кругах энергию движения, а заурядный ум видит лишь повод вспомнить о брошенном камне.
Прошлое не исчезает, оно вибрирует, но попытка схватить вибрирующий блик руками лишь рождает новую, ненужную муть.
Не каламуть воду там, где все считают круги прошлого. Тот, кто строит свой духовный храм на вибрациях былого, рискует утонуть в мутных иллюзиях, приняв дрожание и круги воды за твёрдую почву.
Наши слова - это микроскопические осколки некогда единого Логоса, разметённые взрывом по пустоте сознания и превращённые в несмолкающий белый шум, в котором каждый находит что-то своё.
Информация сегодня - это трение частиц в облаке взрыва Вселенной, который случился в прошлом и эту теплоту вибраций взрыва, вибраций распада многие дремлющие, по ошибке, принимают за энергию рождения.
Дремлющие - это обитатели сумерек, завороженные блеском пыли в лучах исчезнувшей правды, поэтому их «свет» - это лишь форма фиксации того, что очень давно произошло в прошлом.
Разгадка - это капитуляция перед тайной, а информация - это отчёт о лишении, о падении, о поражении.
Продавать информацию - значит перепродавать эхо; продавать разгадки - это значит торговать слепотой.
Шум старого взрыва Вселенной - это всё те же вибрации, в которых каждый находит свои высокие вибрации и свои низкие вибрации.
Истина - это тишина между ударами сердца, информация - это шум, который пытается заглушить сердечный ритм.
Информация - это не голос истины, а лишь дребезжание пустоты после того, как прогремел настоящий взрыв Вселенной в далёком прошлом.
Дремлющие называют данными те вибрации, остывающего вчерашнего дыма, которые давно стали прошлым.
Информация - это инерция вибрации взрыва вселенной, который случился в прошлом, но дремлющие ошибочно принимают за своё просвещение.
Слушать информацию, значит пытаться уловить ритм в хаотичном шуме разлетающихся осколков, который лети из волны того взрыва вселенной, который произошёл в далёком прошлом.
Любое знание сегодня - это лишь отражение того, как далеко мы отлетели от эпицентра реальности в настоящем.
Информация всегда сообщает нам о том, что уже случилось, и чего больше нет, поэтому информация - это вестник смерти момента.
Мы живём в облаке информационного мусора, который соткан из прошлого, который является лишь пылью от вселенского взрыва древней полноты.
Информация - это архивные записи о вселенском взрыве, который никто не видел, но все слышат до сих пор отголоски прошлого.
Информация - это тень былого света, ставшая плотной от времени и нашего неведения.
Чем громче информационный суетной мир, тем глубже могила, в которой похоронено истинное «сейчас».
Информация - это попытка сознания структурировать хаос, возникший после распада единого вселенского взрыва.
Мы строим свои миры из шума, когда не понимаем, что сам шум - это свидетельство взрывчатого разрушения, а не созидания.
Когда звезда взрывается, обитателям, которые живут на этой звезде кажется, что наступил пик рассвета, пик солнечного озарения.
Грандиозность гибели всегда маскируется под триумф для тех, кто внутри катастрофы, поэтому её ослепительный финал выглядит как высшая точка восхождения.
Дремлющие часто принимают агонию системы за её расцвет, потому что яркость разрушения всегда затмевает серые будни созидания.
Истинный рассвет - это рождение света, но для обитателей взрывающейся звезды смерть приходит в одеждах бесконечного дня.
Пик озарения - это секунда, когда граница между «всё» и «ничто» стирается в абсолютной, смертоносной, ослепляющей белизне.
Когда фундамент мира разлетается в пыль, вспышка кажется даром, хотя на самом деле - это лишь последняя трата накопленной энергии.
Обитатели вспышки живут в вечном «сейчас», принимая разрыв связей за окончательное освобождение в ослепительном свете.
Кульминация любой системы часто совпадает с её распадом, поэтому, когда свет становится невыносимым - это уже не утро и не утренний рассвет, а приговор.
Информация о гибели не успевает дойти до сознания, заменяясь иллюзией сверхсилы в момент полного бессилия.
