наталья яшина - стихотворение «Холодная луна»

Холодная луна

Я тебя давно уже простил
И устал напрасно чуда ждать.
Столько зря потраченных чернил
В этих письмах ввек не сосчитать.

Столько в тишину кричащих строк,
Без ответа улетевших вдаль.
И одна мечта наискосок,
О которой было очень жаль.

Оказалось, целы города,
Мир не рухнул, я как прежде жив.
Позади надежды, поезда
И твой голос, что так сладко лжив.

Отпустил… И не желаю зла,
За свою обиду не сужу.
Всё, что ты предательством дала
Я стихами в прошлое сложу.

Святая Ánis del Móno

Я был всегда атеистом и не жаловал рая,
не жил никогда по устоям и везде искал страсти.
не сетовал и не скорбел, но ты святая,
и кажется жертва ощутила вкус власти.

первая приглашающая улица, хватая за плечи,
непременно приводит в паб и сбивает с ног.
ты просила не смотреть на тебя в этот вечер,
но я глаз не отвёл. прости, я иначе не смог.

я сыт до отказа, но ты – аперитив.
безжалостно крепкий ýзо, чересчур ароматный анис.
твоя сладкая горечь возбуждает мой аппетит.
я Дэвид Остин, ты моя королевская "Беатрис".

под рукавом пиджака до сих пор твой розовый кварц,
он никого не одобрил из потенциальных избранниц.
все они – суррогат, бестолковый, тщетный эрзац.
но однажды и ты пригласишь меня на белый танец.

и как бы ты ни была ко мне хладнокровна,
ты всегда со мной рядом, в отличие от других,
в Италии – самбука, в Испании – Ánis del Móno,
я отпиваю жадный глоток и отпеваю грехи за двоих.

моё сердце впервые храм, а не грязный бордель.
с тобой я готов спать на другой, не своей стороне кровати,
хотя не думал, что впущу кого-то в переборчивую постель,
но меня настигло языческое проклятие.

кости пляшут чечётку и алчно тянутся руки
к бляшкам гнилых сундуков Исла Де Муэрте.
ты моё золото, я теперь обречён на вечные муки.
из-за тебя я живой мертвец, а не простой смертный.

меня ни капли не заводит былое веселье, мама,
но её я откровенно жажду, не при тебе будет сказано.
она – галеон моей жизни, "Чёрная Жемчужина", Багамы.
я хочу одержимо её любить и быть безнаказанным.

она перерезала артерию самыми колкими фразами,
с ней я вкушаю жизнь, без неё меня вкушает апатия.
она завоевала моё тело, распространясь по нему метастазами.
меня не спасти! она моя терминальная стадия.

Раз на кухню залетел я...

Раз на кухню залетел я,
Трубку прикурить хотел я,
Прикурить-то не случилось:
Трубка – черт! – уже курилась.
Да и в ней ли, скажем смело,
Разве в трубке было дело?
Дело было в той девчонке..
Что трудилась у заслонки.
Жар мешала, раздувала,
Вся румянцем расцветала,
А глаза-то – словно свечи,
Обжигали жарче печи.
Я вошел, она взглянула,
Душу мне перевернула.
В трубке жар погас недаром:
Сердце вспыхнуло пожаром.
Пешт, июль – август 1843 г.