Лучшие стихи - Страница 996

Удали суету

Мой Господь, удали от меня суету,
Удали с сердца ложь силой с неба,
И не дай мне богатств, не пошли нищету,
Но насущным питай меня хлебом.

Не хочу я, пресытившись, Бога забыть,
В нищете не хочу грех умножить.
Я хочу с благодарностью в вере пребыть,
От Тебя лишь зависеть, мой Боже.

Я отдам все богатства греховной земли
За одно только Бога хваленье.
Гордость, Боже, совсем от меня удали,
Удали от Тебя удаленье.

Ж ена от Бога — жемчуг с неба, свет и радость,
Е е краса — души Божественная сладость.
Н а муже слава пребывает от избранья,
А он в почете средь мужей в своих собраньях.
Ж ена, боящаяся Бога, всех красивей,
Е е труды — цветник добра на Божьей ниве.
М уж без такой жены остался бы бессильным,
Ч удесен мир ее и творчество обильно.
У ста свои лишь с мудрой кротостью откроет,
Ж ена с теплом в душе — источник всех сокровищ.
И шерсть, и лен, и все одежды — рук творенье,
Н а всю семью несет она благословенье.
А рена сердца — дом, и в этом вдохновенье,
О на чудесна в вере крепкой и в смиренье.
Т ворит добро другим и нужды всех приемлет,
Г орит желанием украсить славой землю.
О на, как песнь, согреет нежно души ближних,
С ней всем легко, она несет любовь от вышних.
П охвал семейных ей не счесть за все блаженства,
О на — царица дома, мир и совершенство.
Д а будет спутница с небес как свет в подарок,
А муж да будет Богу славы благодарен!

Роль Дедушки Мороза

Роль Дедушки Мороза
я в Новый год сыграл.
А внучек мой любимый
мне скромно подыграл.

Узнал меня он сразу
под ватной бородой.
Не выдал даже взглядом
мой маленький герой.

Он шумно веселился,
со мною песни пел.
И даже в пляс пустился
мой солнечный пострел.

Да для такого внука
я все готов свершить –
и в детство окунуться,
и старость пережить.

Пускай растет мой ангел
под небом голубым.
А я теплом украшу
покой его судьбы.

Весенние мысли

Мне в старческое рубище
не стоит облачаться.
Со шпилей Петербурга
вдруг повеяло весной.
Пора махнуть из города,
с природой пообщаться.
И встретиться под солнышком
с березою – красой.

Но трудно быть соперником
ласкающего ветра.
Еще трудней оправдывать
свой зимний неприезд.
Мне хочется надеяться
на ласковость ответа,
и я начну общение
с веселого «привет».

Время новых мечтаний

Перевернул еще одну страницу
в своей поэме отшумевших лет.
Исчезла в небе старая зарница,
а вместе с ней былых мечтаний след.

Но будоражат новые мечтанья,
на свет выходят новые стихи.
В них не найдешь ни чинопочитанья,
ни резких слов о резвости стихий.

Зато любовь купается в объятьях,
струится нежность с возбужденных уст.
Несется в мир нектар рукопожатья,
которым я излечиваю грусть.

Для самых маленьких

Красные тюльпаны ждут меня в саду.
Знают, что к субботе я до них дойду.
Соберу в букетик, маме подарю.
И скажу тихонько – я тебя люблю.

Мой попугай такой крикливый,
что лучше с ним не говорить.
Еще он очень шаловливый,
но этим он меня не злит.

Люблю огонь в мангале зажигать,
но только рост еще не позволяет.
И потому мне нужно папу звать,
ведь он большой и спичкой не играет.

Хомячок сидит, вздыхает.
Виснут щеки у него.
Он наелся, отдыхает,
и ему не до чего.

Я в песочнице играю
и куличики леплю.
Я для мамочки стараюсь,
только есть их не люблю.

Желтый листик прилетел на мое окошко.
Подоконник оседлал, посидел немножко.
А потом его смахнул ветер-непоседа.
Желтый листик с ветерком улетел к соседу.

