Отдельно (Веталь-ь)

Remix

Ты живёшь на третьем этаже,
с папой-мамой, в двадцать первом веке.
И к своим шестнадцати уже
разберёшься в каждом человеке.

Знаешь запах всех крутых духов,
в fаshiоn стилях выбор очень точен.
Стороной обходишь всех лохов
и rеsресt тому, кто наворочен.

Институт не влез в твои мечты,
там всё занял "гелик" у подъезда.
Ты не королева красоты,
а графиня N-ского уезда.

Караул, коль дома ты одна -
стёкла не выдерживают sоund:
утром R&В прёт из окна,
вечером рunс-rосk и undеrgrоund.

... Жуковский оду посвящал Светлане...
Писала как Онегину Татьяна, -
не можешь вспомнить строчки ни одной.
Не знаешь ты откуда -
"не пей вина, Гертруда!"
И Галатеи чудо -
всё для тебя отстой.

Как на смену в ночь уходишь в бар,
в боевой раскраске, при параде.
Туса там крутая и угар -
нет стихии лучше! Ты в отпаде.

До утра затянется отпад.
Нереальный чел с затылком бритым
пригласил на партию в бильярд,
обещал самбуку и мохито.

Скромно ты пошла катать шары,
кий взяла и чувствуется школа.
Спрятала сивушные пары,
забросав подушками "дирола".

А дороже денег лишь понты.
Переспав, не спросишь даже имя.
Ты не королева красоты,
на районе знатная графиня.

Знать не желаешь то, как раньше было:
как на всю жизнь Кончита полюбила,
как тридцать лет Резанова ждала.
А чтоб образ его не забыла,
на рассвете его разбудила,
проводить необутая вышла,
"простудилась и умерла".

Поутру ступая на порог,
про подруг родителям врёшь ловко.
В левом ухе дюжина серёг,
под лопаткою татуировка.

Всё "познать", попробовать, иметь...
(то не брак, что ходит третьим сортом)
Фрицев из Rаmstаin включила в сеть,
из горла сквозь зубки цедишь "портер".

Не колышет классики вопрос -
что мы не летаем, словно птицы.
На запиленный тобой видос
тьма просмотров - пик твоих амбиций.

По литературе в школе "хвост".
Бьёт озноб тебя при виде книжки.
Ты сама прошла по жизни в рост
от Джульетты до Руанской Пышки.

Смешны тебе терзанья Маргариты,
в психушке Мастер, да к тому ж небритый.
И глупо ждать прекрасных парусов.
Ты заявляешь смело:
"Нет даже просто белых,
а алых и подавно!
Ты зря стоишь, Ассоль!"

Для тебя собранье гегемонов
в "Доме 2", всё остальное - на ...
Непонятна верность Дездемоны,
Карениной неверность не ясна.

Каренин деспот или благодушен,
не бросив Анны дочь на произвол?
Почила Дездемона от удушья?
Нет, муж клинком беднягу заколол.

Павка почему с кайлом, да саблей,
всё мечтал, чтоб закалилась сталь?
Почему дрались Гринёв и Швабрин,
и кого из них должно быть жаль?

Жаль тебе, что жизнь твоя - "совок",
жаль, что Родина не от Армани,
на "косухе" сломанный замок
и Хабаровск не шуршит в кармане.

Поверх мыслей, чувств блудить, блуждать
много легче, чем в них заблуждаться...
Лень тебе бороться и искать,
просто смех - найти и не сдаваться.

Скажешь: "Всё фуфло! Про этот бред
в любой момент расскажет Intеrnеt.
Бог устал и многое не смог.
Мы сможем сами. В помощь нам ТикТок.

А может нет в том страшного порока -
знать Франклина портрет, не помнить Блока?..
_ _ _
… показать весь текст …

Про Женю

Жене скука не знакома,
даже "под арестом" дома,
он закон не учит Ома
и учебник прячет в стол.
На звонки не отвечает,
от учёбы отдыхает,
усилитель в сеть включает, -
из колонок рок'н'ролл.

Не зубрит про климат юга
одноклассница-подруга,
не нужна ей площадь круга,
"Смерть Ивана Ильича".
Все у Жени ноги в руки,
как один - друзья, подруги,
зажигают буги-вуги,
вперемешку с ча-ча-ча.

До рассвета гарцевали,
хоть бы чуточку устали,
нет, у них всё хали-гали,
всё у них аля-улю.
Был джаз-фанк с губной гармошкой,
пошизгарили немножко,
а под утро из окошка
вырывался ритм'н'блюз.

Женю днём соседи хаят.
Тот настырно отвечает:
- Легче музык не бывает,
хоть кого пойди спроси.
Раз ночами дом не спит,
пусть тогда во всю гремит
Оzzу Оsbоurn, Аеrоsmith,
Slade, АС/DС,

Judas priest, Nirvana,
HIM, Offspring, Slipknot...
Как вам, Мариванна?
Отжигай, народ!

Prodigy, Limp Bizkit,
Motorhead, Меtаlliса...
В куче наших дисков
сгинул Дима Маликов.
_ _ _

Читателю-критику

Мой слог для кого-то непрост,
как сбивчивый тост -
в заморочках.
Учитель поставил бы "хвост"
за умственный рост
в этих строчках.

Не в новость хватать мне "хвосты";
слепые мечты,
тропки с кочками...
И путаюсь я в запятых,
простых
и, тем более, с точками.

