Лучшие стихи - Страница 1184

Как нежны наши тайные встречи

Как нежны наши тайные встречи
И свиданья при лунной красе,
Между нами любовь бесконечна,
Глубиной в миллионы парсек.

Между нами теряются звезды,
И песчинки далеких планет,
И как редкие, светлые слезы,
Загораются крылья комет.

Мы с тобой удивительный космос
За затерянной, призрачной мгле,
Потому нам наверно не просто
Пониманье на этой земле.

Мне вчера приснилась юность: желто-розовое небо,
Мчались годы молодые на пушистых облаках…
Беспощадно и беззвучно, бессознательно и слепо
Полетели… Улетели… Разлетелись в пух и прах…

Бесовщина

Люди, вы меня совсем не боитесь?...
что со мной стало и какой от меня теперь толк?!
вы со своими жизнями такое творите,
что, наверное, я бы так даже не смог.

а я – бес, я есть неукротимость!
я верно служил и я был страшно жесток.
но ад утратил былую необходимость,
из-за вас меня вышвырнули за порог.

там, видите ли, места нет моей несовершенной форме.
но это не «Буря» Шекспира, не жизнь из пьес.
ваше изуверство давно укрепило корни.
ад пуст и все бесы действительно здесь.

но будьте осмотрительнее впредь,
рогатой голове негоже быть строптивой.
ведите вашу правду, я хочу её раздеть.
мне кажется, она не до конца правдива.

смотрите, у меня и сердце чьё-то есть,
причастное к любви той платонической.
такая горькая и сладостная месть...
все головы в мешке, ваше величество!

товарищи, мы правим тризну! я – никто!
теперь ничто не значат и круги их.
но всё-таки опасно думать, что
смерть происходит только лишь с другими.

все наши соберутся, бесовщина,
в назначенное время у погоста.
там раньше лились слёзы, а сегодня – вина,
там пляски на костях и пламенные тосты.

коррозия окутала ножи в их спинах,
их имена увековечены плитой,
и слышен только тихий возглас херувима
над этой бесноватою толпой.
… показать весь текст …

Твоя душа во мгле беспомощно блуждает,
И ты покинута была уже давно.
Бездонная пропасть невольно вынуждает
Сковать все чувства и отпустить на дно.

Незрим твой свет и ты не ощущаешь
Ту силу, подвластна которой тьма,
Отчаянью обречь себя не позволяешь,
Но боль безумств тобой порождена.

Быть может, всё сложилось бы иначе,
И ты могущество света познала бы внутри,
Когда твой взор был ещё прозрачен,
Томлению места не было душе.

Теперь ты тонешь медленно, но равнодушно,
Сжигая беспощадно мемуары прошлых лет.
Ты слышишь эти строки, увы, но так бездушно
Они доносится от тех, кто прежде отпустил.

Твоя душа во мгле беспомощно блуждает,
И ты покинула была уже давно.
Но лунный свет твой дух не оставляет,
Очнуться вновь тебе однажды суждено.

November 25, 2019.

Голубоглазая девчоночка моя

Ты красивая до безумия,
Тебя увидел, глаз не отвести.
Я не мог сказать: «Я люблю тебя»,
Лишь в смс писать. Прости.

Разреши наслаждаться цветом глаз,
Голубоглазая девчоночка моя.
Лишь в смс и стихах смелость фраз,
А в жизни для всех пока что друзья.

Первая встреча – наша дата первая,
В реале только зарождается любовь.
Ты так мила, красива, реальная,
Я в тебя влюбляюсь вновь.

Ты сидела поодаль, чуть стесняясь,
И даже говорила тш на слово: «красивая».
По глазам видел, как и я влюблялася,
А душа и сердце понимают ты моя.

Исчезла в людях Человечность

Господи... Да что же с нами стало?!
В людях растворился Человек...
Время "до и после" будто встало
В наш жестокий двадцать первый век!
Войны бесконечные по миру,
Кто-то что-то делит не впервой...
Люди без жилья и без квартиры
Ищут, до седин своих, покой...

