Новые статусы на 24.09.2026 - Страница 280
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025

@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Многие люди настолько любят «халяву» — что ради нее готовы последнее отдать.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Психологи — больше других нуждаются в психологах.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025

@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Внутренние резервы человека неисчерпаемы — если их расходовать с умом.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Тренировать можно тело, сердце и даже мозг, но только не душу.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Чтобы осветить свой жизненный путь — одной свечи недостаточно.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
В вечном противостоянии добра и зла — побеждает вечность.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025

@ 2013 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Одно неверно сказанное слово — может дать глубокую трещину и полностью разрушить даже самые тесные, теплые и долгие отношения.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Зачем сегодня мириться, — если завтра опять всё повторится.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Женщины, не способные создать вокруг себя уютное пространство — обречены на неуютное одиночество.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Даже в самом глубоком смысле афоризма - часто содержится весьма поверхностный взгляд автора.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Как же надо ненавидеть собственных детей, чтобы в их присутствии — цинично демонстрировать свою зависимость от табака и алкоголя?!
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Если не задевать душевных струн друг друга — никогда не родится скандал.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025

@ 2013 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Безответственность — один из худших пороков Человека.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025

@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Объятия — божественная задумка, воплощением которой должен был стать человек, ради его духовной близости, любви и привязанности.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Неудержимое стремление любыми путями стать богатым при жизни — гарантирует вам статус самого богатого на кладбище.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Пётр Цезаревич Квятковский
13 Сентября 2025
Решая проблемы других — вы лишаете самостоятельности и уверенности в собственных силах тех, кому слепо помогаете.
@ 2019 г.
@ 2019 г.
Ирина Расшивалова
13 Сентября 2025
Ветер Сентября.

Ему на смену вновь приходит вечер!
За окнами опять уже везде
Темнеет, и вовсю гуляет ветер.
Он не даёт спокойно листьям спать,
Их ворошит, сухие, на дорогах,
Он хочет их заставить танцевать,
Хоть листья молят: «Нас пока не трогай!»
А ветер всё равно опять спешит,
Мольбам чужим нисколько не внимает,
Он ветер, в нем нет места для души,
И просьб обычных он не понимает.
Он хочет сам, наверно, танцевать,
А одному, не очень-то и просто,
За листьями он любит наблюдать
Пока сезон, пока ещё не поздно.
Когда потом все листья опадут,
Намокнут от дождя в осенних лужах,
Когда морозы первые придут,
Он будет просто им уже не нужен.
И вечерами ветер вновь и вновь
Старается поднять с земли листочки,
Чтоб полетали снова над землей,
Чудесные осенние цветочки.
Гуляет ветер, листья теребя,
То оборвёт, а то с земли поднимет,
Обычный ветер, ветер сентября,
Он скоро нас, увы, совсем покинет...
Ирина Расшивалова
13 Сентября 2025
И будет Осень!

И Осень этот мир опять захватит!
Осталось тёплых дней наперечёт,
И Осень примет нас в свои объятья!
И снова будет падать листопад,
И приходить к нам в снах, наверно, будет,
Всё будет так, как много лет подряд
На протяженье многих сотен буден.
И будут лить осенние дожди,
На нас то грусть, то скуку нагоняя,
Нам оставляя лишь тоску в груди,
Зачем-то настроение меняя.
И будет снова в нас осенний сплин,
И непогода Осени, и сырость,
И будем все, наверно, как один,
Мечтать о том, чтоб лето нам приснилось!
И будет Осень! Снова холода,
И иней утром на траве и листьях,
И будет падать снег на провода,
А лето очень редко будет сниться!
Уйдёт тепло, оставив только грусть,
Холодный ветер – осени дыханье,
И обещанье: «Я опять вернусь!»
И несколько листочков на прощанье...
Ирина Расшивалова
13 Сентября 2025
Доброе утро!

