Юрий Колчак - стихотворение «Рельсы как нити.»

Рельсы как нити.

Молитва о родных

Прошу, Господь, родных храни от горьких жизненных невзгод,
Чтоб в благодатной тишине их души обрели любви полёт.
Пусть ангел их всегда хранит, оберегая от тьмы и ненастья,
И пусть молитва защитит, даруя им надежды свет и счастье.

Тебя прошу: храни родных от невзгод, от тьмы, от бед и лиха.
Дай им свет в пути незримый твой, покой души и счастье тихо.
Пусть Ангел ведёт их всегда, молитва — щит от всякой беды.
Ты — их надежда, Ты — их звезда, в каждом дне — Твоя доброта.

Пусть вера будет их щитом, а сердца наполнятся добром,
Пусть в доме царствует уют, и беды стороною обойдут.
Храни, Господь, моих родных, даруй им сил и вдохновенья,
Чтоб жили в радости они, не зная невзгод и сомненья.

В каждом счастье — благодать Твоя. Ангел будет с ними всегда,
Господи, молю: храни родных от невзгод, от бед, от тёмных дней.
Да пребудет с ними Твой покой, любовь, как свет среди теней.
Молитва — щит от зла и тьмы. В каждом вздохе и слове — Ты,

Молю тебя, Отец Небесный, храни родных моих от горьких бед,
Чтоб каждый миг был интересный, и долгим был их жизни свет.
Да не коснётся их ненастье, пусть минует их тьма и боли страх.
Ангел Твой — их верное счастье, их покров в непомерных днях.

Пусть вера будет их щитом, а сердца наполнятся добром,
Пусть в доме царствует уют, и беды стороною обойдут.
Храни, Господь, моих родных, даруй им сил и вдохновенья,
Чтоб жили в радости они, не зная невзгод и сомненья.

Как утро дарит свет земле, как ветер тихо шепчет в тишине,
Прошу, Господь, благослови моих родных в их жизненном пути.
От бурь и гроз, от тяжких дней укрой их милостью своей.
Пусть ангел их оберегает, и днём и в ночью их охраняет.

Господи, храни родных моих от бед, что терзают сердце больно.
Пусть в тишине, где мир и свет, их души обретут любви раздолье.
Ангел пусть хранит их день и ночь, от тьмы и бури защищая строго.
Молитва даст им счастье и покой, как добрый знак Твоего чертога.

Пусть вера будет их щитом, а сердца наполнятся добром,
Пусть в доме царствует уют, и беды стороною обойдут.
Храни, Господь, моих родных, даруй им сил и вдохновенья,
Чтоб жили в радости они, не зная невзгод и сомненья.

Я ищу.

Весь этот мир он погрузился в хаос, где правит бал предательство, а с нею ложь.
Святого в нём почти что не осталось, от этого меня бросает в омерзительную дрожь.
Как будто буря, что ломает, как щепку, мачту, парус рвёт, разрушил надежду, во мглу ведёт.
Лишь пепел тех снов, что ветром унесло, и сердце, как озеро, застыло, снегом его замело.

Как лист, что сорван с ветки в непогоду. он кружится, не зная, где найдёт приют, в извечном хороводе.
Где было солнце, что дарило тёплый свет, теперь лишь тучи тёмные повисли, словно тяжкий след,
А реки те, что пели песни когда-то о вечной любви, пересохли, и стали руслами душевной тоски.
Но где-то там, за гранью, за чертою высоты, сверкает первый луч зари, скользит сквозь сумрак темноты,

Я  ищу свой путь, но тропы все грубы, где  поднимаю в небо руки к отблескам несбывшийся мечты,
Пусть ветер лжи в клочья рвёт паруса и мою душу, но во мне есть огонь, что согреет в лютую стужу.
Хаос требует дань, вселяя в меня страх, он — как ледяная буря на стылых холодных берегах.
И если я  зажгу огонь в своей груди сквозь мрак и пустоту, то тьма дрогнет, и мир вернётся к свету и добру.


Пусть святого в нём почти что уже не осталось — и луна с небес смотрит взглядом усталым.
И даже сквозь мира бардак ещё мерцает искорка огня. она зажигает мне веру в сердце день изо дня.
Пускай хаос правит, пусть кругом обман, а дорога ведёт сквозь предательства липкий туман,
Где в пойме реки с цветами был луг, расположенный и заливаемый водой, теперь он засухой уничтоженный.

И реки, что текли сквозь луга заливные, теперь они отравлены горечью слов и обид, что были роковые.
Их воды стали мутны, их течение — хранит печаль, в них больше не отражается ночи звёздная вуаль.
Но где-то там в глуши, за гранью призрака теней, ещё теплится искра, что делает меня сильней.
Пусть хаос правит, пусть ложь — как густой туман, но в моём сердце плещется надежда, бурлит как океан.