В наше время всё решают деньги,
Ты - пустое место, коль их нет!
Если не душой, одеждой - беден,
Для тебя закрыт весь белый свет!
Нет ума - так это ведь не важно,
Главное, что - связи, при деньгах!
Жить, порой, бывает очень страшно,
Ценности людские, словно прах...

Люди предают в любви и в дружбе,
С хитрою ухмылкой всадят нож...
Если ничего уже не нужно,
Будут наблюдать, как упадёшь.
Пусть на сотый раз, но всё же
встанешь,
Тут же получаешь вновь пинок...
Часто те, кому ты доверяешь,
Нажимают первыми курок...

Часто забывают о любимых,
Близких и безмерно дорогих...
Думая, что нет незаменимых,
Этим - не застали их в живых...
Позже показушно льются слёзы,
В мыслях же - наследство поделить!
Маску примеряя, произносят:
"Как теперь без умершего жить..."

В людях много зла и прочей скверны,
Все им быть обязаны должны!
Плещут горьким ядом, будто змеи,
И считают - всем они нужны!
Судят, как конфету по обёртке,
Зависти, порою, через край!
Их интересует - что и сколько,
Если мало - это хоть отдай...

Господи, что с нами происходит?!
Жизнью мы своей не дорожим!
В гневе мы от любящих уходим,
Ну а за нелюбящим бежим!
Ценности людские подугасли,
И не в моде, нынче, доброта!
Зверь в природе менее опасен,
Чем людские, лживые сердца...

Люди, умоляю вас, очнитесь!
На суде вам Божьем отвечать!
Искренне, с душою, помолитесь,
Зла не нужно ближнему желать!
Все без исключения под Богом
Ходим, чтобы крест свой донести!
Каждому дана своя дорога...
Важно Человеком в ней дойти...
© Copyright: Инна Разумовская 2, 2023
… показать весь текст …

Баллада

Помнишь, мы бегали по улице
И бесили местных старушек...
На солнце смотрели и жмурились,
И было нам в этом мире скучно...

Были вечно молоды, вечно пьяны,
Особенно, когда повстречались...
И, вместе дожив до весны...
Мы друг другу в любви признаваться бросались...

Мы смотрим на закат с крыши
Родной девятиэтажки,
Тебе так нравятся мои духи, пахнущие вишней...
А мне-то, что вместе не страшно...

Ты меня обнимаешь за плечи
Перебираешь растрёпанные кудри...
Так хочется жить так вечно,
Плевать, что считают эти зануды.

"Фрики, панки, неформалы",
АНАРХИСТЫ, вот те раз...
Сколько бы не стебались
Это не изменит нас...

Не изменит мир, созданный нами...
Мир двух неадекватов...
На это смотреть надо,
Словами не понятно...

Так думали, мы, но оказалось,
Что это было не так сказочно...
Вот...так и получалось
Отнюдь не радужно...
****
Засыпаны снегом белым,
Смешливы и ершисты...
Мы уберечь не сумели
Наш мир...мир двух анархистов...

В окошко дерево кивает

В окошко дерево кивает,
Льют одобрительно дожди,
Им в унисон - вороньи стаи:
"Не вешай нос, весну дождись!"

Я жду, сомнения разрушив.
Не дни считаю, а часы -
Давно термометр наружный
Взлетел на ровном месте ввысь.

С ним - то истерика, то ступор.
Сейчас шесть градусов в тени,
И снег вывозят, словно мусор,
Координаты уточнив.

"НИЧТО" - земным предстало раем:
Без страха ты пошла ва-банк,
Свод горизонта подпирая,
Сияешь словно бриллиант.

На лето стрелку повернула
Небес безбрежная лазурь!
Хоть возникал соблазн прогула,
От снежных пятилась ты бурь.

Тому - невольный я свидетель:
Скрывайся, скромничай, таись -
Заслуг реальных не заметить,
Не может тот, кто чуть речист.

Апрель и май - на трон по-царски.
Март - уважительно приму.
Твоей предстану секретаршей:
К строке строка! А ты - рифмуй!

Зима так бела, и пришла ой как быстро
с собою она любовь принесла...
Жизнь стала наполнена смыслом,
и стало в ней больше людского тепла...