Листвой багряной осень красит трещины,
Деревья приунылые стоят.
Мне греет душу взгляд любимой женщины,
Чье очи ярким пламенем горят.

И блики звёзд волшебный образ нежности,
Вновь отразят под старой мостовой.
Целует ветер руки мягкой свежестью,
Качая умилённо головой.

И тишина. Молчание. Бессонница...
Мы ждём с тобой сияющий рассвет.
Над головой кометы словно конница,
Оставили чарующий свой след.

И время не спеша к утру опустится,
Застынут стрелки башенных часов.
Мы верим, что мечты все наши сбудутся,
Как верили в прекрасное - в любовь.

Стансы (Ни одна не станет в споре)

Ни одна не станет в споре
Красота с тобой.
И, как музыка на море,
Сладок голос твой!
Море шумное смирилось,
Будто звукам покорилось,
Тихо лоно вод блестит,
Убаюкан, ветер спит.

На морском дрожит просторе
Луч луны, блестя.
Тихо грудь вздымает море,
Как во сне дитя.
Так душа полна вниманья,
Пред тобой в очарованье;
Тихо все, но полно в ней,
Будто летом зыбь морей.

О, земля, слушай Слово Господне,
Пробудись от угара грехов,
Отойди от пути в преисподню
Хоть на несколько верных шагов!

О, земля, и все люди планеты!
Слово Божье — подарок для вас,
Совершенные с неба советы
И спасающий Господа глас.

Приходите и пейте, кто жаждет,
Есть у Бога живая вода.
Прими Слово Господне однажды,
Чтобы ты не погиб навсегда

В поисках счастья

Душа, не может без тепла,
Стареет без уюта и объятий,
Без ласковых лучей умрет она,
От эких одиночеством проклятий.

Когда горит внутри тебя,
огонь любви, порывы страсти -
толкуешь ты, губя себя:
Плени, гори, в твоей я власти
Побудь со мной, прошу тебя,
Гори со мною, капля счастья.

Увидишь ты, мой милый друг,
как быстро стлеет всё вокруг.

А всё не вечно, ты ведь знаешь,
всему есть свойство ис-че-зать,
молишь, вопросом задаваясь
горит в тебе:
"Где счастье взять?"

Надежда, душу утомляя
Молчит, не знает что сказать
Лишь боль внутри:
"Смирись со мною,
Лучей мы будем вместе ждать."

Рыбалка

Сижу на озере, смотрю на поплавок,
Быть может, клюнет маленький карасик.
А он плывет себе в глубинах вод
И не горит моей интимной страстью.
Играет утка с солнечным лучом,
Малой кузнец стрекочет возле вербы.
И я не знаю, песнь его о чем,
Но, что хорошая, я в это верю.
Забрел на озеро бродячий кот,
Он не рыбак, но рыбкой поживится.
Не строй мне глазки, ты большой проглот,
Я в этом смог реально убедиться.
Еще вчера, взглянув в твои глаза,
Я вдруг прочел такую бездну скорби.
Мне эту скорбь усилила слеза,
И я скормил карасиков, не споря.
И тут ожил скучавший поплавок.
Он задрожал и скрылся под водою.
Я потянул, от напряженья взмок.
Пришел крючок не с рыбой, а с травою.
Бродячий кот с издевкой посмотрел,
И, почесав в отчаяний за ухом,
Пошел к тому, кто выловить успел.
Его поступок будет мне наукой.

Санкции

Сидит мужик американский
и рубит сук, на чем сидит.
Он не один, такой засранец,
сидит с Европы троглотит.
Топор в руках американца
кромсает в щепки толстый сук.
И нет управы на поганца,
его, быть может, вознесут.
Быть может, сделают героем
за череду топорных дел.
Но говорят, рубить — не строить,
здесь явно виден беспредел.
А сук все тоньше, щепок больше,
и вот уже знакомый треск.
Засранец взвыл от резкой боли,
похоже вовремя не слез.