А ведь совсем недавно было тихо.
И тишина, как будто ни души!
И вся природа будто бы притихла.
Не слышно было, как шуршит листва,
Не слышно было, как роса ложится,
Как шелестят осенние ветра,
Как лист, сорвавшись, под ноги ложится.
Уж утро, и рассвет давно прошёл,
И солнце снова над землёю светит,
И снова на душе так хорошо,
И снова так чудесно жить на свете!
А ведь недавно было всё не так,
И ночь была, и тишина такая,
И сердце билось с чувствами не в такт,
То быстро, то на время замирая...
Но ночь прошла, её сменил рассвет,
И тишину обычный день нарушил,
И снова над землёй чудесный свет
И снова солнце заполняет души.
И снова шум привычный и дела,
И новый день, и новые заботы,
Быть может, не совсем, что я ждала,
Обычный день, обычная суббота...
Галина Маркова
13 Сентября 2025
Я не видал родных дедов,
И видеть мог едва ли:
Все до рождения моего
Они поумирали.
Но я не обделён судьбой,
Я всё равно счастливый.
Был рядом дед, пусть не родной,
Но горячо любимый.
Он был нерусский - из армян,
С деревни, из народа -
Агван Тиграныч Григорян,
Двадцать шестого года.
Он был герой и ветеран -
Такой, что прямо с книжки -
Для всех. А я ему кидал
За шиворот ледышки.
Я про войну всё с детства знал -
Ведь дед, без всякой лажи,
Мне каждый день преподавал
С тарелкой манной каши.
Всё было так: он мирно пас
Овец у Арарата.
И вдруг взяла пошла на нас
Немецкая армада,
Чтобы ни русских, ни армян
Здесь не было в природе,
Но тут подъехал дед Агван,
И он был резко против.
Подъехал, правда, не один…
Стекались, словно реки,
Туда и тысячи грузин,
Казахи и узбеки…
Разноязыкою толпой
Они в окопы сели.
И в тех окопах всей гурьбой
Мгновенно обрусели.
Вместо овец на этот раз
Другие были звери.
И дед в прицел свой
«Тигра» пас, крутил хвоста «Пантере»…
По-русски с ним общение шло
Сперва не идеально,
Но фразу «Башню сорвало»
Он понимал – буквально.
Я с дедом мог тарелки три
Съедать той самой каши,
Внимая, как они пошли
На Запад пешим маршем.
И, как всегда, в который раз
В итоге накидали…
А дальше шёл такой рассказ,
Как в слёзном сериале:
«Берлин. Апрель. Земля дрожит.
Снаряды, пули – градом…»
И дед по улице бежит
С трофейным автоматом.
Кругом - разбитые дома,
Как гор кавказских гребни.
С собой у деда пять гранат,
Вдруг глядь : на куче щебня
Лежит, скулит от страшных ран,
Один, как щепка в шторме,
Такой же, как и он, пацан,
Но лишь в немецкой форме.
И тычет деду на окно,
Руками объясняет,
Что он у дома своего
Лежит и помирает.
Что там родители его,
Что он берлинский, местный,
Его войною домело
До своего подъезда.
И дед поверх своих поклаж
Хоть был не сильный самый,
Взвалил его, и на этаж -
Туда, где папа с мамой,
Где взрывом балку повело,
Где теплится лампада:
«Встречайте, фрау, своего
Немецкого солдата»…
Дед, говоря про этот миг,
Вдруг сразу изменялся:
Про страшный материнский крик,
Про то, как там остался.
Как в кухне, где горел шандал,
Воды ему нагрели,
Как с грязью ненависть смывал
За годы и недели,
Как спал на белых простынях
Среди войны и ада
И видел сны о мирных днях
В долине Арарата.
Как утром снова он пошёл
К победной близкой дате,
Услышав сзади «Danke schon»,
Ответив им «Прощайте»…