Пошёл первый снег, белолёдной порою
всё такое доброе, такое сказочное...
Я теперь буду вечно с тобою...
И жизнь стала радостная...

В кварталах, между панельных домов
этот мир принадлежит только нам двоим...
Мы с тобою познали любовь...
И друг друга никому не отдадим...

В тумане сигаретного дыма
засыпанные снегом, но не замерзшие...
Греемся любовью мы, вестимо...

Осенняя грусть

Сегодня дождь, дороги в лужах,
А я сижу, смотрю в окно.
И больно мне, что тебе не нужен,
И на дворе уже темно.

А дождь идёт, стуча по крышам,
Отбивая какой-то ритм.
И не даёт покоя мыслям,
Осеннего дня, дождливый вид.

А за окном воет ветер,
Гоняя седые облака.
И вспомнил я тот вечер,
Как ты была ко мне близка.

Я мог тогда обнять за плечи,
Признавшись тебе в любви.
Но за окном дождливый вечер,
И далека от меня ты.

Между нами сейчас километры,
Осенний дождь и густая тьма.
Но не помеха мне злые ветры,
И дождя непроглядная стена.

А я люблю и я скучаю,
Но не вернуть тех мне дней.
И в памяти своей летаю,
Вспоминая цвет твоих очей.

ссылка

Нас научили быть сильнее...

Нас научили быть сильнее,
всех обстоятельств и надежд...
мы поколение - все можем...
когда нам колет в спину лжец...

мы люди жившие в советах,
нам много веры, чтобы жить...
за счастье будущего все мы,
старались и учились быть...

где человечность с нами вместе,
и вера в лучшее была...
мы жили честно в мире этом,
и верили в свои права...

Обмана не было и зла...
мы поколение героев...
когда жила страна моя...
на этом острове свободы...

где совесть главною была...
пока не затащили словом,
в пропасть...большие люди и дела,
где жадность главною была...

Нас научили быть сильнее...
мы верим до сих пор в права,
что человек способен много...
поступками вершить дела...

Лыцарь

В бок толчок. Спросонья вздрогнул,
не пойму где что горит.
На жену зубами щёлкнул,
та призывно так лежит;
в неглижах, пропахла пудрой...
Чую - должен. И скорей!
Ей под утро Камасутра
в мысли лезет, хоть убей.
Семь утра! Кому ж охота?
В рань такую кто бы встал?
До пяти я "Дон Кихота"
вдумчиво весьма читал.
Эти шманцы-обжиманцы
отвергаю: "Дай поспать.
Мне весь день сегодня с Пансой
в честь твою сарай ломать.
С помыслов твоих краснею
и горю в стыда огне.
Будь честивей, Дульсинея,
и не думай о фигне.
_ _ _

Оранжевый мир за гримасой боли.
Мне надоела карамельная ложь.
Бутоны роз на деле – шипы, а кролик
Так на удава вдали похож.
Я кисточкой тонкой рисую сердце.
Коснусь рукою – душа болит.
А можно было б уже одеться,
А можно было б о стены плит
Долбиться долго, рисуя слезы...
А можно было б себя – в поток.
А можно было б... к чему курьезы?
Я новый жизни начну виток.

Бродят тучи дождевые...

Бродят тучи дождевые,
Пахнет утренней грозой.
Кони резвые гнедые,
Устремились на покой.
Дождь приходит осторожно,
Поливает даль и ширь,
Моет нежно придорожный,
Деревенский монастырь.
Вдоль дорог и косогоров,
Свечки сосен и берёз.
Дождик кажет буйный норов,
Заливает старый плёс.
Пьют взахлёб щедроты неба,
Луговины и поля,
Ветерок в колосьях хлеба,
Ищет музыку дождя.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Заяц и сорока Сказка в стихах

