Любимые статусы - Страница 2561

Про здоровье и личное время

У человека самое ценное—здоровье. На втором месте—его время. Умный бережет и рационально пользуется им и уважает чужое время.

Человек творческий

Выражение Ф. М. Достоевского, что «каждый имеет право высказать свое мнение в воздух» не означает разнузданность человека творческого. Он должен «чувства добрые лирой пробуждать», а не размежевать человеческое сознание. Художественное произведение призвано благотворно влиять на духовный мир человека, настраивая на добродетель.

Чтоб не ржавели железные нервы, их нужно ежедневно закалять.

Спасение мира

Мир не без добрых людей. Мир спасёт не только красота, как сказал Ф. М. Достоевский, но и доброта.

Про компромисс

По правде компромисс дороже договора. Компромисс—удел благородных. Джентльмен уступая сопернику в чем-то никогда не нарушит данное слово (если даже в ущерб себе). А договор заключенный между людьми может нарушаться с одной из сторон. Самым надежным может быть только джентльменское соглашение с обеих сторон.

отпуск в мае

2. Неделя отпуска медленно точится
Червями докучливых мелких дел.
Мне тут нормально, а тёте не очень-то,
И терпению тёти настанет предел.

Да, бедная, бедная, жаль её, жаль её,
Киваю в ответ, привыкая к нытью,
И солнце её эти пару дней жарило,
И дождик обкапал всю тётю мою.

Я тоже два дня только ною и ною,
На солнышке майском, как рак, покраснев.
Мы звонкие трели выводим весною
О том, как достали копанье, посев.

Но не интересно деревьям, соседям, -
Соседи всё чай пьют, деревья шумят. -
"Ну что, - говорю своей тёте. - Уедем?" -
"Уедем!" - и тащимся к грядкам опять.

1. Тёте звонит подружка старая
И они говорят, говорят, говорят
Про ковид, про работу, и что запарное
Дело - на дачу собраться опять.

Тётя ей говорит, что едет только
Чтобы мне там одной опять не грустить.
Это ж надо сначала купить нам столько,
А потом всё спустить и в машину грузить!

Тётя сказала, она пласталась
На этих грядках несколько лет,
А уж через год ничего не осталось,
Травой заросло, словно тысячу лет

Ничего не копали... В волне монолога
Признаю эту вечную дачную ложь:
Тяжело, потогонной работы много,
Не поспоришь. Но тягу к земле не убьёшь.

И можно весь отпуск бухтеть на чего-то,
А как возвращаться, так лучше быть здесь.
О господи, пусть будет вечно суббота,
И солнце, и грядки, и птицы, и лес!

И тётя уже говорит откровенно,
Что лучше природа, чем город Москва,
Цветёт всё и пахнет там так несравненно,
И воздух другой, и другая трава!

Но самое лучшее майское вешнее
Время, пока не зудят комары,
И зелень, и зелень-то ещё свежая,
Не обалдевшая от жары!
(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Солнышки

Последний денёк пригожий
Гуляет во всей красе.
И солнышко с красной рожей
Идёт по деревне всей.

Визжит у сарая в луже
Объевшаяся свинья,
Петух возле куриц кружит
У пыльного ячменя.

Раскованно гуси машут
Полотнами белых крыл.
И хлебом несёт домашним
Меж ставен, что внук открыл.

А дед так пригрелся, сидя,
И так захмелел под свет,
Что звали из дома: "Сидор", -
А деду и дела нет.

Зато городские внуки,
Игравшие с кирпичом,
От красного солнца руки
Подкрасили кумачом,

И личики обгорели, -
Коль с солнцем подставить в ряд,
Пять солнышек - в самом деле -
В деревне одной горят.

А прямо в конце деревни,
Там, где магазин стоит,
Забавой не очень древней
От трёх мужиков разит.

От водки потны и влажны,
Прокурены табаком,
Беседуют очень важно
Один мужик с мужиком.

И солнце над ними встало
И думало целых час:
Как много на свете стало
Таких краснолицых нас.

А те поднимали донце,
Бутыльное, как телескоп,
И пили за это солнце,
Подобное им, взахлёб.
(Ольга Волкова)

Прибытие поезда

В "Эдеме" - ад, смятенье... Ужас!
И дамский визг, и мат мужской.
Притормозить не удосужась,
Прёт поезд, бешеный такой.