Я  ищу свой путь, но тропы все грубы, где  поднимаю в небо руки к отблескам несбывшийся мечты,
Пусть ветер лжи в клочья рвёт паруса и мою душу, но во мне есть огонь, что согреет в лютую стужу.
Хаос требует дань, вселяя в меня страх, он — как ледяная буря на стылых холодных берегах.
И если я  зажгу огонь в своей груди сквозь мрак и пустоту, то тьма дрогнет, и мир вернётся к свету и добру.

Мир как искра, что дрожит на сквозняке, и в темноте, где тонет его свет в холодной ледяной глубине.
Он как будто сад, что выгорел от нещадных стрел гроз, в нём свежесть утра канула во тьме несбыточных грёз,
Кругом — как лабиринт, его окружают острые скалы, где только эхо слов пустых вокруг дышало, памятью звучало,
Где каждый поворот в ночи ведёт сквозь коварный туман, в нём не уберечься от боли и подлых ран.

Здесь каждый ствол — он как застывший приговор, и правды не найти между отражений зловещих гор.
Кругом — как будто лес из каменных сумрачных теней, где шёпот лжи сплетает коварство сетей,
Я ищу свет, но вижу лишь только огни, как будто путник в пустыне без воды видит миражи в тяжёлые дни.
Пусть хаос правит, пускай кругом бушует ураган, но в сердце — луч неугасимый, ведёт через густой туман.

Я  ищу свой путь, но тропы все грубы, где  поднимаю в небо руки к отблескам несбывшийся мечты,
Пусть ветер лжи в клочья рвёт паруса и мою душу, но во мне есть огонь, что согреет в лютую стужу.
Хаос требует дань, вселяя в меня страх, он — как ледяная буря на стылых холодных берегах.
И если я  зажгу огонь в своей груди сквозь мрак и пустоту, то тьма дрогнет, и мир вернётся к свету и добру.

Судьба нас ведёт.

Нас разводит судьба, и так больно, что теряем друзей мы в дороге, и уже больше, их не встретим: не обнимем крепко, никогда на родном пороге.
Нас разводит судьба, разрезая дороги, невидимым острым клинком: словно ветры по разным краям, где были, мы рядом, плечом к плечу, доверяя сердцам.
Теряем друзей мы в дороге — так тихо, внезапно, как гаснут звёзды в утренней робкой заре: их шаги растворились, в дыхании лютой стужи, в суровом феврале,
И уже никогда их не встретим мы на домашнем пороге, не обнимем, не спросим: «Ну как ты, вдалИ, мой брат, поживал?» а дверь открывается ветром — и вопрос на губах застывал.

Судьба нас ведёт, сквозь вьюги, сквозь грозы и года, разводит по разным тропам, как реки — в разные моря. так и нас, уводит, друг от друга далЁко, уже навсегда.
Теряем друзей мы — не просто из виду, а навсегда, без возврата, как птицы, что в небо взмывают: оставят в душе свой след, и никогда, уже не прилетают.
Судьба — как строгий проводник, ведёт, через дни и недели, они не дошли до конца — по разным причинам: один не прошёл сквозь огонь, другой сквозь ледяные метели.
Пусть годы текут, как реки, смывая мелкие детали, но главное — в нашем сердце, память живёт: не тускнея, не угасая. что они звёздами в небесах уже стали.

Добрым словом, улыбкой, мгновеньем мы храним их в себе — словно пламя в ладонях, в груди: в каждом вдохе — их след, они уже стали частью нашего пути.
Воспоминаньем добрым мы держим их рядом — как свет, что не гаснет во тьме: они — часть дороги, как шрамы на сердце, что стали молитвой в тишине.
Словно эхо далёких счастливых рассветов, где мы дружили, как отголоски дней, смеялись все вместе, не зная про горе, звучит в тишине в сердцах сильней.
Как деревья, что помнят касанье ладоней, как вода на реке, что хранит отражение лиц, так и память хранит не как груз, а как свет, что с ними связал между миров границ.

Судьба нас ведёт, сквозь вьюги, сквозь грозы и года, разводит по разным тропам, как реки — в разные моря. так и нас уводит, друг от друга далЁко, уже навсегда.
Теряем друзей мы — не просто из виду, а навсегда, без возврата, как птицы, что в небо взмывают: оставят в душе свой след. и никогда, уже не прилетают.
Судьба — как строгий проводник, ведёт, через дни и недели, они не дошли до конца — по разным причинам: один не прошёл сквозь огонь, другой сквозь ледяные метели.
Пусть годы текут, как реки, смывая мелкие детали, но главное — в нашем сердце, память живёт: не тускнея, не угасая. что они звёздами в небесах уже стали.