Любимые статусы пользователя Ирина Расшивалова - 79.

Мои мысли - только мои.
Чужие - только чужие.
Мысли тоже индивидуальны.

Лучше вышивать крестиком, чем воровать чужие мысли!

Все больше хаоса вокруг, видать порядок нынче не в моде.

Деньги - не всë.
Всë - это большие деньги!

• Осознание справедливости вселяет уверенность.

• Весна, осень и зима — три чувственные сестры и лето, то ли женщина, то ли брат.

У философии свои законы,
Не всякому дано переосмыслить их!

Тот, кто мысли чужие ворует, тот немыслимый вор.

Зачем Всемогущему рабы?
Рабы малодушному нужны.
Раб мечтает собственных иметь рабов,
Потому как — ограничен он умом!

@ 2020 г.

• Наши поступки — бумерангом к нам возвращаются.

• Счастье — возможность жить интересно.

• В свою обыденную жизнь внесите волшебства частицу и наивности детской.
И она приобретёт смысл иной, ценность иную и красками заиграет иными!

• Милосердия — лучшая вакцина от хворей любых.

• Никогда ни от кого и ничего не жди. Ни на кого и никогда не надейся — так легче жить, так жить легче!

• Одиночество — легче всего становиться уязвимым.

• Каждый стремиться высоко взлететь, вот только высота у каждого своя.

• Душа и сердце часто недовольны поведением тела и часто прощают его!

• Комплименты часто лицемерными бывают, но одновременно спасительными.

• Когда действия опережают мысли — вступает в силу деградация!

• Проклинают других чаще всего те, кто сами проклятие на себе не испытали.

• Всё, что мы видим, слышим и чувствуем — часто иллюзией оказывается.

Из детства выйти никогда не поздно.
Вернуться в детство нам уж не дано!

Не стану

Не стану клясться я, и обещать,
Что звёзды для тебя с небес достану.
Сдувать пылинки, деланно, с плеча,
И заставлять любить себя не стану.

Не стану погремушкой для тебя,
Ни рыбкою, ни зайчиком, не стану.
Лучом рассветным тёплым, что любя,
Приносит радость утра, слышишь, стану.

Я стану тем заветным дневником,
Которому доверишь смело тайны,
Беспечным легкокрылым мотыльком,
На свет во сны влетевшим неслучайно.

В беде любой подставленным плечом,
Надёжным другом, от ветров стеною,
Внимательным отзывчивым врачом,
Как только вдруг окажешься больною.

Захочешь, стану полной тишиной,
Покой дарящей в миги озарений.
И выходкой развеселю смешной,
В минуты грусти вечером осенним.

В постели буду вольности шептать,
На пике страсти ураганной, в ушко.
Могу, чем хочешь для тебя я стать,
Но только не верёвочной игрушкой…

Однажды вечером

Разбрелись по усталости мысли,
На экране мелькает кино,
Я один – только сумрак и виски,
Да открытое настежь окно.

А на улице мается вечер,
Шум машин, бледный свет фонарей,
Где-то там же разлуки и встречи,
Неприкаянность, толпы людей.

И витрин полусонных свеченье,
Ветерок, сиплый гул голосов,
Неохотное в ночь погруженье,
Запах пыли и скрип тормозов.

Подо мной тяжко кресло вздыхает,
На экране сгустился туман -
А ведь, верно, и так умирают,
Без страданий, болезней и ран ..

Какими, Господи, словами

Какими, Господи, словами
изречь мне горе матерей?
Сияет нимб над головами
их убиенных сыновей.

Сияет нимб. И Крест воздвигнут.
Ты, Господи, на нём. Гляди,
как матери к Кресту приникнут
без слов, без слёз – лишь ком в груди.

От тишины – мороз по коже,
и плачет колокол один.
Вот так стояла Матерь Божья
над гробом, Господи, Твоим!

От горя каменеют очи
и нет страдания острей…
Прими погибших, Авва Отче,
утешь несчастных матерей,

молитвам материнским внемли
и покажи скорбящим днесь,
как сыновья ложатся в землю
и вырастают – до небес.

Адово пламя

В тот страшный сорок третий год
Я был совсем ещё ребёнком,
Не знавшим горя и невзгод,
Весёлым, русым пострелёнком.

Нас было четверо детей:
Три брата и одна сестрёнка.
Мы жили просто, без затей,
Хлебали щи и ели пшёнку.

В пылу военных этих дней
Скажу вам прямо -
На свете не было родней
Отца и мамы.

Был ясный день. Я был с отцом.
Играя с ветерком весенним,
Совсем не ведал я о том,
Что для отца был день последним.

Я взмахом вторил ветерку.
Над головою птицы пели.
Он резал сечку на току,
А я качался на качелях.