Серый заяц жил и жил,
Болтуном в лесу он слыл.
Как-то заяц брёл в лесу,
Радость нёс денёк ему,
Песни громкие он пел,
Вдруг зайчонок онемел,
На тропинке лось лежит,
Лось и ног не шевелит.
Заяц дело в лапы взял,
Заяц громко закричал:
- Потрудился я, слов нет,
Будет славным мой обед!
Съем лося в один присест,
Мне не лить пустых словес!
К зайцу тут сорока, прыг,
Клюв она раскрыла вмиг:
- Вижу, заяц, ты храбрец,
Всем бойцам в лесу боец,
Вот лося, смотрю, добыл,
Как тебе хватило сил?!
Слов зайчонок не берёг,
Он болтать часами мог:
- Я охотник ещё тот,
Всех судьба такая ждёт,
И зверей, и тех же птиц,
И лягушек, и мокриц!
Нос любому я утру,
В порошок слона сотру!
Та сорока не молчит,
На весь лес она трещит:
- Дичи здесь полно вокруг,
Научи охоте, друг!
Заяц думать не умел,
Заяц в речи не робел:
- Научить тебя пустяк,
Делай ты, сорока, так,
Коль увидишь свой кусок,
Ты не прячь слова в песок,
Криком полни ширь небес,
В страхе пусть застынет лес,
В страхе том умрёт любой,
Сытой будешь день-деньской!
И сорока вмиг за ум:
« Не свихнуться мне от дум!
Крикну тут же я, дружок,
И тобой наемся впрок!»
Крик сорочий лес покрыл,
Заяц шустро вдаль убыл.
Зайцу вслед она глядит,
Взгляд её огнём горит:
- Он, однако, не упал,
Видно, голос мой дрожал!
Нервы мне бы поберечь,
Криком нужно воздух сечь!
Тут как тут пред нею волк,
Речь он грозную завёл:
- Что ты горло своё рвёшь,
Так до ста не доживёшь?!
У сороки хитрый взгляд,
На уме её расклад:
«Толк с тебя мне выйдет, друг,
Коль ты так уж близорук»!
И сорока снова в крик,
У сороки страшный лик,
Криком гнёт сорока куст,
Ей не жалко птичьих уст.
Вдруг сорочий голос смолк,
Не возьмёт сорока в толк:
- Что ж не падаешь ты, друг,
Не берёт тебя испуг?!
Как скала стоишь пред мной,
Ты, видать, хитрец большой!
Волк не в меру удивлён,
Рассмеялся громко он:
- Почему я должен пасть,
Пред тобой поклоны класть?!
С головой твоей беда,
В голове твоей вода!
Развернулся волк и в путь,
Стал он ход в деревню гнуть,
А сорока волку вслед:
- Сам несёшь ты дикий бред!
Сам не дружишь с головой,
Потому такой худой!
Ёжик вдруг предстал пред ней:
- Голос свой ты пожалей!
Сколько можно так кричать,
Ты мешаешь детям спать!
Да сороке в радость ёж:
«До чего ты, друг, хорош!
Точно знаешь в пище толк,
Все сусеки, видно, смёл»!
Вновь раздался дикий крик,
Ёж сердитый сделал лик.
Вдруг сорочий ор утих,
Ей не прятать слов чудных:
- Что ж не падаешь ты, друг,
Не берёт тебя испуг?!
Ёж ответ сороке дал,
Гнева ёжик не скрывал:
- Больно ты на крик щедра,
Горло, слышу, рвёшь с утра!
Ты больна, видать, как пить,
Языка мне не носить!
Ёжик с тропочки свернул,
Путь он к дому повернул.
Подняла сорока крик,
Ей не спрятать хмурый лик:
- Без советов обойдусь,
А кричать я научусь,
И тогда поберегись,
По кустам все хоронись!
Только с этих самых пор,
Не унять ей глупый ор,
Всё кричит она, кричит,
Всех зверей в лесу смешит,
И букашек, и жучков,
Мошек всех и паучков!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет,
Где сорочий слышен крик,
Те охотники там вмиг,
Это им счастливый знак,
Не попасть им уж впросак,
Есть в том месте точно дичь,
В беге лишь ты не граничь,
Не считай в лесу пеньков,
С мясом будешь и здоров.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

… показать весь текст …

На острие ножа

По краю, по самому краю,
Я хожу на острие ножа.
Глядите ангелы я играю,
И жизнь вовсе не плоха.

В игре есть разные моменты,
Учитывая, что жизнь игра.
Подобно киноленты,
Проносится жизнь моя.

