Лига в квадрате (Веталь-ь)

Понедельник

Сосед мой - странный тип, нас эпатировать - его стезя;
что в голове, что в сердце у него - понять довольно сложно.
И по закону плюнуть на спину ему никак нельзя,
но мы решили: если очень хочется, то можно.

Зима не помнит понедельника, чтоб в нём сосед поник;
что утру рад, что выспался хитро изображает.
Своей улыбкой, добродушной с виду, ставит нас в тупик,
пророчит ясный день, чем только раздражает.

Коляску спустит, дверь придержит... Ну каков хамелеон!
Мы - люди трезвые, не проведёшь нас на мякине!
Пусть продолжает здравствоваться с бабушками он,
мы будем продолжать плевать ему на спину.

Мы злы. Мы взведены. Нас миллион. Нас рать.
Нас рать! Нам снег - не снег, сочельник - не сочельник.
Истошно выдохнув и стиснув зубы, приготовились шагать
из тошного подъезда в дотошный понедельник.

Экивок

План - счастьем напиться
развеян, как прах.
Со вкусом лакрицы
прилип к нёбу страх.
Кривой спицей разума связан неровный узор -
размытые лица,
в ноль выцветший флаг...
Луна, как серийный убийца-
маньяк,
и космос, и штору, и сон мой прожёг её взор.

В луче пыль дымится,
с горы свистнет рак...
Не стану учиться,
вступлю сразу в брак, -
моей революции некогда школы кончать.
Навстречу полиции
готов сделать шаг.
Братва! Что творится?
Туды его так!
Не спите! Спешите! Крепите ряды, вашу мать!

Миазмами слов
царь окрысил народ.
Продажных козлов
да в святой огород!
У них к гардеробу наборы нательных крестов.
По счёту голов
превращаемся в сброд.
Хинкали и плов!
От окрошки нас рвёт.
Чужой разрез глаз позолоту скрeбёт с куполов.

Не Бог, а столица
на лоб ставит знак,
нам всем пора спиться,
чтоб званье "дурак"
нести обречённо, оно ведь нам "свыше" дано.
Забыть чем гордиться,
впустить в души мрак,
под Аустерлицем
замедлить свой шаг
и вдарить наотмашь по-русски при Бородино!!

Мне некогда бриться,
не время для благ,
размытые лица,
в ноль выцветший флаг,
в довесок луна щурит злобно невидимый глаз.
Сон в стадии блица
и резкий, как крик.
Пылают станицы,
я к гари привык
и врос в баррикаду - блицкрига не жду в этот раз.

Кто павший, кто сдался...
Зарделся восход.
Вольгу, Тинто Брасса,
Кассандру - в расход!
Я сам себе воин, медбрат, режиссёр и пророк.
Мне жалко сдать в плен
эгоизм липким снам.
Мельдония в венах
пыхтит килограмм.
Проснулся я потный, как мышь, покурить.
Экивок…
… показать весь текст …

Нет тепла

Нет тепла и любви у цветущей весны,
в замешательстве нервы с инстинктами.
После вязкой зимы клетки тела больны,
их не вылечить просто картинками.

Надоело крепиться, храбриться, терпеть,
быть швейцаром, служа злобной Маре.
Пустозвучные гимны обрыдло мне петь.
Кровь густа при пустой стеклотаре.

Лень траву покосить, легче ядами сжечь.
Новый гимн неохотам и лени.
Таню Ларину с Машей Мироновой - в печь,
Троекурову Машу по фене.

С ленью я не борюсь, есть догадка - боюсь.
Хуже гимнов слащавые оды.
Мягкотело своих мягких крыльев стыжусь
почему-то кому-то в угоду.

Век жалею о том, что повсюду я гость,
жаль - комфорты с уютами временны.
Жалость больно глотать, колет в горле, как кость
и убога злость строк неуверенных.

Слой грунтовки спешу на ржавьё наложить,
серебрянкою вскрыты фанфары,
я в них кашляю пафосом, чтоб ублажить
темпом марша безвкусицу Мары.
_ _ _

Минус один

Чипом тупости время нас метит,
время зла и свирепых годин...
Одинок я на всём сером свете,
или попросту - минус один.

Повседневна зима. Даже летом.
Словно утлый баркас среди льдин,
в бесприветной толпе я с приветом
и выходит, что минус один.

Мне по городу скучно и страшно;
слеп от ярого блеска витрин,
глух от просьб кислых, позавчерашних,
значусь всюду, как "минус один".

