Под рукавицей боли (Оля Гусева)

БОЛЬНИЧНОЕ

Так случилось, что моё предновогоднее настроение прервала тяжёлая операция. Стихи написаны на второй день после реанимации, 18 декабря сего года...
*********************************
Когда привычной станет боль, как выдох-вдох,
когда поймешь что тот, живой в тебе издох -
разделишь «после» на забывчивое «до»
и вычеркнешь себя из списка дел.
И будет новый день тебе не рад,
а чьё-то новогоднее «ура! »
исподтишка напомнит — вот дурак,
еще вчера как будто жить хотел.

В больничных стенах столько мертвых душ.
Попробуй их спасти… Разбей, разрушь!
Чего бы ради? Просто больно уж
они тебе в своем спасенье рады.
Ну вот и всё. Халаты не снуют
в кроватных лабиринтах. Тихо тут –
в ничейной тьме. Безвременный приют
не всполошат салюта канонады.

Депрессняшкам посвящается

Ну всё, депрессняшки, хватит -
пора выходить наружу.
Негоже в постылой хате
мой разум тоской утюжить.

Взрывайтесь в разбитых стёклах,
спивайтесь в горячих венах.
Что было вчера - издохло,
что будет - недостоверно.

Я новые окна вставлю
в проемы, где вы толпились.
Не будет в них больше ставень
Валите, валите или
я вас, мои дети боли,
любить очень сильно буду.
А это страшнее воли
непрошенного Иуды.

Любовь - это вам не слезы,
не жалкая пытка солью.
Эй, где вы? Ну нет… серьёзно -
напейтесь моей любовью.

Реанимация

Плюс минус - ток. Давай, еще заряд!
Они так много о спасенье говорят.
Но отчего спасают, это вряд
ли сами понимают до конца.

А мне бы боль телесную стерпеть.
А мне бы просто верить в эту смерть
и кровоточить дальше, чтобы впредь
не возродиться именем отца.

Но будет ночь в оконной раме плыть
и чей-то день о жизни скорбно ныть,
и шов на теле пожалеет нить -
взорвется красным пламенем творца.

Они надавят, выдавят… И вот
почти живая, съеден бутерброд ,
бульон испит, а выпить? В этот счет
не включено… Опять играю в жизнь.

А в заоконье небо, мир и ночь,
медведица в ковше хоронит дочь…
И как мне все земное превозмочь,
когда прошепчет мама - ты держись…

И плакать бывает весело...

Знаете, и плакать бывает весело.
Это как садо мазо…
Сначала язвишь -
ну здравствуй, депрессия,
кто сегодня наказан?
Сунешь язык в межзубие,
Выжмешь до искры тока.
Вот оно, наше безумие -
руками не трогать!
Стены шарахаются от меня,
у соседей затишье властвует.
Чокнутым доктором простыня -
здравствуйте!
Смех щекоткой до не могу,
истерика у подушки.
По кровавому языку
лепет в глухие уши.
И является кто-то в пустую брешь
с веревкой и мылом.
Выбор есть, просто врежь
добродетелю в рыло!
Сама себе разбила лицо,
оно смеялось…
И что такого? В конце концов
нашлась.. Такая малость -
в двух шагах от кровати
на кривом табурете.
Кто-то за стенкой - хватит,
у нас же дети!

Сильная штука

Выкиньте меня из головы,
да не из своей!
Меня повесьте вверх ногами
и трясите, что есть сил,
бейте по перекрестиям.
Больно будет всем,
пока жива.
Только эта боль не настоящая.
Есть страшнее, тише,
но изящнее -
без причины, кулака, ножа…
Ей не портить кожи ,
вен не пить…
Ей не наиграться телом
(если бы).
А не выживу, тому и быть -
провожайте песнями.
Вам ли праздника не хотеть?
Не жалеть, по углам не шушукать.
Обезболила смерть -
сильная штука…