Никто не знает, кроме нас... (Оля Гусева)

Второпях...

Душа и старое пальто,
на двух гвоздях.
Здесь ничего не нажито…
Я второпях
меняю черное на снег -
почти бегу,
стекает шепот в каждый след
с бесцветных губ.
Не важен смысл, да гнется гвоздь,
забитый в жизнь.
Душа в пальто, но с телом врозь,
еще дрожит...

До сегодня дожил...

Копошится ветер в лицах,
листьях. Время выжить
крепким градусом. Случится,
что должно. Прости же
сам себя, в похмелье жадном
смысл оправдаться.
Что случилось, то и ладно,
время пять пятнадцать.
До сегодня дожил. Боже,
за такую милость,
даже ветру быть под кожей
истинно приснилось.
Ты не чувствовал прохлады
из-за страха выжать
сорок градусов проклятых…

Солнце стены лижет
и лицо твое. Стихает,
что казалось правдой.
Крепким кофе и стихами
новый день оправдан.

Годики воробушки

Годики воробушки к осени теряются
В сырости пролесочка молодых берез.
На прощанье выпорхнут вдоль ржавелой рабицы,
Намекнув, у осени смерти не всерьез.

Выгорая красками, к ноябрю умается,
В лужах расплескается, будто навсегда.
Все ее наследие - развести сумятицу,
Прихватив в забвение и мои года..

Только возвращается воробьем подрощенным,
Что лучом из прошлого щедро обогрет.
Сядет тот на рабицу, но березы скошены...
Больше нет пролесочка, и меня уж нет.

Ветер в бутылке

Ветер в бутылке.
Мы снова лишаемся истины,
выпить свободы теперь не дано никому.
Все эти правды о мире
в зачатье бессмысленны.
Каждой их них уготовано сеять
войну
без победителей, жертв ,
без живого присутствия.
В мёртвом безветрии нет вдохновения жить.
Время глаголет незримую нам конституцию -
право без права.
А где то всё так же лежит
рыцарь диванный, себя возомнивший апостолом,
правым мессией, карающим (мух на стекле)...

Ветру в бутылке не дОлжно
смиренным стать воздухом.
Грянет торнадо - конец и начало Земле.

Говорят, нельзя...

светом истинного хочу
слепит мысленное нельзя
у меня не хватает чувств
не хватает... зла...

у меня не хватает рук
чтобы больше чем солнце взять
но смыкать не рискую круг
говорят... нельзя...

предназначена для луны
говорят там приют других
а потом это просто сны
просто сны.. ну их...

я ромашки люблю в полях
они песни мои поют
они истину говорят -
мой не здесь... приют...

Так о чём эта жизнь?

Время сходит с ума, в напряженных умах
воровато кукушка кукует.
Как легко нам себя же на грех уломать
и молиться не присно, но всуе…

Так о чём эта жизнь? Здесь свобода в цепях
и качает планеты пространство.
Те, как дети — восторженно, не торопясь,
нелюбовь получают авансом.

Каждый раз чистый лист и чернила с пером,
каждый раз по песчинке в ладони.
Что нам стоит любовь не держать на потОм,
где песок в черных кляксах утонет.

Если больно — разделим, а радость себе,
виноватый всегда невиновен.
Выбор прост — на попытку не выжить забей,
ты не зол — это сердятся брови.

Шёпот крови внутри будоражит миры,
тромб под сердцем весны неизбежен.
Смерть не знахарь, но всякого заговорит
безболезненным стать и прилежным.