Юрий Колчак - стихотворение «Любой приговор.»

Любой приговор.

Алгайские степи.

В краю, где алгайские степи, где ветер вольный свищет, под луной шагает волк-одиночка, ему не нужен кров чужой.
Его постель — родная степь, родной приют, звёзды в ночи — его свечи, рассвет — будильник, зорькой алой заблещет.
Псы — за ним, но им его не догнать, он знает тропы, где нужно ступать, он рождён сражаться и выживать.
Он не продаст свободу за беспечность, за тёплый уют, в нём дух мятежный и огонь свободы живут.

В алгайских степях шагает волк, где ковыль седой, он хранитель троп, шепчет тайны ветру в час ночной.
Глаза — два угля, в них пламя живёт, не ищет он стаи, награды не ждёт, его воля — кремень, дух никто не согнёт.
Луна — его лампа в небесах холодная, степь — его храм без стен и замков, где каждый холм ему помочь готов.
Он не бежит — он стелется по травам, как дымка, ветер ему шепчет: «Держись пути, тропы знают, куда идти», ты будешь невидимка.

Пусть метель метёт и воет, пусть голод томит, пускай путь далёкий, а луна в небе дрожит.
Он выстоит, выживет, дальше пойдёт, потому что свобода — его оплот. За неё он без страха умрёт.
«Лучше голод, чем клетка, лучше ночь, чем клеймо, пусть след кровавый на снегу, чем на шею ярмо.
Я — волк-одиночка, я — голос ветров алгайских степных, свобода — мой закон и вечный зов» в них.

Не купит уют его, не заманит тепло, он — отзвук воли, он — голос тьмы, в груди — огонь, он хозяин ночи, властитель судьбы.
Пусть воет буря и блещет гроза, не сломит голод, не страх, а смотрит прямо, глядя в глаза. Он — дух свободы в алгайских степях.
И если встанет враг на пути, он — сын ветров, волк-одиночка — клыки у него остры, взгляд его твердый сверкает, как заточка.
Он — шёпот ветра по краю ночи, в тишине седой, он хозяин судьбы, где туман по травам ложится густой.

Враг встанет на пути — услышит рык глухой, но в сердце — воля, в крови — рассвет. Шаг — и земля дрожит под лапой боевой.
Его глаза — два уголька, не знают страха в тёмной ночи, в них отблеск звёзд в небесах, и они как пламя горячи.
Клыки — как сталь, веками отточены, он чует путь сквозь мглу и снегопад, взгляд — как будто нож заточенный.
Он не тоскует по теплу костра, его греет свобода, ночь — его плащ, его постель — земля, что всегда тверда.

Пусть метель метёт и воет, пусть голод томит, пускай путь далёкий, а луна в небе дрожит.
Он выстоит, выживет, дальше пойдёт, потому что свобода — его оплот. За неё он без страха умрёт.
«Лучше голод, чем клетка, лучше ночь, чем клеймо, пусть след кровавый на снегу, чем на шею ярмо.
Я — волк-одиночка, я — голос ветров алгайских степных, свобода — мой закон и вечный зов» в них.

Под серебряной луной, где туман в степи клубится, шагает волк, он не ищет приюта, в глазах его воля искрится.
Я — волк, что бродит по краю по грани земли, где ветер играет, поёт, а рассветы в степях бескрайних светлы.
Лучше жить голодным, но под вечной луной, где простор без границ, где мир мой родной.
Он один — свобода его щит, но дух — его сильней, а воля — клыки, в нём кровь веков и зов родных алгайских степей.

В лощине степной, где эхо от ветра в травах поёт, волк раненый поднимает голову в небо и воет на восход.
Это не жалоба — а гимн, не крик — а души откровение: «Я выбрал волю. В ней — мой путь и предназначение».
Волк стоит на холме, псы устали, сбился их строй, — силуэт в тени, лай утих, и туман стал густой.
Он вправе идти, куда хочется, во мгле. Он смотрит вдаль, где горизонт горит, где ему путь сулит новый день на заре.

Пусть метель метёт и воет, пусть голод томит, пускай путь далёкий, а луна в небе дрожит.
Он выстоит, выживет, дальше пойдёт, потому что свобода — его оплот. За неё он без страха умрёт.
«Лучше голод, чем клетка, лучше ночь, чем клеймо, пусть след кровавый на снегу, чем на шею ярмо.
Я — волк-одиночка, я — голос ветров алгайских степных, свобода — мой закон и вечный зов» в них.

Я слышу шёпот

На склоне лет, в тиши вечерних дней, я вспоминаю Алгай мой, край родной, там утро над степью горит алой зарёй,
Там берег Узеня хранит мой след, как память давних снов. Он стал частью земной, как в сердце — образ тех родных основ.
Я ушёл однажды — судьба позвала вдаль, распахнула двери в мир большой, но Алгай в моём сердце, где бы ни был, сквозь метель и печаль,
В шуме городов, в суете дорог я слышу голос УзеНя, зовущий в отчий дом. старые осины кивают кроной: «Помни, мы тебя ждём».

