Пётр Цезаревич Квятковский - стихотворение «Одинокий волк.»

Одинокий волк.

У волчьей стаи должен быть один вожак,
Другого просто быть не может.
Так было издревле и будет ТАК.
Но молодняк… их жажда власти гложет.

И, если у зверей закон простой —
Вожак — бесспорно, самый сильный,
За власть ведет он честный бой,
Ему никто стрелять не будет в спину.

Вожак заботиться о всех,
В иерархии живут, но всё же стаей
Не важно, у кого дороже мех.
И у кого, чем папа управляет…

А люди стали столь мелки…
Что их с животными сравнить бывает стыдно
Стремленья их не глубоки
И в мыслях только личная нажива.

Готовы за металл лишь удавить,
За камень, власть иль ценную бумажку,
Вы слышали, что волк готов убить,
За деньги или за затяжку?

Я — Homo sapiens, проще — человек
«Венец природы» — как звучит-то гордо…
Ура, цивилизация, шагаем в новый век.
Но отчего мне хочется родиться волком?

Волки

Под звёздным шатром наш раскинулся край,
Здесь правит один лишь закон — выживай!
Наш дух непокорен, и взгляд наш суров.
Мы хищники ночи, мы дети ветров.

Клыки наготове и яростен взгляд,
Мы призраки ночи — пути нет назад.
Наш волчий закон — за своих постоять,
Иначе в степи нам не жить, не дышать.

Пусть враг не надеется нас одолеть,
Мы будем сражаться, не боясь умереть!
За братьев и степь, за весь волчий род,
Телами мы ляжем, но он не пройдёт.

Клыки наготове и яростен взгляд,
Мы призраки ночи — пути нет назад.
Наш волчий закон — за своих постоять,
Иначе в степи нам не жить, не дышать.

Здесь ветер гуляет по травам седым,
В тёмной ночи луна — наш поводырь.
Степь бесконечная, мы в ней живём.
Братьев по крови всегда бережём.

Клыки наготове и яростен взгляд,
Мы призраки ночи — пути нет назад.
Наш волчий закон — за своих постоять,
Иначе в степи нам не жить, не дышать.

Нас не пугают ни бури, ни зной,
Мы держимся вместе, стаей одной.
Законы просты, но незыблемы вовек.
Как опасен бывает для нас человек.

Клыки наготове и яростен взгляд,
Мы призраки ночи — пути нет назад.
Наш волчий закон — за своих постоять,
Иначе в степи нам не жить, не дышать.

Пусть слышен наш вой в ночи под луной,
Друг друга прикроем в бою мы с тобой.
Ведь для нас наша степь — это свято.
До конца мы идём брат за брата.

Ночью бесшумно по следу идём,
Стая — наша семья, мы её бережём.
Услышим мы шорох за сотни шагов,
Каждый сражаться без страха готов.

Клыки наготове и яростен взгляд,
Мы призраки ночи — пути нет назад.
Наш волчий закон — за своих постоять,
Иначе в степи нам не жить, не дышать.

Охота на волка

А позади собаки рвутся с поводков,
Ремни натянуты до треска, до предела,
Их лай звучит среди больших снегов.
И только злость в глазах у псов горела.

Матёрый волк уходит от погони,
С последних сил, в лесную глушь и тень.
Собачий лай звучит под небосводом,
Как эхо в трудный и опасный день.

Он скроется, где не найти следа,
Залижет раны под луной холодной.
Уйдёт матёрый зверь, как и всегда,
Один, но сильный, и свободный.

А позади собаки рвутся с поводков,
Не находя для ярости предлогов.
Их злобный лай летит со всех сторон,
К созвездью гончих псов под небосклон.

Но зверь могучий обернулся смело,
Клыки его всегда готовы к бою.
Он смерть свою всегда принять готов,
Как приговор неистовых врагов.

Он скроется, где не найти следа,
Залижет раны под луной холодной.
Уйдёт матёрый зверь, как и всегда,
Один, но сильный, и свободный.

Нет страха в нём, лишь тяжесть рваных ран,
В глазах туман, а тело ноет, требуя покоя.
Но крепок дух его, как северный буран,
Не сломлен яростью собачьего он боя.

Ему не страшно, он не знает страха,
Лишь боль от ран пронзает до костей.
Легла на шерсть багровая рубаха,
От злых собак, безжалостных людей.

Он скроется, где не найти следа,
Залижет раны под луной холодной.
Уйдёт матёрый зверь, как и всегда,
Один, но сильный, и свободный.

Сквозь чащу волк израненный бредёт,
Погоня там вдали, за перевалом.
Он чует, что свобода скоро ждёт,
Под ледяным ночным своим забралом.

Он мчится прочь, скрываясь за стволами,
Чтоб раствориться в сумраке ночном.
Сверкает лишь горящими глазами,
И сердце бьётся пламенным огнём.

Он скроется, где не найти следа,
Залижет раны под луной холодной.
Уйдёт матёрый зверь, как и всегда,
Один, но сильный, и свободный.