Тут я перебивал всегда,
Дослушивал едва ли:
«Дедуня, что за ерунда?
Давай, как вы стреляли!
Давай, как ты горел в огне,
Чуть не погиб на мине…» -
Неинтересно было мне
Про простыни в Берлине.
Но дед чего-то замолкал,
Шёл за добавкой каши
И кашу снова в рот толкал,
Чтоб стал быстрей я старше…
Его уж нет, а я большой.
И вдруг я докумекал:
В тот день был самый главный бой
За звание человека.
И видеть мог едва ли:
Все до рождения моего
Они поумирали.
Но я не обделён судьбой,
Я всё равно счастливый.
Был рядом дед, пусть не родной,
Но горячо любимый.
Он был нерусский - из армян,
С деревни, из народа -
Агван Тиграныч Григорян,
Двадцать шестого года.
Он был герой и ветеран -
Такой, что прямо с книжки -
Для всех. А я ему кидал
За шиворот ледышки.
Я про войну всё с детства знал -
Ведь дед, без всякой лажи,
Мне каждый день преподавал
С тарелкой манной каши.
Всё было так: он мирно пас
Овец у Арарата.
И вдруг взяла пошла на нас
Немецкая армада,
Чтобы ни русских, ни армян
Здесь не было в природе,
Но тут подъехал дед Агван,
И он был резко против.
Подъехал, правда, не один…
Стекались, словно реки,
Туда и тысячи грузин,
Казахи и узбеки…
Разноязыкою толпой
Они в окопы сели.
И в тех окопах всей гурьбой
Мгновенно обрусели.
Вместо овец на этот раз
Другие были звери.
И дед в прицел свой
«Тигра» пас, крутил хвоста «Пантере»…
По-русски с ним общение шло
Сперва не идеально,
Но фразу «Башню сорвало»
Он понимал – буквально.
Я с дедом мог тарелки три
Съедать той самой каши,
Внимая, как они пошли
На Запад пешим маршем.
И, как всегда, в который раз
В итоге накидали…
А дальше шёл такой рассказ,
Как в слёзном сериале:
«Берлин. Апрель. Земля дрожит.
Снаряды, пули – градом…»
И дед по улице бежит
С трофейным автоматом.
Кругом - разбитые дома,
Как гор кавказских гребни.
С собой у деда пять гранат,
Вдруг глядь : на куче щебня
Лежит, скулит от страшных ран,
Один, как щепка в шторме,
Такой же, как и он, пацан,
Но лишь в немецкой форме.
И тычет деду на окно,
Руками объясняет,
Что он у дома своего
Лежит и помирает.
Что там родители его,
Что он берлинский, местный,
Его войною домело
До своего подъезда.
И дед поверх своих поклаж
Хоть был не сильный самый,
Взвалил его, и на этаж -
Туда, где папа с мамой,
Где взрывом балку повело,
Где теплится лампада:
«Встречайте, фрау, своего
Немецкого солдата»…
Дед, говоря про этот миг,
Вдруг сразу изменялся:
Про страшный материнский крик,
Про то, как там остался.
Как в кухне, где горел шандал,
Воды ему нагрели,
Как с грязью ненависть смывал
За годы и недели,
Как спал на белых простынях
Среди войны и ада
И видел сны о мирных днях
В долине Арарата.
Как утром снова он пошёл
К победной близкой дате,
Услышав сзади «Danke schon»,
Ответив им «Прощайте»…
Тут я перебивал всегда,
Дослушивал едва ли:
«Дедуня, что за ерунда?
Давай, как вы стреляли!
Давай, как ты горел в огне,
Чуть не погиб на мине…» -
Неинтересно было мне
Про простыни в Берлине.
Но дед чего-то замолкал,
Шёл за добавкой каши
И кашу снова в рот толкал,
Чтоб стал быстрей я старше…
Его уж нет, а я большой.
И вдруг я докумекал:
В тот день был самый главный бой
За звание человека.
Игорь Растеряев
Статусы на связанные темы: