наталья яшина - стихотворение «Снимаю плащ»

Снимаю плащ

Искушение

Не каждый человек, духом -
Воплощение от Света...
И, потому ему -
Не каждому - и
Наплевать на весь,
Бога Завет ! - Он,
Как голодный хищный зверь
Уплетает всё, что видит :
Всяких видов
Страсти... Зелья...И
Не верит в свою гибель .

Глядишь, и
Тело и душа увяли...
Ни к чему, уж нет
желаний...
Осталась жизни
Только, боль в печали...
И не от суммы лет
Здоровья изведение,
Усталость, а -
От прожитого в мути яда,
Поданного властью ада!

И хохочет, что есть мочи
Подопечным в спину бес :
Ему, и не соскучиться -
С человеком весело -
Все его он похоти
Поглощает своей плотью...
Стоит дьяволу подбросить,
Хоть одну горошинку
Зелья чудного, так он, уж
Ненасытный человечек и
Мешками запросил...
А, кто податлив искушению -
Предан в самоуничтожение !

И, успеет ли спасти
Искушённый, своё тело
В здоровье исковерканном?
Опомнится он
Уж, не слишком, поздно...? -
У времени свои законы :
Начертанный круговорот...
Поглощая жадно годы,
Ни одной секунды нам -
Исправлению не вернёт.
/ 2007 г./

© Copyright: Арина Дарий, 2025
Свидетельство о публикации №125012106693

Пиратская

Бесшабашная ватага из пороков и привычек -
ну, гулять в порту забытом, кто не спрятался - дурак.
Капитану Агрессивность, зачинателю всех стычек,
не понравился портовый, провонявший хной, кабак.

Машет саблей, бьёт посуду, мол, разбавлена текила!..
Захлебнулись в пьяном гвалте все трактирщика мольбы.
В пятый раз "Ума не надо!" - тост горланит боцман Сила...
В этот раз не обойдётся без погрома и пальбы.

На себе Гнев рвёт тельняшку, мышцы торса сплошь в русалках,
одноглазому Запою целит кружкой в зрячий глаз.
Джентльмены в бойкой драке, кто на саблях, кто на палках,
тешатся, удачу на пол расплескали, будто квас.

Гости пьют, хозяин плачет, не видать конца угару.
Лицемерье с барной стойки митингует: "Правда - враг!"
Корабельный лекарь Хитрость, с Тупостью-женой на пару,
под шумок уже мастырят чёрный черепастый флаг.

А под утро, из тумана, коим гавань укрывалась,
в океан открытый, буйный, где преград порокам нет,
наугад, свободным курсом, у штурвала встав, Усталость,
правит к дальним горизонтам многопушечный корвет.

К югу сорок миль - и стихли крики приторные чаек.
Ветер - брат родной свободы, обрюхатил паруса.
Кок Обжорство кашеварит. Палубу до блеска драит
недалёкий юнга Трусость, в красных бархатных трусах.

Кровный спор похмельной жажды в венах с жаждою наживы
застрелил понятье "жалость", зря оно сдавалось в плен.
К африканским побережьям держим путь и будем живы!
На фок-мачте гордо реет Роджер - вечный Гуимплен.

Хватит дрыхнуть, лежебоки! Парус вдалеке маячит.
Пушки к бою! К абордажу приготовиться, братва!
Бог Дагон, бушприт обнявши, напугает неудачу
грозной пикою трёхзубой и оскалом в тридцать два.
_ _ _

Как сложно доказать.

Как сложно доказать что-то тому,
Кто это понимать никак не хочет,
Чьи убежденья волею его
Бессмыслицу какую-то лопочут.

Все доводы считает ерундой,
И даже их совсем не принимает,
Считает себя неким знатоком,
Хотя он в этом ничего не понимает.

Готов до посинения он спорить,
Где-то в душе он знает, что не прав,
Какая-то внутри его заноза
Сидит, болит, и портит его нрав.

Ох, если б знал он правду, суть да дело,
Что всё ему аукнется потом,
Наверно был бы осмотрительно несмелым,
Прежде чем спорить с собственным отцом.

А вот признаться мочи не хватает,
Утратить в спорах собственное «Я»,
Но ведь того при этом уважают,
Кто в спорах может укротить себя.