Взрыв вселенной - это миг, растянутый в восприятии до бесконечного торжества, где конец пути ошибочно принимается за его восхождение, за его достижение.
Самая страшная ирония бытия заключается в том, что максимальный блеск совпадает с моментом, когда смотреть на него уже некому.
Информация - это рябь на воде от камня, брошенного в вечность ещё до начала времён.
Верить в информацию - это значит принимать за музыку грохот падающих стен древнего храма, который рухнул в прошлом.
Принимать догмы за истину - это значит наслаждаться симфонией обрушения, поэтому современники слышат гармонию там, где предки чувствовали лишь ужас катастрофы.
Вера в «чистые факты» - это попытка расслышать мелодию в грохоте руин, когда созидательный ритм храма давно сменился хаосом его падения.
Мы называем культурой шум осыпающихся стен, забывая, что настоящая музыка звучала, пока каменный храм был целым, а молитвы - живыми.
Ум, цепляющийся за сведения, подобен слушателю, который принимает скрежет обвала за осознанную композицию, боясь признать тишину пустоты.
Любая новость - это лишь акустическая волна от удара обломков о землю, поэтому дремлющие верят в смысл звука, в то время как сам рухнувший объект перестал существовать.
Вера в информацию - это целая религия обломков, поэтому все дремлющие поклоняются эху разрушения, принимая агонию былого величия за гимн настоящего.
Грохот падения может быть величественным, но он никогда не станет песней, поэтому любой поток данных лишь имитирует порядок, являясь продуктом распада.
Человек ищет опору в знании, не осознавая, что это знание - это лишь грохот лавины, которая уже давно погребла под собой источник света, источник мира, источник взрыва, источник происходящего.
Информационное поле - это кладбище смыслов, где мы дирижируем шумом распада, ошибочно называя этот процесс просвещением.
Созидание и разрушение порождают друг друга синхронно, поэтому там, где все слышат созидательную музыку, там уже звучит музыка, под которой похоронены вибрации этого созидания.
Каждый аккорд созидания - это одновременно удар молота по старым связям, поэтому симфония строящегося здания звучит на костях тишины, которую оно безвозвратно похоронило.
Вибрация жизни и вибрация смерти имеют общую неразделимую частоту, поэтому, пока толпа рукоплещет рождению, в тех же звуковых волнах уже слышен гул неизбежного распада и похорон.
Созидательная музыка - это лишь фасад, за которым синхронно разворачивается антимузыка разрушения, поглощающая каждый импульс нового творения.
Храм и руины создаются в одной точке пространства и времени, поэтому величие купола храма - это лишь эхо, скрывающее механизм распада, на котором он возведён.
Наше ухо настроено на «созидание», но душа чувствует подвох, потому что под сладкой мелодией прогресса всегда бьётся ритм погребального звона старого мира.
Созидание следует за разрушением - они суть одно событие, поэтому музыка созидания является саваном для тех вибраций, которые были принесены в жертву этому тленному миру.
Нет «чистого» творчества, поэтому любая гармония - это упорядоченный шум катастрофы, которая происходит прямо сейчас, но под другим углом восприятия.
Танцуя под музыку созидания, мы топчем останки того, что было этой музыкой вытеснено, поэтому торжество жизни - это всегда громкий пир на похоронах покоя.
Будущее и прошлое сталкиваются в настоящем с таким грохотом, что мы называем это «мелодией», хотя это лишь звук взаимного уничтожения двух эпох.
Творец - это всегда разрушитель, потому что его самая прекрасная песня - это реквием по первозданному хаосу, который он был вынужден убить ради порядка.
Все, кто упорядочивают хаос, хотят убить и разрушить хаос, поэтому все, кто созидают порядок, это те, кто убивают хаос.
Любой архитектор порядка - это прежде всего разрушитель, потому что возводя картину своего мира, он наносит смертельный удар по свободе пространства, совершая акт убийства первозданного хаоса.
Кто рисует хаос, тот на своей картине мира убивает порядок, а кто рисует порядок, тот пытается уничтожить хаос.
Порядок - это кладбище возможностей, потому что те, кто стремятся всё систематизировать, являются палачами хаоса, превращающие живую стихию в послушный, но мёртвый механизм.