Поэтов в строй лира поставила,
рука вела
жёстким правИлом,
тем выбора мне не оставила -
все прАвила
натереть мылом.

Мне скажет поэт-медалист:
"Тернист
путь, мол, ты не подкован".
Я скомкаю тысячный лист
и как оптимист
возьму новый.

Не шибко-то я и грешу -
пишу
как придётся, не сложно...
Неправильным ритмом бешу;
решу -
если хочется - можно.

И пусть не случается пользы
от позы
писаки-мечтателя;
мои слёзы-розы-морозы
занозой -
шасть в душу читателя.

Пусть муза моя не красавица,
то явится,
то "Не ищите!",
и кто-то с досады подавится...
Не нравится?
Ну, как хотите.

В конце концов есть либо-либо.
Как рыба
всё время молчать
нет тяги. Большое спасибо!
Могли бы
вообще не читать.
_ _ _

В клубе

Она сдобной прихотью сверлит мне спину,
мурыжа чехол показного девайса.
И вроде отчётливо пахнет интимом,
когда бы не прищур её - "Обломайся!"

Она лучезарностью брызжет. Мне лестно.
До крови язык прикусил - "Улыбайся!"
И вроде бы всё намекает на секс, но
читаю я месседж в зрачках - "Обломайся!"

Ушёл к писсуару. Внутрях стало жарко.
Держу ровно спину, походкою - Айсмен.
К приватам всегда я готов, как овчарка.
Но машет из зеркала мне обломайсмен.

Курю. Жду такси. Слышу в спину: "Как грубо!
Мне ж вас не догнать, да ещё с Баллантайнсом".
Дым Кэмела выдохнув гордо сквозь зубы,
Я в тихом оргазме всхрипел - "Обломайся!"
_ _ _

Ъ

Утро осеннее статью кобзонною
давит из хмары фреш демисезонный.
Всё по лицензии, даже резонно,
но, вот чего-то не так...
Осень в моменте не помнит законов,
Грусть - внутривенно, стихов макароны
нА уши льстиво, поправив корону,
а в лоб тавро - твёрдый знак.

Я вискарём нервы подуспокою,
лоб жжёт, клеймо козырьком не прикрою,
книжку, как сейф, с заначкою вскрою
и утру "fuck" покажу.
Стельки - новьё! Аватарка побрита,
стирана майка, все дырки зашиты
и на глагольные рифмы открыто
я твёрдый знак положу.

Утро, сплин, осень - мозаика мгновений,
сильно вспотеют мне грызть настроение.
Сами запутались в хитросплетениях,
из коих я вышил флаг.
Холодно. Съёжились шавки и птахи,
и перестали брить ноги девахи...
Красною нитью - послать бы всех (дальше),
но нем я, как твёрдый знак.

Знаю ответы. А осень не спросит.
Даже пары вискаря не вывозят.
Рьяных фантазий фонтан барагозит,
как для Шопена Жорж Санд.
Хочется вылезти из тёплой норки,
встрять против осени в жёсткие тёрки,
мысли скрутить в бесконечность восьмёрки,
но выйдет вновь амперсанд.
_ _ _

Ноябрь

Вот он, подъезд. Серость. Сырость. Пахнет осенью. Говорят, что в этом подъезде всегда пахнет осенью, в любое время года. Усталость. И, едко злящее, полное отсутствие жизненного тонуса. А ведь был стержень. Ещё совсем недавно точно был. Куда делся? Проржавел?
– Всё! Хватит с меня! Живите, как хотите, а я ухожу.
Гул пустых лестничных пролётов вторил мыслям. Восьмой, девятый... Двенадцатый и выход на крышу.
– Один шаг с парапета и всё – свободен! В полёт души и плоти по ветру сути и здравого смысла! Или как там они изгаляются в своей поэзи?
Ожидание оказаться "у черты" становилось томительнее с каждым рабочим днём, а сил быть лояльным к окружающим правилам и порядкам - всё меньше. И вот, наконец-то...
- Свобода! Абсолютная свобода от всех ваших залечиваний, от ваших глупости и алчности. А главное, что раздражало больше остального - я свободен теперь от внутривенного лицемерия и внутриматочного страха, возведённых в норму и рождающих предательство и равнодушие, упакованные в яркие обёртки с тысячами отговорок из "красивых" слов... К чёрту! Меня это больше не касается. Я сделал свою работу, живите... Существуйте.
Он встал на парапет. Невообразимые чувства лёгкости и отрешённости моментально растворили раздражительные нотки в мыслях. Он в предвкушении смотрел в холодное осеннее небо.
- Вот они, чистота и пространство!
Кеды скрипнули по жестяному козырьку и...

И только бабушка из окна девятого этажа дивилась в этот поздний час на большую, необычную птицу с огромными и красивыми чёрными крыльями на фоне жёлтого диска полной луны. Бабушка задумчиво сняла очки и заоконные течения тьмы прочитали в её глазах совершенное понимание увиденного. А больше никто и не видел. Мир спал.
Его звали Ноябрь.
… показать весь текст …

Снова критику

Невкусен слог, нет строчек сдобных,
нельзя херню назвать "херня"...
Хруст - давит критики броня
букв рёбра нежизнеспособных.
Я ж к вам взываю, не браня:
любите слог себе подобных -
поэтов правых и удобных
и от(влек)итесь от меня!
_ _ _