Свинья и шеф

Свинье по жизни не везло,
Хоть и напудривала рыло,
Пред шефом землю носом рыла,
Но шеф не видел, как назло.
Похрюкав скромно в уголке,
Свинья обиделась на шефа.
Ей стало вовсе не до смеха,
И вот наш шеф уж на крючке.
Копать под шефа принялась
Свинья с неистовою силой.
И стал подкоп ему могилой,
Свинья ж в карьере поднялась.
К морали басни присмотрись,
Она от бед тебя прикроет.
Являясь шефом, берегись
Всех тех, кто носом землю роет.

Счастье

Вслед за раскатом громовым ушло ненастье.
Мне вместе с солнечным лучом явилось счастье.
Оно с усталого лица свело морщины,
Стряхнуло с плеч моих следы былой кручины.
Я любовался в тишине величьем моря,
Со мною чайки на волнах не смели спорить.
Вдали лазурный горизонт вливался в небо.
Мне захотелось убежать туда, где не был.
Туда, где неба синева сдается звездам,
И где заведуют землей сплошные весны.
Туда, где ждет фруктовый рай мои желанья
И распускаются цветы очарованья.

Ты вернулась ко мне...

Ты вернулась ко мне, ты вернулась
И, как солнышко, мне улыбнулась.
Даже осень весною запахла,
И воскресла любовь, что зачахла.
Я дышу наступившей весною,
Не один я дышу, а с тобою.
И душа моя песенной стала,
И глаза добротой заблистали.
Звезды в небе с особым усердьем
Нам раскрыли огромное сердце,
И луна осветила округу,
Улыбаясь небесному кругу.
Я купаюсь в живительном счастье
При твоем вдохновенном участий.
Благодарно слезинка блеснула,
Ты вернулась ко мне, ты вернулась.

Рождественская горка

Под ногами снег искрится,
смотрит горка сверху вниз.
Мол, попробуй прокатиться
и не падай в страхе ниц.

Ярко-красные ватрушки
предлагаются на час.
Эй, сестренки и братушки,
мы надеемся на вас.

Неудобно отказаться,
показать свою боязнь.
И в сугробе оказаться
наслажденье, а не казнь.

Забираемся на горку,
прикрываем спешкой дрожь.
Напрягаем песней горло,
нам скатиться невтерпеж.

И летит за нами следом
наш задорный звонкий смех.
Вот и новый непоседа
тешит мысли на успех.

А коварные сугробы
поджидают смельчака.
Но не скис он с первой пробы,
выдал с горки трепака.

Раззадорилась и горка,
посмотрела сверху вниз.
И с улыбкой, без разборки
наш исполнила каприз.

Полетели мы гурьбою
под приглядом ветерка,
громко радуясь судьбою
и боясь наверняка.

Поучающим

Бесспорно, очень радует тот факт,
Что мы имеем собственное мнение.
Но вот досада, «маленький пустяк»,
Чужое уважать, в нас нет терпения.
В гордыне возносясь, считаем мы,
Наш взгляд на вещи истиной сияет.
Мы излагаем догмы как волхвы,
А доводы партнёров умаляем.
Как трудно нам признать, что сложен мир,
Мировоззрения тесны оковы.
Царит над сутью призрачный кумир,
Довлея над естественной основой.
Увы, людей природа такова,
Вязь фраз красивых нам чарует разум.
Не подкреплённых смыслом слов канва,
Информационную несёт заразу.
А истина до крайности проста,
Из нравственных начал берёт истоки.
Душевных устремлений чистота,
И к ближнему ЛЮБОВЬ без подоплёки.
Учись чужое мненье уважать,
Оно ведь грань чужого восприятья.
Зачем нам званье спорщиков стяжать,
Ведь мы по БОЖЬИМ заповедям БРАТЬЯ.

У стоматолога

Я стал глупей на целый зуб,
Меня обчистил стоматолог.
Он был со мной немного груб,
Но срок приема был недолог.
«Откройте рот», — воскликнул он.
Потом скомандовал: «Пошире».
Я был немного удивлен,
Раззявил рот, куда уж шире.
Своей могучей пятерней
Он взбудоражил мою челюсть,
Язык подпортил заодно,
Довел меня до отключенья.
Когда очнулся, понял я,
Что с зубом мудрость удалилась.
Ну как теперь мне жить, друзья?
Такая жизнь мне и не снилась.