Мы ходим все по краю,
По лезвию ножа.
Если в жизнь я играю,
То она не страшна.

Ведь в игре как мы знаем,
Есть жизнь и не одна.
В ней очки мы набираем,
А в жизни надо нам бабла.

ссылка

Ледоход

Развеян расставаньем грубо
Миф о влюблённости весны;
Тебе мои черты не любы,
Твои мне больше не важны.

Разлом, по сердцу проводимый,
Сравним с весенним ходом льдин;
Сначала - бывшие единым,
Но всяк единый разделим.

Закончится при потепленье
Душевный авитаминоз;
Я в нездоровом упоенье
Смотрю на бесполезный мост,

Как ледоход в реке полощет
Льдин уплывающих бельё;
Всё переменчиво, всё проще,
Всё не смертельно, ё-моё...
(Ольга Волкова)

Пуля

...
Ты
та,
что в Пушкина вошла,
та,
что из Лермонтова вышла,

Ты совершенна и кругла,
И воплощенье формы высшей
Фигуры.

Чёрная дыра -
сплошь коридор пустой колодца
Васильостровского двора,
где эхо страшное смеётся, -

Там ты была, Туда тебе
Ещё вернуться будет время;
Как звук, летящий по трубе,
Ты путь прокладываешь верно.

Вот твой маршрут, и он далёк:
От чёрных стен до речки чёрной,
С кавказских гор по Ржевский лог;

Он создаёт рельеф узорный
Твоих невидимых следов
Сквозь груды тел в обломках судеб;
По карте сёл и городов
Столь длинный путь, но длинный всуе;

Ты прикреплялась, как значок,
У сердца на рубашке белой,
И источала вишни сок –
Рубашка под тобой алела...

Сквозь белый дым, как белый шар,
Глаза слепит нежданный выстрел,
И тело чувствует удар
И падает, как плод, что вызрел,

И остывает, как луна,
Свинец холодный в слабом теле,
И тьма, и вечно тишина,
И белый снег на лапах ели…

А если б мимо чуть рука
Его вела, да задрожала,
И разделились облака,
И солнце высунуло жало,

То был бы гений жив, и жив
Участник каждой из дуэли, -

.......

Не так бы мы потом радели
О наказанье страшной лжи.

Они б ещё успели что-то
На длинной жизни рубеже,
Но в срок проделана работа,
И всё предписано уже:

Кому стрелять, координаты
Где он стоит, куда рука
Его направлена, и даты,
Что будут вписаны в века.

Виновны мы, не знаем словно,
Нет, нет,
не в том, что не спасли,
А в вечной травле, вечной ловле;

Соорудили из Земли
Сплошь полигон и цех забойный
Для изумительных людей:
С достойным рядом недостойный,
Где Мойрой выступит злодей.

И так, тяжёлая, большая,
Как лань живая, и в крови,
Земля, извечный путь свершая,
Бежит, как жертва нелюбви.

И, так же, жертву карауля,
Одна, летящая сквозь мрак,

Планета,
круглая
как пуля,
Не остановится никак...

(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Парикмахерская

Пелерина бела – чистый выпавший снег,
А на ней – как стираемый маркер:
И теней чертежи,
и следы,
и осек,
Из секущихся веток и прутиков сеть, -
Режет спятивший парикмахер.

Красоваться недолго невесте загадано,
Платье белое быстро угваздано,
Зайцы глупые вытерли лапы свои,
И копытом елозил олень,
Органзовая складка – тропинка змеи,
Постираешь – хоть снова надень.

Натянули до выи тебе белизну,
В простыне парикмахерской тесно, -
Если замуж тебя никогда не возьмут,
В этом белом побудешь немного невестой.

В этом зеркале, словно в воде ледяной,
Серебро отражает слегка искажённо
Твою чёлку лохматую, - куст под сосной,
И древесную тишь твоих рук обнажённых.

Ворон крыльями выстриг полоской нечёткой
Тишину, словно ножницы резали слепо;
Голый лес чешет чёрной расчёской
Завитки белокурого неба.