Судьбы вращаются колёса,
Ритмично пляшут шатуны:
Не убежим, и не спасёмся,
Мы все погибнуть здесь должны!

В порыве ужаса и злости
И атеисты машут крест,
Здесь перемелются все кости,
Смешаются с щепами мест.

Кто тут глаза закрыв, молился,
Кто сразу кинулся, где дверь.

...А поезд шёл всё, верь - не верь,
Всё шёл и вдруг остановился!

И живы все, и все здоровы,
Уже не страшно и смешно.
Аттракцион - билет грошёвый,
Люмьеры... Чёртово кино!

Войной, дуэлью, балом, песней
Все развлекались, жизнь любя.
Кино! С тобою интересней!
И как мы жили без тебя?!
(Ольга Волкова)

Все поэты так мало живут

Все поэты так мало живут, -
Впрочем, сами они виноваты:
Неполезную горькую жрут,
За неё отдавая зарплаты.

Они ходят с душой нараспашку,
Простывая на подлом ветру,
Примеряют, как галстук, затяжку,
Не желая остаться в миру.

Что им надо, капризным всегда,
Если есть и еда, и работа?
Но срывается с неба звезда, -
И поэт перенервничал что-то.

Пусть сугроб петербургский остудит
Лоб пылающий, будто звезда.
Ничего, что поэта не будет,
Жаль, не будет уже никогда.
(Ольга Волквоа)

Судьба

1. Не мною брошено то слово,
Которое тебя убило.
Не мною выпущена пуля,
Которая тебя убила.
Но мною выпущена птица,
Что полетит тебе навстречу,
Когда пропустишь нужный выстрел,
На эту птицу отвлекаясь.

2. Я распорола бархат итальянский, -
Твоё, наверно, лучшее из платьев:
Ещё один безумный образец
Непостоянной, непрактичной моды.

Ведь дорого и очень неудобно,
В нём жарко, пыль подолом собирает.

Я аккуратно срезала пайетки,
И вытянула нити золотые,
Зато другое сшила для тебя.
Шить не умею, но зато старалась.
Иди сюда. Я помогу одеться.

Зачем тебе балы, где душный зал? -
Он для здоровья плох, а эти взгляды
Кокетов с нездоровой страстью в сердце?
Лишь сифилис от них и гонорея.

Я дам тебе свободу - лучший дар,
Её не купишь за большие деньги.
Пойдёшь гулять, сама себе хозяйка.
Себя покажешь, да других посмотришь,
По всем дорогам, городам и весям.

Вот как, смотри, я для тебя стараюсь!
Как о здоровье о твоём забочусь!
А хоть бы раз сказала мне "спасибо"!

3. Ты в театральный, глупая, рвалась, -
Да я не помогла, - не поступила.
Ну милая, зачем тебе театр?
Чужую жизнь играть, не жить своею.

Я вот тебе придумала сценарий:
Ты будешь продавать тряпьё на рынке,
К тебе придёт твой принц в штанах спортивных,
Живущий в 10-метровом царстве,
Где будешь ты отныне королевой
С тремя детьми, собакой и свекровью.

Он будет приносить тебе копейки,
А ты ему усядешься на шею,
И каждый день - трагедия и драма
Занятно тут разыгрываться будут.

Ты будешь на лице играть невинность,
Хотя всё время спишь с его друзьями.
Смотри, не дышишь закулисной пылью,
А стала драматической актрисой.
... Хоть "истерической" назвал бы мрачно муж.
(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Лунная засыпайка

Дремлют звёздные медведи,
Спит небесный лев,
Лунный кот лежит на пледе,
Нос хвостом пригрев.

Млечный путь залил слюдою
Космоса поля.
Я возьму луну с собою -
Дурака валять.

Пусть луна моя - бумага,
С лампочкой внутри,
Космонавтом или магом
Буду до зари.

Под уютом одеяла
Пусть подарит свет.
А куда с небес девалась -
Это мой секрет.
(Ольга Волкова)

Ночь перед Пасхой

Ты телом скорбно погребён,
Душой сошедший в ад,
И вот тысячелетий стон, -
Колокола гудят.