Наше стремление к ясности и к понятности - это инстинкт охотника, поэтому мы не «упорядочиваем» мир, мы душим хаос в объятиях логики, потому что боимся его неуправляемой, непредсказуемой жизни.
Гармония - это лишь форма, в которой есть и хаос, и порядок, но ложна та гармония, в которую заковали труп хаоса, потому что созидатель структуры есть профессиональный разрушитель неопределённости, без которой невозможно истинная гармония, истинная жизнь и бытие.
Красота симметрии - это трофей, взятый в битве с хаосом, но каждый ровный ряд - это братская могила для мириадов случайных и прекрасных вибраций танцующего хаоса.
Созидание порядка - это самая изощрённая форма агрессии, которую дремлющие называют это «благом», но для хаоса, это геноцид, стирающий его подлинную сущность, без которой гармония невозможна.
Упорядочивание - это процесс переработки дикой энергии в статичный шлак прошлого, поэтому те, кто строят системы, по сути являются утилизаторами хаоса, лишающими его права на движение, на танец, на свободу.
Жизнь внутри порядка - это жизнь внутри триумфа над убитой стихией хаоса, поэтому созидая структуру, мы становимся соучастниками расправы над бесконечным потенциалом случая, над бесконечным потенциалом хаоса, без которого гармония невозможна.
Определить - это значит ограничить, поэтому называя вещи своими именами, мы убиваем хаос внутри имён, заменяя живую тайну мёртвым ярлыком.
Благородство созидателя - это миф, потому что в самой основе стремления к порядку лежит жестокая воля к подчинению и уничтожению всего, что не имеет строгой формы и строгой упорядоченности.
Каждый творец, который выстраивает порядок в своей картине вынужден быть разрушителем хаоса, поэтому творец - это одновременно и разрушитель, и созидатель в одном лице.
Кисть в руке художника - это одновременно скипетр и меч, нанося первый мазок, творец созидает образ, лишь принося в жертву бесконечную свободу чистого холста.
Кисть в руке художника - это одновременно скипетр и меч, нанося первый мазок созидания, художник убивает стихию хаоса.
Художник, творец не добавляет порядок в мир, он вырезает его из хаоса, потому что каждая линия в картине - это граница, которая убивает тысячи альтернативных направлений ради жизни одного очертания.
Каждый художник занимается убийством хаоса, когда рисует что-то созидающее и упорядочивающее в картине своего мира.
Кисть художника - это скальпель, поэтому созидая упорядоченный мир, художник проводит операцию по ампутации хаоса, без которой форма не сможет обрести дыхание гармонии.
Холст - это место казни неопределённости, поэтому кто на холсте рисует порядок, тот становится ликвидатором бесконечности, ликвидатором танца хаоса, сужая гармонию до понятного, мёртвого и упорядоченного периметра рамы.
Созидание - это лишь эвфемизм для укрощения стихии, но каждый штрих, вносящий ясность, это гвоздь, вбитый в гроб живого танца хаоса, неуправляемого первозданного танца, из которого рождается жизнь.
Художник - это милосердный тиран, который дарует зрителю покой порядка, предварительно задушив в себе пугающую свободу хаотического видения.
Упорядочивание мира в картине - это строительство крепости на трупе хаоса, а стены этой цитадели крепки лишь настолько, насколько глубоко под ними погребена энтропия.
В погоне за идеальной композицией творец совершает массовое убийство случайных смыслов, оставляя в живых лишь те вибрации и те смыслы, что покорны его воле, его вере, его уму, его самопониманию в рамках его картины мира.
Картина мира - это не рождение нового, а фильтрация сущего, потому что художник созидает структуру, безжалостно отсекая «лишний» хаос, как скульптор отсекает «лишний» мрамор.
Чтобы мир на полотне стал обитаемым, художник приносит в жертву богам порядка первобытную дикость пространства и дикость хаоса, превращая её в окультуренный пейзаж упорядоченной картины.
Изображать - значит ограничивать, потому что каждое созидательное усилие есть акт лингвистического насилия над хаосом, превращающее тайну в понятный визуальный текст.
Чем больше хаоса в картине, тем меньше картина востребована, поэтому все, кто любят заработать на картине, являются убийцами хаоса, рисуя лишь тот порядок, который привлекает подавляющее большинство.
Продавец информации похож на тех художников, которые убивают хаос, чтобы продать только тот порядок в своей картине, который востребован для подавляющего большинства.
Продавец информации -это художник, который убивает живой хаос реальности, чтобы выставить на прилавок лишь тот стерильный порядок, за который готово платить подавляющее большинство.
В мире данных спрос рождает не истину, а удобную упорядоченную структуру, поэтому торговец смыслами умерщвляет танец хаоса, превращая этот танец в понятный и ликвидный «фастфуд» для ума.
Дремлющие покупают информацию, чтобы не бояться бездны, но продавец - это киллер неопределённости, предлагающий нам всем безопасную и упорядоченную картину мира, где хаос аккуратно закрашен нужным цветом.
Торговля знаниями - это ритуал жертвоприношения, где в жертву богам прибыли приносится многогранность хаоса, а толпе отдаётся лишь плоское чучело примитивного урезанного порядка. который соответствует проекции эпохи.
Продавец информации рисует свой мир не сердцем, а калькулятором, поэтому он душит хаос, потому что истинная стихия хаоса слишком пугает массового потребителя.
Информационный продукт, который лучше всего продаётся - это труп живого события, расчленённый и упакованный в понятные рамки, за которыми стоит убийство хаоса.
Продавец созидает лишь ту «музыку», которую большинство согласно считать гармонией, но гармония - это не то, что все считают гармонией, гармония - это и тот хаос, который все хотят убить в своей упорядоченной музыке.
Самая востребованная музыка дремлющих - это та музыка, в которой больше всего убито хаоса.
Самая востребованная музыка - это стерильная зона, где каждый звук очищен от хаоса, поэтому дремлющим не нужна жизнь, им нужен предсказуемый ритм их собственного покоя удобства и утешения.
Популярный музыкальный хит - это труп стихии хаоса, забальзамированный в простую умственную упорядоченность, поэтому, чем меньше в музыке непредсказуемости и хаоса, тем слаще сон тех, кто боится проснуться в неопределённости.
Дремлющее сознание ищет не откровения, а подтверждения безопасности, поэтому музыка для масс - это безопасный, удобный порядок, возведённый на пепелище убитого хаоса.
Мы называем «культовой» ту музыку, которая максимально эффективно кастрировала хаос, превратив пугающий гул Вселенной в утешительную колыбельную для дремлющих, сытых умов.
Истинный звук рождается из бездны хаоса, но дремлющим нужна бездна, засыпанная песком линейных мелодий, потому что их музыка - это победа мёртвой, упорядоченной формы над живой непредсказуемостью.
На рынке звуков дороже всего стоит отсутствие диссонанса, поэтому продавцы мелодий убивают хаос оптом, чтобы розничный потребитель мог дремать в своём утешении без помех.
Цифровой комфорт - это алгоритмическое убийство случайности, убийство хаоса, поэтому востребованный звук сегодня - это математический порядок, в котором нет места хаотической вибрации непредсказуемой жизни.
Все, кто играет созидательную, медитативную музыку на разных инструментах, убивают хаос, потому что без хаоса нет гармонии, поэтому музыка без хаоса - это как гармония без хаоса, в которой нет жизни.
Исполнитель медитативной музыки - это хирург-ликвидатор, который вырезает из звука танец хаоса, не осознавая, что вместе с ней он удаляет и саму душу гармонии и непредсказуемой жизни.
Гармония без примеси хаоса - это акустическая мёртвая пустыня и в этой пустыне не зародится новая жизнь, поэтому созидая идеальный, медитативный, музыкальный ряд, музыкант возводит прекрасный храм, в котором некому дышать, ибо он вытеснил из него кислород случайности, кислород спонтанного хаоса, спонтанного звука, спонтанного импульса.
Музыка, убившая хаос, перестаёт быть мостом к божественному и становится зеркальной стеной, поэтому в этой гармонии нет движения, потому что в ней нет хаоса, без которого нет рождения.