Голубые глаза полнят сильной тоской, -
Выставляют счета, наступает конец,
Запоёт в твою честь первый ранний скворец,
Снимут белое: вот и окончен покой.
(Ольга Волкова)

Мазиловский пруд

Где текла речушка Филька,
В травах прыгала кобылка, -
Тяжелее пирамид
Монолитный дом стоит.

Где велися разговоры, -
Лишь высокие заборы,
Там где лавочки стояли, -
Даже щепочка едва ли.

Там, где яблони росли, -
Лишь асфальт лежит в пыли.

Неизменен только пруд, -
Что ж его не уберут?

Было б ровно, - ну и славно;
Средь бездушной новизны -
Вроде крови полной раны,
Память прежней тишины.

Отражает он собою,
Неизменно, с прежних дней,
Сад и небо голубое,
Домик бабушки моей,

Платье пёстрое соседки,
Что ходила, семеня,
Кур-пеструшек, сливы ветки,
И дошкольника-меня.
(Ольга Волкова)

Винни-Пух и Пятачок

За медолюбие, за дерзкий нрав
Бер был наказан золотой иглою,
Колючей шпагой,
Острою занозой,
Халиктовым нежданным остриём,
Из чресел полосатых предъявленным,
И потому хотел воскликнуть: боги!
Но говорить не мог и зарычал,
И кубарем с небес упал на землю,
Израненный, как воин среди битвы,
И убежал пристыженно один.

И дикий вепрь,
Что поодаль стоял,
Ел желуди и рыл клыками землю,
И не боялся злой атаки клонов,
Вельми дивился
и зело был озадачен.
Что шпаги, что alae слюдяные?
Он слишком шкуру толстую имел,
И лоб и нос - всё было бронебойным;
И пуль он избегал, не только пчёл.
Он мёд с рожденья сроду не вкушал,
Знал только сладость вырытых кореньев,
И желудями жирными питался.
Медвежья боль, паденье медвежье -
Бессмысленными нынче показались:
Он осторожен был, не скудоумен, -
Он сроду бы на древо не залез,
Вовеки не стремился к небесам,
Поскольку на земле неплохо кормят.
(Ольга Волкова)

Хаги-Ваги

"Кто их купит? Глупые вопросы!
Покупают, я сама взяла".
За витриной - радужные монстры,
Воплощенье плюшевого зла.
Не хватило б маме всей отваги
В руки взять, - но тащит с воплем дочь:
"Ну купи, купи мне Хаги-Ваги,
Без него мне жить уже невмочь!"

Мама говорит: "Ну покажите,
Это обезьяна или что?"
И на шею лезет полкожитель
К девочке в индиговом пальто.
В магазине много всякой шняги,
Но диктует мода свой каприз:
Синенький уродец Хаги-Ваги -
Самый предвкушаемый сюрприз.

"Много ли ребёнку счастья надо? -
Продавец вздыхает. - Пустяки!"
Сдачу пересчитывает рядом,
Усмехаясь в жёлтые клыки.
Знают как завлечь универмаги
Барахлом, навязанным стране.
Показалось маме: "Хаги-Ваги
Даже шире улыбнулся мне..."

Пять минут по улице ходили,
А когда вошли они в подъезд,
Вдруг глаза игрушки засветились,
Кажется, сейчас кого-то съест.
Руки стали липкими от влаги,
Шепчет мама: "Брось его скорей,
Говорят, что страшный Хаги-Ваги
Душит ночью маленьких детей".

Даже лифт свой ждать они не стали,
Бросились по лестнице наверх,
Заперли скорее дверь из стали,
И раздался где-то громкий смех.
Но объятий плюшевых миляги
Захотела девочка в душе,
Через час пришла, но Хаги-Ваги
ПОЧЕМУ-ТО не было уже.
(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Предосеннее

Ещё ты веришь в светлый день
И не волнуешься о завтра,
Но тьма крадёт часы затем,
Чтоб колдовать ещё до марта,
И вот уже длиннее тень,
И темноты длиннее мантра.

Пусть звёзды катятся к чертям,
Луна утонет в тучи фраке, -
Не придавай своим чертам
Печали и унынья знаки,
Не дай своим земным путям,
Чтобы их конец исчез во мраке.