А в это время, там, в лесу,
Фашистов драли партизаны,
За хвост, как рыжую лесу,
Расставив ловкие капканы.

И видно поприжали хвост,
Лисе проклятой!
Свезли и Ганса на погост
Наши ребята.

Но было больше во стократ
Врага, что били,
Чем наших боевых ребят,
Что отступили.

Раздался взрыв – Один! Второй!
В бору стреляли.
Отец схватил меня – Домой!
Мы побежали.

Вернулись. В хате заперлись.
Все были рядом.
И крепко, крепко обнялись.
Так было надо.

Но спрятаться не удалось.
К нам в дверь стучали,
Затем прикладами стволов
С петель сорвали.

Нас быстро вывели во двор.
Надменно - hande hoch орали.
Свернули старенький забор.
Потом по улице погнали.

Фашисты выгоняли всех -
Из всех домов, из каждой хаты.
Их был зловещим лай и смех.
Мы шли под дулом автоматов.

Нас не жалели никого!
Кто падал, тех прикладом били,
И ни детей, ни стариков,
Нет, – никого не пощадили.

Не зная в чём наша вина?..
Куда ведут нас злые фрицы?..
Как кадры из дурного сна
Тянулись люди вереницей.

Согнали жителей в сарай.
0х, сколько там народу было,
Когда каратель полицай
Захлопнул дверь, свиное рыло.

И вот тогда, в кромешной тьме,
Прижавшись к маме,
Вдруг, что-то щёлкнуло во мне,
Как в Божьем Храме.

И озарил всех яркий свет!
Разверзлись тверди!
На небесах ведь смерти нет, -
А есть Бессмертье!

Сам Бог Христос нам нёс венец
В холщовом платье!
А рядом с ним стоял отец,
Сестра и братья.

Я ясно слышал - хор запел!
Христа о Чаше мы молили!..
Но умирать был наш удел -
Нас всех враги приговорили.

Огонь! - скомандовал палач.
Пальба. Эсэсовские звери.
Сарай был заперт. Крики. Плач.
Но люди выломали двери.

И мать, как птица из огня,
На свет отчаянно и смело,
На крыльях вынесла меня,
Закрыв от пули своим телом.

Она лишь вскрикнула – Застынь!
Склонившись надо мной понуро,
Упавши в горькую полынь,
Когда стрелял в неё Васюра!

Из ран её сочилась кровь,
И материнская любовь,
Как купина неопалима!
Но смерть была неумолима.

Стоял безумный вой людей!
Толпа металась словно волны,
И реки крови, ужас, стоны,
Горящих женщин и детей.

Сарай распух и затрещал.
Уже пылали пол и стены,
И вдруг, пахнуло едким тленом,
И разом потолок упал.

Врага сковал животный страх.
Застыли фрицы словно мыши,
Смотря, как на людских костях
Плясала рухнувшая крыша!

Не помню сколько я лежал,
Казалось, даже не дышал.
Вокруг меня тела горели,
А кто был жив, ещё хрипели…

Я слышал кто-то просил пить.
Пусть это был их миг последний,
Всё, всё живое хочет жить! -
Старик и мальчик семилетний.

Но чем тогда я мог помочь?..
Я приподнялся над землёю.
Фашисты ехали уж прочь,
Ползя поганою змеёю.

От той змеи кровавый след
Тянулся в небо, и отныне,
Я осознал - деревни нет,
Нет никого уже в Хатыни.

Лишь губы детские тряслись
И сердце бешено стучало…
И там, где раньше была жизнь,
Там пламя адово пылало.

29.03.2025 г.

Стих написан по свидетельствам выжившего в Хатыни Виктора Андреевича Желобковича.

Ганс Вёльке – чемпион берлинской Олимпиады 1936 года по толканию ядра и любимец Адольфа Гитлера.

Григорий Васюра – украинец, бывший школьный учитель, затем старший лейтенант Красной армии. После того, как попал в плен, он пошел служить немцам. Дослужился до должности начальника штаба 118-го полицейского батальона. Командовал расправой в Хатыни.
… показать весь текст …

Чтобы исключить контроль в отношениях — твоя женщина должна знать о тебе всё, кроме того где ты находишься.

Чем больше у человека ума и образованности, тем более изощрённее его догадки.

Всякий трус храбреет когда платишь ему золотом. А герою достаточно одной улыбки.

Политический сюр заключается в том, что смотря на то, как Америка пытается закончить военный конфликт между Россией и Украиной путем мирного договора, глупо считать Трампа миротворцем. Человек который еще вчера развязал войну, вооружив украинскую армию, сегодня всеми силами пытается ее остановить.