Медитативный звук часто является не формой созидания, а формой изгнания жизни, изгнания хаоса, поэтому кто убивает хаос в мелодии, тот пытается заглушить тот самый внутренний пульс, который делает его живым и уязвимым перед хаосом.
Медитативная музыка никогда не была медитацией, если в этой музыке созидание пытается убить или вытеснить танец хаоса.
Настоящая медитация - это объятие с бездной хаоса и порядка, а не бегство от хаоса, поэтому музыка, пытающаяся убить танец хаоса, превращается из духовной практики в инструмент трусливой самоизоляции, в которой все прячутся от хаоса.
Там, где созидание вытесняет хаос, рождается не покой, не гармония, а акустическая статика, поэтому без дикого ритма неопределённости медитативная гармония становится лишь красивой ложью о природе бытия.
Настоящая медитация - это созерцание целого, а музыка без хаоса - это кастрированная реальность, кастрированная урезанная гармония, поэтому, пытаясь упорядочить звук до абсолюта, музыкант возводит стену там, где должен быть возведён мост к хаосу, к гармонии.
Звуки, лишённые спонтанных вибраций хаоса, это не медитация, а сенсорная депривация, поэтому дремлющие не просветляются, они просто засыпают в вакууме, который созидатель выдаёт в своей музыке за святилище.
Жизнь - это спонтанный танец хаоса на платформе порядка, поэтому музыка, убивающая этот танец, созидает не духовный храм, не гармонию, не равновесие, а морг, в котором рафинированная упорядоченность звуков принимается за высшее достижение духа.
Попытка вытеснить хаос из созидания - это попытка остановить ток крови в самой гармонии, поэтому медитативная музыка без внутреннего хаоса - это обескровленная, рафинированная, отфильтрованная структура, лишённая силы и жизни для настоящей трансформации, настоящего возрождения.
Истинный мастер медитации слышит музыку в грохоте обвала, а ремесленник убивает обвал, убивает хаос, чтобы созидать «тишину», поэтому в этой тишине нет присутствия, в ней есть лишь отсутствие жизни.
Гармония - это содружество, единство порядка и хаоса, поэтому, если созидание объявляет хаосу войну, результат этой войны - мертворождённый звук, имитирующий медитативный покой через аннигиляцию сложности.
Тот, кто ищет медитацию в музыке, которая вытеснила хаос, тот ищет убежища в царстве иллюзий, а не в истине.
Музыкальная медитация без хаоса - это рафинированный духовный консервант, поэтому созидатель порядка в ней выступает не как проводник, а как тюремщик, стерегущий границы дозволенного восприятия в рамках рафинированного упорядочивания.
Вытеснение хаоса из звукового ряда превращает медитацию в иллюзорный монолог без ответов, поэтому истинный диалог с мирозданием требует участия непредсказуемости, участия в танце хаоса и порядка.
Там, где с помощью строения музыки стремятся уничтожить хаос, там нет никакой медитативной музыки.
Медитативная музыка становится медитацией только тогда, когда она даёт хаосу место, а никогда она его хоронит, поэтому созидание без тени разрушения, создание без хаоса - это плоская, рафинированная имитация, в которой нет места для духа и гармонии.
Без хаоса гармония превращается в статичное клише, поэтому музыкант, стремящийся к абсолютному порядку, приносит в жертву «хаос», приносит в жертву первозданный звук, оставляя слушателю лишь благоухающее чучело рафинированной реальности.
Жизнь - это равновесие между порядком и хаосом, поэтому музыка, которая полностью победила хаос - это энергетический ноль, созидающий иллюзию покоя на кладбище похороненных вибраций танца хаоса.
Медитативная гармония без хаоса - это плоскость без объёма, поэтому художник звука убивает глубину, когда заменяет непредсказуемый танец первозданных сил линейным чертежом рафинированного упорядочивания и спокойствия.
Настоящая медитация - это созерцание хаоса внутри порядка, но современный звук предпочитает убийство хаоса, поэтому, созидая музыку без хаоса, творец создаёт стерильный вакуум, рафинированный звук царства иллюзий.