Наверно, рано говорить,
Что всё изменится и станет
Другим, и примет новый вид,
И обелится, и растает,
И что горело – отгорит,
И что болело – перестанет.

Теплу обманному не верь,
Всё неизбежно: лютый холод,
Растений смерть, зима потерь…
Бросай поля, срывайся в город,
Открой рывком входную дверь
И не ищи вернуться повод.

Здесь душный жар от батарей,
Деревьев мало и просвета,
Займись делами поскорей,
Не думай, что не будет лета,
И груши мой, и чайник грей,
И слушай радио под это.

Спеши домой, пока к тебе
Досадой осень не прилипла,
И в огороде, и в избе
Не надоело всё: от скрипа
Дверных петель, и анкл бенс,
До туч почасового всхлипа.

Зимы задумчивая дочь,
Обманом, красотой пленяя,
Из летних лап забрать нас прочь
Спешит, наказы выполняя.
Зима – всегда скорее ночь,
Чем день, и это принимая,

Душа привыкнет к холодам,
Как к неизбежному в природе,
И к засыпающим садам,
К пустой теплице в огороде,
К летящим в прошлое годам,
К свободе или несвободе.

И в этот вечер, возвратясь,
Увидишь ты, совсем отвыкнув
От благ, смыв с кожи дачи грязь,
Что тень зимы, к окну приникнув,
На небо впёрла через час
Луны осенней белой тыкву.

И белой тыкве на полу,
И двойнику её над лесом,
Той первой, поданной к столу,
Второй, светильнику всем бесам,
Им, не стремящимся к теплу,
Но лишь к естественным процессам,

Им наблюдать вокруг, пока
И сей и той не источиться,
Одной – лишь долькой, в облаках
Второй в серп тонкий превратиться,
Ведь через год, наверняка,
Тому же самому случиться.

Луна-свидетель, белый глаз,
Слепой белок, уродство смерти,
А может быть, сквозь узкий лаз
В день, свет – подобие отверстий,
Одно спасение для нас,
И, впрочем, лучшая из версий,

Но вроде чёрных дыр, когда
Дыра, а в самом деле - плотность,
Обман, сегодня и всегда,
И безысходность, безысходность;
Сочится чёрная вода
И заливает стёкол плоскость.

И в чашке стынет чёрный чай,
В нём - бра, луны двойник уютный,
И растворяется печаль
Очередной борьбы минутной
С собой, и радость невзначай
Появится в тревоге смутной.
(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Попутчики

Увозят поезда-разлучники
И в добровольный плен берут;
О братья по часам, попутчики,
Вы здесь, наверное, к добру.

Мы равноправны здесь, голубчики,
Но выше тот, кто обделён,
Не злитесь, стойкие попутчики,
На нас, сидящих с двух сторон.

Пути расходятся, как лучики,
И солнце яркое слепит.
О говорливые попутчики,
От вас, за вас душа болит.

Ждут помидоры и огурчики
В теплице ваших добрых рук;
Вы там давно уже, попутчики,
Хотя стоите здесь вокруг.

Одеты в платья и костюмчики,
И сумки дачные держа,
Вы исчезаете, попутчики,
Ещё быстрее миража.
(Ольга Волкова)

Фредди

Старый и ужасно добрый Фредди
Постучал ногтищами в окно:
"Здравствуйте, любимые соседи!
Как вам здесь? Не дует, не темно?

Мне чего-то стало скучно очень,
Может поболтаем по душам?
Пожелать пришёл я доброй ночи
Вам двоим и вашим малышам.

Что у вас за жители в округе? -
Постучишь, - а дома тишина.
Никому не нужен Мистер Крюгер, -
Ни душа, ни шляпа не нужна!"

Дождь по окнам катится, аж плещет,
Заглушает Фреддин голосок;
Дёргается крюк дверной зловеще:
"Вы б меня пустили на часок".

В темноте, сквозь дождь и блески молний,
Виден только чёрный силуэт;
Фредди воет: "Я вас всех запомнил,
Доброты у вас душевной нет, -

Глупые и заспанные клуши!
И чему научите детей?"...
Дверь затихла. Так-то будет лучше.
Злой хозяин - никаких гостей!
(Ольга Волкова)

В голубом просторе

Стёкла окон - в ледяном узоре,
Мёрзнет у художника рука.
На картине - северное море,
И над синим морем - облака.