Знать не хочется мне новых песен,
хоть теши мне на темечке кол;
и весь серый свет неинтересен, -
так и можете внесть в протокол!

Я - каспийская килька в томате,
заблукал средь норвежских сардин.
Деньги, годы, слова - всё потратил.
В минусах.
Подпись - Минус Один.

Взглядом зависть моя провожает
журавлиный курлычущий клин.
Слабость сонно перо в кровь макает
и в "Итог" пишет "минус один".

Я давно провиденьем замечен.
Жду, готов и почти не боюсь...
Вдруг - такая же Минус Один мне навстречу!
И средь туч засиял яркий плюс.

В её плеере Моцарт играет,
от реалий она далека;
обгоняя прохожих, по лужам шагает...
Если минус на минус - любой это знает -
серый свет прояснится слегка.
_ _ _
… показать весь текст …

Социопат

Лысоголовый гриф навязанного мнения
всё большей тенью надо мной кружит.
Во мне разбужен спящий вирус отторжения
и тихой ненависти к соцпакету лжи.

Молва безмозглая о вшивой толерантности
и повсеместный вой о подвиге труда
растеребонькали пучок неадекватности,
что связан туго был бечёвкою стыда.

Кому нужны, когда мы все на паперти,
возня, грызня, исканье тёплых мест?..
И, находясь в здравом уме и твёрдой памяти,
я отрекаюсь от людей! Автограф - крест.

Стыжусь причастности к канонам, даже близости,
но в монастырские ворота не стучу;
спешу построить дом и сад свой вырастить,
спешу уверовать, что это по плечу.

И я не вижу больше смысла в революции,
что не скажу - пустой в итоге трёп,
угомоню протестные поллюции...
Вскопаю грядку под петрушку и укроп.
_ _ _

Трусость

Трусость спряталась за крест.
Трудно в латексе дышать.
С песней выдадут патроны,
но под роспись и не всем.
В исподнем белье спрячу трусость.
В стекле в воротник зашью трусость.
Надев балаклаву на трусость,
из трусости выдавлю новость.

А в перекрестье старой рамы окна,
точно в мишени,
проснулась утром, как обычно, страна
и ест пельмени.

Хрустом битого стекла
под скрипучим сапогом
растревожил тишь лесную
нездоровый дух конца.
Внутри вспенил миксером трусость.
На свет с мясом вырвал всю грубость.
Занёс в протокол фактом трусость.
Я струсил вступиться за слабость.

А в перекрестье старой рамы окна,
точно в мишени,
рыдала в сером небе тучка одна,
встав на колени.

Пыль в глазах, гарь на зубах.
В дефиците керосин.
Непутёвые дороги.
Неизвестный, длинный путь.
В квадрат возведя свою скудость,
на древко прибив свою глупость,
пою анекдоты про милость,
к тому ключ - бессмертная трусость.

А в перекрестье старой рамы окна
ничто не ново.
Я - беженец. Усыновила Луна
меня такого.
_ _ _
… показать весь текст …

Сужает нелюбовь за кругом круг

* * *
Сужает нелюбовь за кругом круг,
снижаясь надо мной, шкварчит о тризне.
Я не почувствую ни жжения, ни мук;
похмельной аритмии в рёбра стук
да взгляд из зеркала с отливом укоризны.

У дряхлой совести ни языка, ни рук,
чтоб гавкнуть, да вогнать терзаний клизму;
нет у неё ни родичей, ни слуг -
донесть, что в секте брошенных подруг
предан анафеме, подвергнут остракизму.

Да мне ль по умолчанию краснеть?
Всех бывших - во "вчера", расправив плечи!
К земле одутловато тянет печень,
отёк концов всех не даёт взлететь,
стыд мёртво сводит прикус, привкус - медь.

Фигуры на доске команды ждут
в предчувствии игры хитросплетений.
Сомненья сглатывая, наглостью запьют,
все пешки чёрных помыслов попрут
по белым клеткам завтрашних свершений.

Сплю мерно, не страшась - "А что потом?"
Приватные толкаю речке речи
Во мне и "чёрные", и "белые" - гуртом...
Остатки армий цвета кофе с молоком
в обнимку с поля выйдут после сечи.

А на "потом" сварю я суп с котом.
За нелюбовь в графе поставлю птичку.
Та подмигнёт с плеча пустым зрачком,
до радуги достанет языком,
переродившись в тихую привычку.
_ _ _
… показать весь текст …