В бездушном мире - промолчи.

В бездушном мире – промолчи
И действуй правилам закона,
Иначе, то, что любишь ты
Затянут ярлыком на горле.
Подумав трезво – ты поймёшь,
Пришла минута озаренья,
Не будет больше ничего,
Лишь смех толпы и общее призренье.

Мир изменился, опустел.
Как за стеклянною стеною.
Никто не видит свой удел,
Их разум будто опустел.

Все те, кто дышит на земле,
При всём их самомнении -
Лишь отражение в стекле,
Ни более, ни менее.

Я знаю:"Мы обречены"
На смерть со дня рождения,
Но для чего страдать должны
Все эти отражения?

В жестокий двадцать первый век
Во время зависти и мести,
Запомни:"Ты же человек"
Ты не теряй ни капли чести.

Как жаль, что современный мир,
Лишь правит завистью и злобой.
Утерян верный ориентир,
О человечности ни слова.

Когда услышишь грубый смех
Жестокость, низость – не сломайся.
Запомни:"Ты же человек"
Так человеком и останься.

От Человечества чудес уже не ждем,
Лишь просим вас: услышать,
И понять, и приложить усилья,
Чтоб принять всё то, о чем мы
Говорим веками, тысячелетьями.
Услышьте, наконец, и обратите
Свой взор и душу Вашу к Богу.
Чтобы спастись средь очистительного пламя.

Тщеславие и лесть - вот удочка глупцов,
Они, спеша наживку проглотить,
Образовали общество слепцов,
Которые бездумно могут жить.

На лести огонек летят, как мотыльки.
Тщеславия подкрылки развернув,
От истинного Света далеки,
Совсем в другую сторону шагнув.

Громады гор хранят снегов алмазы
И чистоту величия хранят,
Еще хранят все, что не видно глазу,
Что не объять не зная, все хранят.

Взойдя на Гималайские вершины,
Душа в полете красоты замрет.
Откроется тогда картина,
Что без остатка сердце заберет.

Покой снегов, сверканье льда в покое,
Брильянты искр Огня в кристалле каждом…
Дошедший до подножья Врат, такое,
Увидит и поймет только однажды.

Пронзительно то пониманье будет:
Всем существом для клетки каждой.
Идите, прикоснитесь к Чуду,
Поймете то, что в Жизни важно.

Там Стража Мира в строгом Карауле
Дозор бессменно свой несет.

Там бег столетья повернули
По кругу; Время не течет.

Там каждый знает - он на месте,
И дело только для него;
Здесь каждый ждет оттуда вести,
Пришедшей только для него.

Так будьте чутки дни и ночи
В работе, в отдыхе, в любви.
Зов пропустить нельзя рабочим
На Ниве Жизни у Земли.

Не жизнь должна навстречу вам идти,
Но вы должны идти по жизни ей навстречу.
Должны свой крест вы пронести
И не согнуть от горя плечи.

Перед Преображеньем дождь весь день
Земля умылась и вздохнула в ожиданьи…
И от сомненья не возникла даже тень,
Что ОН придет опять к ней на свиданье.
Придет вновь с непокрытой головой,
Взойдет на гору (мало ли какую);
Раскинув руки, заслонит ее собой.
И скажет, что по ней Тоскует.
И вот Земля, что родила ЕГО,
Что, как должна была, ЕГО хранила,
Что ждет всегда ЕГО лишь ОДНОГО,
Отдаст ЕМУ для возрожденья Силы.
Земля пробудит тех, кто должен Путь
Ему для возвращенья приготовить,
Научит, Силы даст и скажет: «Пусть
Из вас ЕМУ никто не прекословит.
Идите, дети, зов услыша мой,
Несите Свет, стучите громче в Души,
Зовите, дети, в путь-дорогу за собой,
Всех, кто научится вас сердцем слушать».
И встанут те, кого Земля детьми зовет.
Сомкнут ряды под стягом ЕГО Света,
И зов Земли, что понесут они вперед,
Мы думаем, не смолкнет без ответа.