До утра от холода не спится,
Льдинки в самоварном животе.
А душа художника стремится
К юности прошедшей и мечте.

В безграничном солнечном просторе
Так лазурна голубая высь!
Парусник-судьба, носимый морем,
Белый парус - словно чистый лист.

Парусник, волнами уносимый,
Пасынок погоды и людей,
Оставляет сзади берег зимний
И летящих белых лебедей.

Словно накрахмаленные, свежи,
В голубых купаясь небесах,
Лебеди, как символы надежды,
Улетают прямо на глазах.

Разве можно в холоде согреться,
Северный морской рисуя край?
Но теплеет творческое сердце,
Греет память, как горячий чай.

За окном заря встаёт горою,
Солнце брызжет струйкой золотой.
И, борясь со скукой городскою,
Вспоминает автор холст пустой.

Белый холст, обняв мольберт треножный
Лебединой верностью навек,
Был на север юности похожий,
Чистый, словно совесть или снег.
(Ольга Волкова)

Добрый Чарли

Не поддамся вновь унынья чарам,
Не заноет, затянувшись, рана,
Потому что самый добрый Чарли
Снова улыбается с экрана.

Этот Чарли - бытовой волшебник:
В трудный час непрошенный приходит,
Бескорыстный от хандры лечебник,
Что одет всегда не по погоде.

Чарли - рассмешить любого мастер,
Он за то, чтоб слёзы - лишь от смеха,
Вне любой политики и власти
Сердцу стопроцентная утеха.

Одолели горести, печали,
И хандра, и безнадёга тоже?
Пусть тебе станцует добрый Чарли, -
Это обязательно поможет.
(Ольга Волкова)

Синица

Отобрали у кота синицу,
Не смогла синица улететь.
Жалко было эту чудо-птицу,
Кот решил её, наверно, съесть.

Дети голосили и носились,
Кот поддался папе и сбежал,
Крылышки у птахи опустились,
Клюв на пальце семечкой лежал.

"Папа, папа, - говорили дети, -
Улетит синица? Оживёт?
Все игрушки, те, что что есть на свете,
Мы б отдали, чтоб спасти её!"

Чёрная головка неподвижна,
Пёрышки дрожат на сквозняке.
Папа говорит: "По сказкам в книжках
Оживёт", - и с ней ушёл в руке.

Вырыл ямку, спрятал птичье тело,
И вернулся, встреченный под смех:
"Папа, папа, птичка улетела,
Видели: за яблоню, наверх!".
(Ольга Волкова)

Летать и ползать

Сколь будет опытна душа,
Сколь будет тело крепко,
Столь и идти тебе, да в шаг
Махать рукою с кепкой.

Не спотыкнуться б от жары,
Усталость наращая;
Смотри: внизу, где блеск Куры,
Страна кипит большая.

Ты от жары сползёшь к камням
Холодною гюрзою,
Иль станешь беркутом и сам
Бой поведёшь с грозою,

Ты полетишь иль поползёшь,
Лишь ты один решаешь,
Как низко ты в судьбе падёшь,
Как высоко взлетаешь.
(Ольга Волкова)

Вечерняя фантазия

В синем растворяются деревья,
Обнимает вечер города;
Распушила сизонькие перья
Ночь-голубка в линиях гнезда.

Как горох - огни янтарных окон,
Словно смотрят голуби из тьмы.
А на подоконнике высоком
Лунный свет серебряной зимы.

Завалило пылью двор и садик, -
Белой пылью северных широт;
И она примнётся и осядет,
В ложный пух июльский перейдёт.

В грёзах летних брызжется слезливо
Солнце, заточённое в фонарь;
Тишина засахаренной сливой
Катится в июль через февраль.

Скука терпеливою наседкой
Птичку-лето выведет под сны,
Словно утро за оконной сеткой
Ночь-голубка из яйца-луны.

Различимей с каждою минутой
(В первый миг подобные крупе),
Трещинки, проклюнутые утром
На её пятнистой скорлупе.
(Ольга Волкова)