Я слышу шёпот ковыля седого. полынь горька, но в ней — родной исток, её дыханье — как привет былого.
Степь серебрится под луной ночной, тропа, что к дому вела босыми ногами, всё это — след, что светит мне, как звёзды над степями.
И пусть года, как листья, ветер унесёт, но отчий дом всегда меня с любовью ждёт, Алгай в моём сердце живёт,
Пусть седина ложится на виски, а в глазах — даль, я навсегда — алгайский, по крови, по сути, там исток мой, там душа нашла крыла.

Степь бескрайняя, в дымке рассветной зари, ты зовёшь меня из дальней дали, где орлы над степью парят в вышине, а волки в ночи воют во мгле.
Она, как книга времён, хранит каждый шаг, где я ступал, ветер шепчет мне: след твой давний, забытый в траве, не пропал.
А заря алая, как в детстве, горит над степью родной, и пусть годы летят, как птицы, Алгай всегда в сердце со мной.
Орлы, они — гордые стражи бескрайних степей, напоминают мне про отчий дом, кружатся в багряном рассвете над ней.

Я слышу шёпот ковыля седого. полынь горька, но в ней — родной исток, её дыханье — как привет былого.
Степь серебрится под луной ночной, тропа, что к дому вела босыми ногами, всё это — след, что светит мне, как звёзды над степями.
И пусть года, как листья, ветер унесёт, но отчий дом всегда меня с любовью ждёт, Алгай в моём сердце живёт,
Пусть седина ложится на виски, а в глазах — даль, я навсегда — алгайский, по крови, по сути, там исток мой, там душа нашла крыла.

Судьба волчица.

Судьба — волчица: на луну повОет и поведёт меня, где тучи солнце скроют, сквозь годы и дни: сквозь тишину глуши, где каждый шаг — как исповедь души.
Как след звериный, тропа петляет в краю забытом, печалью душу наполняет, где старые слова прошепчет ветер, что вспомнит сердце в этот тёмный вечер.
Я — странник вечный: тень среди дорог, мой дом — весь мир, мой кров — любой порог: не жду покоя, не ищу тепла: судьба волчицей рядом всегда шла.
Она не льстит, не прячет горькой правды, ведёт меня, где грозы, и пустые обещания, где, растАют, как в дыме, все встречи и и горькие расставания.

Так и ведёт: судьба-волчица, где дорога сквозь обман и страх, но в этих испытаниях — не будет трусости в глазах : где люди — то ли союзники, то ли враги впотьмах.
Вокруг — чужие лица, холодные взгляды, и каждый встречный — может друг, или хитрый и опасный враг, всё здесь опасно: в этом чужом краю доверие — редкость, каждый шаг — как в бою:
Флажки алеют, будто кровь на снегу, предупреждая: «Что опасность — ждёт меня на краю». но я иду, хоть сердце бьётся невпопад, сквозь вражьи взгляды, сквозь холодный закат.
Пусть капканы щёлкают за спиной во мгле, я помню: моя правда — в каждом шаге на земле. судьба-волчица глядит своим взглядом, зубы оскалит, хранит от гибели, она идёт со мной рядом.

Так жизнь плетёт узор из встреч и бед, чтобы сердце научилось тихо беречь: и боль, и радость, и любой рассвет — вот в этом и есть судьбы волчицы мне завет.
Судьба — волчица: на луну повОет и поведёт меня, где на тропе — флажки, как знаки бедЫ: где враги в густой траве капканы расставят, как найти между ними ходЫ.
Волчица чует ложь в словах по вЕтру и зарычит на фальшь, что прячется в глазах: она не даст свернуть, не даст уснуть в тиши, когда опасность дышит где-то из глуши.
Тропа ведёт сквозь чащи, сквозь глухие дали, где тишина, где каждый камень: помнит чьи-то голоса, где тени прошлого, как призраки, вставали.

Так и ведёт: судьба-волчица, где дорога сквозь обман и страх, но в этих испытаниях — не будет трусости в глазах : где люди — то ли союзники, то ли враги впотьмах.
Вокруг — чужие лица, холодные взгляды, здесь каждый встречный — может друг, или злой и коварный враг.
Всё здесь очень опасно: в этом диком краю доверие — редкость, каждый шаг — как в бою.
Флажки алеют, будто кровь на снегу, предупреждая: «Что опасность — ждёт меня на краю». Но я иду, хоть сердце бьётся невпопад, сквозь вражьи взгляды, сквозь холодный закат.
Пусть капканы щёлкают за спиной во мгле, я помню: моя правда — в каждом шаге на земле. судьба-волчица глядит своим взглядом, зубы оскалит, хранит от гибели, она идёт со мной рядом.