Изумруд - стихотворение «Он называл её девчонкой...»

Он называл её девчонкой...

История любви .

Он мне: "Наташенька, Наташенька",
А я в упор его не видела.
Был, вроде, не такой и страшненький.
Да, прочих - видимо-невидимо.

Он на взаимность не рассчитывал.
Страдал безмолвно, но настойчиво.
А я порхала резвой нимфою,
А в промежутках - было творчество.

И Купидона стрелы резвые
Не попадали, опрометчиво.
Возможно, был тогда нетрезвый он -
Не справился с обычной женщиной.

Тогда сменил лукаво тактику,
В одно купе направил в поезде.
Промазать здесь, он знал на практике,
Совсем бы было не по совести.

Столбы мелькали с косогорами,
Звенели ложечки в стаканчиках,
Всадил он стрелы до упора мне,
Любовь раскрылась одуванчиком.

Пришла отчаянно- безбашенной,
И закрутила вихрем сладостным...
Теперь: "Наташенька, Наташенька"
Я четверть века слышу радостно.

Бокал подарен был с пятью другими на свадьбу кем-то пару лет назад.
Невеста назвала их «гостевЫми» и за стекло поставила в сервант.
Они стояли в свойственной манере, гордясь предназначением своим.
Бокал был крайним и тихонько верил, что он хозяйкой больше всех любим.
Казалось ли ему? Поди, узнай-ка. Он верен был фантазии своей,
И, словно в подтверждение, хозяйка, по праздникам, крутясь вокруг гостей,
Задерживала взгляд свой на Бокале, среди других, стоявшем на столе,
Любуясь тем, как лучики играли в заполненном напитком хрустале.
А в нём буквально разгоралось пламя, когда её изящная рука,
К нему тянулась, и она губами слегка его касалась ободка…
Однажды как-то в сумерках осенних за дверцею стеклянной он дремал.
Зажегся свет (неужто, воскресенье?), его достали. С ним - другой бокал…
Хозяин… Видно, романтичный ужин? Свеча, бутылка красного вина…
Бокал напрягся в ожиданье: «Ну же…», но в комнату заходит не она…
Он понял: в этой сцене театральной его хозяйке места просто нет.
А на его поверхности хрустальной остался от чужой помады след.
Потом, когда хозяин мыл посуду, Бокал скользнул тихонько за кровать.
И, думал: «Нет уж, мыться я не буду! Я должен ЕЙ всё это показать!»
Спустя два дня с огромным чемоданом вернулась: щебетлива, весела.
«Ты представляешь, тапки под диваном! А мне казалось, что с собой брала!
А это что?» - и талия бокала в знакомой ручке сжата, что есть сил.
«Любимая, Ты что там увидала? Иди скорей. Я суп тебе налил»…
Бокал ждал одобрения напрасно… Летя, спустя мгновенье, через зал,
Он думал: «Жизнь поистине прекрасна! Лечу... А я ведь раньше не летал…»
Потом он вспомнил, как она сказала, что нет поры чудесней октября.
Потом подумал о размерах зала. И вдруг мелькнула мысль: «А может зря?»
Ещё бледней казался лучик света, пробившийся сквозь шторы из окна.
От звона содрогнулась вся планета. И захлебнулась звуком тишина.
И умирая брызгами осколков, не видя и не слыша ничего,
Он думал: «Боже, чтоб простила только! Нет, не меня!Его... его... его…»

Простила...Что любовь не убивает – то делает сильнее. С октября
Бокалов пять. Шестого не хватает. Но остальные знают, что не зря.

Твоего достаточно взгляда

Твоего достаточно взгляда,
не прошёл чтобы день
в пустоте.
Будто солнцу ему я рада,
будто первой на небе
звезде.

Мне для счастья всего и надо -
начинать день улыбкой
твоей!
Как авансу, всегда ей рада -
нет подарка для сердца
милей!

Мне для счастья немного надо -
и об этом прошу
не впервой:
Чтоб осенняя жизни прохлада
не студила нам чувства,
порой.

Мне для счастья всего и надо -
буду только молить я
о том,
чтобы горечи все и утраты
обходили подальше
наш дом.

Мне для счастья много не надо:
пусть царит в моём доме
любовь!
Чем богата я, тем и рада,
а с любовью - и жизнь -
волшебство!

Мне для счастья немного надо:
что имею - считаю
за честь!
Получила б ещё, как награду,
чтобы всё оставалось,
как есть.