Все, кто играют «чистую» созидательную музыку, являются палачами хаоса, поэтому их гармония - это победа системы упорядочивания над природой, где порядок торжествует лишь потому, что жизнь была дисквалифицирована из-за своей непредсказуемости.
Музыка без хаоса подобна свету без тени - она не даёт зрения, она ослепляет своей монотонностью, поэтому это созидание структуры, которая не способна эволюционировать, так как в ней убит ген изменчивости, ген хаоса.
В наших телах есть ген хаоса, и кто своим творчеством убивает хаос, вытесняет хаос, тот противостоит своему собственному гену хаоса, который заложен изначально в нашей природе.
Музыкальный инструмент в руках «упорядочивателя» превращается в орудие цензуры, в орудие убийства хаоса, поэтому, кто упорядочивает, тот переводит сложный язык мироздания в упрощённый диалект, где из словаря гармонии вычеркнуты все слова, описывающие бурю хаоса.
Гармония, в которой не дышит хаос - это мёртвый памятник несостоявшемуся будущему, поэтому созидая такой порядок, медитатор лишь подтверждает свою неспособность принять мир в его пугающей и живой целостности.
Музыка дремлющих - это ампутация глубины хаоса, поэтому, чем больше хаотических связей принесено в жертву ради востребованной музыки, тем выше рейтинг этого созидательного кладбища.
Тот, кто слушает «упорядоченный хаос прошлого вселенной», соучаствует в убийстве хаоса.
Востребованная мелодия - это клише, лишённое глаголов действия хаоса.
Созидаемое через уничтожение хаоса никогда не будет гармонией.
Слух дремлющих воспринимает лишь ту музыку, которая прошла через цензуру стерильности и современного вкуса, превратившись в питательный бульон без единого микроба живого хаоса.
Массовый медитативный ритм - это инструмент умиротворения, поэтому убивая хаос в музыке, система рождает искру беспокойства в тех, кто под неё засыпает.
Популярный звук не даёт энергию, он её консервирует как нечто прошлое, поэтому созидание порядка служит саваном для похороненного взрыва творческого прошлого, который уже давно произошёл.
В музыке для масс нет «воздуха» для хаоса, всё заполнено плотной ватой предсказуемых аккордов, поэтому это архитектура, в которой невозможно заблудиться, и значит невозможно найти себя через хаос.
Мастерство музыкального поп-идола измеряется его способностью быть эффективным киллером хаоса, и чем чище линия партии в звуке, тем больше верных слушателей у этого порядка.
Самая востребованная музыка - это памятник победе над хаосом, поэтому такая музыка созидает идеальный мир для дремлющих, в котором больше нет пугающего дыхания настоящей вселенной, в которой всё на 90% состоит из хаоса. Как плохой художник копирует шаблоны, так и продавец данных убивает аномалии хаоса, чтобы продать толпе зеркало её собственных ожиданий.
Продавать информацию - значит быть профессиональным цензором, упаковщиком порядка через ликвидацию хаоса, чтобы вписываться в коммерческий формат.
Тот, кто владеет «картиной мира», правит через ограничение, поэтому он стерилизует и убивает хаос, оставляя лишь те крупицы порядка, что делают большинство послушным и предсказуемым.
Владелец «картины мира» - это не просветитель, а архитектор ограничений, поэтому он стерилизует реальность, убивая в ней хаос возможностей, чтобы оставить лишь те коридоры порядка, по которым покорно пойдет большинство туда, куда надо владельцу.
Править - это значит фильтровать бездну хаоса, поэтому власти предержащие вырезают из жизни «лишний» хаос, превращая живой поток событий в предсказуемую схему, где послушание является единственным логичным выходом к установленному порядку.
Стерилизация хаоса - это кастрация духа, поэтому любой правитель оставляет толпе лишь «безопасный» порядок, лишённый искры случайности, которая могла бы зажечь огонь неподконтрольной свободы и разумности.
Страх перед хаосом - это главный инструмент господства, поэтому владея «картиной мира», тиран убивает хаос, предлагая взамен суррогат порядка, который покупается ценой абсолютной предсказуемости.
Владимир Бертолетов
Цитаты из книги «Тайфун истины прелюдия непроизносимых тайн» ©