Однажды встретив душу злую,
Посторонись, дав ей уйти.
Израненную и больную
Дай ей себя прочь унести.

Столкнувшись с Духом злым,
От ран кровоточа,
Нормальная Душа
Идет путем пустым.

Подобное соседство очень часто,
Не бойтесь разорвать
Такой альянс,
Вы в добром деле примите участье.

Пусть тот, кто злобой напоен,
Идет путем своим,
На боль и раны обречен
Пусть будет он один.

Но осторожно, медленно и трудно
Верните к жизни вы нормальный дух,
Чтоб светом радости заполнив будни,
В пути дальнейшем не потух.

Излечивайте раны и врачуйте
Такие, что не видны просто глазом.
И по Сиянью Духа вновь тоскуйте,
Идя путем, отмеченным наказом.

Израненное сердце – душу ранит,
Излеченное сердце – исцелит.
Вам легче в том пути не станет,
Но Щит Наш вас всегда хранит.

С днем рождения, Земля!
Пусть омоет тебя дождь,
Улыбнется пусть заря,
Когда мимо ты идешь.
Пусть из Космоса звучит,
Для тебя одной сейчас,
Только радостный мотив,
Пусть же смотрят сотни глаз
С темно-звездной вышины…
Ясноокая земля,
Из столетий глубины,
Принесла с собой не зря
Обаянье Красоты,
Молодость и радость дня,
Ощущенье Чистоты…
Так живи, люби Земля!
Пусть рассвет – лишь для тебя!
Пенье птиц – пусть для тебя!
И Любовь – пусть для тебя!
Ты ж, живи всегда, Земля!

Путник

Я шут без короля,
Лицемер без маски.
Словно лев без гривы,
Лишённый власти.

Покажите мне путь,
Где истина и правда.
Где враг, а где друг,
И где ложью живут?

Где же правильный путь?
Где же правильный путь?
Как трифторид хлора пылает пламенем грудь,
Как отречься от зла и найти свой приют?

Прошли все жизни до одной,
И в этой ты опять со мной.
Уйду, не вздрогнув, из неё
И сердце принесу твоё,
Верну туда, где быть должно,
Моё с твоим: одно в одно.
Пусть здесь лишь дети подрастут
И в жизнь нормальную уйдут.
Но до поры, пока Господь
В твои объятья призовёт,
Мы не изменим ничего…
И каждый миг, до одного,
Мы примем так,
Как быть должно,
Как было свыше суждено.

( В подражание Высоцкому)
Я не люблю неискренность и позу,
Притворство чувств, наигранность речей,
Я не люблю, когда пустые слёзы
Для жалости, вдруг, льются из очей…
Ещё я не люблю кинжалов в спину,
Ведь слово тоже может быть ножом…
Любви я не люблю наполовину,
И в душу не люблю ползти ужом.
Терпеть я не могу по ране гладить,
Когда гниение ту рану охватило,
Поэтому могу кинжальным взглядом
Ту рану вскрыть. Так, чтобы сил хватило
Потом её очистить, заживить,
И ткани те, вновь, к жизни возродить.
Ещё я не люблю речей слащавых,
В глаза иль за глаза они – не важно.
Пусть лучше горько, только прямо, не петляя,
Пусть лучше больно, но в глаза, отважно.
Я не люблю подстройки к окруженью,
Зато ценю уменье быть собой.
А если вызываю в ком сомненье, -
Пусть ближе познакомится со мной.

О себе

Вновь в театре жизни яркий свет.
На раздумье больше мига нет.
Выход ваш! И снова шаг вперёд
На подмостки сцены, в свой черёд.
Роль трудна. И строгий Режиссёр
Ни на миг не опускает Взор…
Ошибиться невозможно мне,
Даже если, где-то в глубине,
Сердцу очень больно, и слеза
Застилает пеленой глаза…
В пьесе Жизни заданный сюжет,
В нём для слёз и боли места нет…
Вот и снова улыбаюсь я.
И опять в порядке роль моя…