На свете этом никому
Таким, как ты, не быть;
Весна к довольству твоему
Спешит в зазвончик бить.

Но сердце ждёт иных вестей,
Глушит весну набат:
"Своих оставивший детей
Вернётся ли назад?

Он погребён в сырой ночи,
Уж хладен..." Не дыша,
Дрожит пред пламенем свечи
Озябшая душа.

А ветер молча из небес
Несёт в ответ слова:
"Я тот, кто умер и воскрес,
И кем, в бессмертии чудес,
Навек душа жива".
(Ольга Волкова)

Кашира

Греет, словно кашемиром,
Сердце слово это.
Славься, древняя Кашира,
Город полный света!

Колокольной стариною
Ты под облаками
Славил Господа весною
Долгими веками.

Город джема и варений,
Город златоглавый.
И кипят твои сирени
У Аллеи Славы.

Красоты твоей бессмертье
Остаётся летом
У художника в мольберте,
В сердце у поэта.

И в любом далёком месте
Столь большого мира,
Вспомнит он, берясь за крестик,
Про тебя, Кашира!
(Ольга Волкова)

Коломна

Есть младшая сестрица
У Матушки-Москвы,
Веками молодится,
Не склонит головы, -

Венчальная столица
Князей былых веков;
Не сможешь не влюбиться! -
Ведь нрав её таков:

На битву провожала
Те Дмитрия войска,
И тьму врагов сдержала,
Чья сила велика, -

Кормилась в пост скоромно,
Насильно кровью чад.
Но Кремль - её корона -
Сильнее всё крепчал.

Здесь тень Марины Мнишек
Глядит из башни в сад,
Лжедмитрий снова ищет
Давно забытый клад.

В дни тишины и смуты, -
Он и горел, и цвёл, -
Хранит Старо-Голутвин
Подклеть, где Сергий шёл.

Здесь был Куприн, Алябьев,
Ахматова жила,
Здесь калачей набрать бы,
Да манит пастила!

Усадьбы благосклонны,
Полны дворы вестей,
Колокола Коломны
Приветствуют гостей!
(Ольга Волкова)

Шломит

Пока спала вся Иудея,
О пущей сладости радея,
Ленились телеса вельмож.
Столы ломились от съестного,
Рабы всё приносили снова,
И резал мясо длинный нож.

Гранаты, гроздья винограда,
Душистый мёд, шафран и мята,
И чёрный перец, рут и тмин.
А для услады глаз и слуха
Рабыни, не набивши брюхо,
Платком повязаны цветным,

Вели волнообразно станом
В изящном танце, даже странном,
Что из Востока родом был,
Но всё быстрее и быстрее
Движенья стали, всё пестрее
Платков и рук огонь рябил.

Но вот они остановились
И постепенно расступились,
Когда, укутана до пят,
Вошла ещё одна рабыня,
Скрывая образ свой и имя,
И первый скинула наряд.

И даже Ирод полупьяный
Остановил свой взор стеклянный,
Забавой новою пленясь:
Слетали дорогие ткани
С цветка-девицы лепестками,
На пола каменного грязь.

Вот фиолетовый тяжёлый
Упал, как бедный плат дешёвый,
И был растоптан, не смотря;
Вот синий, в серебристых звёздах,
Как ночь, вот голубой, что создан
В цвет неба, - в пятнах, как заря.

Зелёный, подходящий точно
К её глазам, был скинут срочно
Одним движением руки,
И ярко жёлтый, будто солнце,
Вокруг то кружится, то вьётся, -
И вдруг уносят сквозняки.

Оранжевый, как бы смущаясь,
Она всё медлит, раздеваясь,
На пол отбросить. В нём она
Подходит к Ироду и только
Её коснулся он, и скользко
Слетел покров, - Обнажена!

Лишь на лице, черты скрывая,
Висит повязка огневая,
Кровавым цветом всех дразня;
И стонет Ирод побеждённый,
Вином и танцем возбуждённый:
"Проси что хочешь у меня!"

Но мерзкой просьбой удивлённый,
Он, гордостью порабощённый,
Сдержал обет. И зол, и тих,
Зал сверлит взглядом, сдвинув брови,
Рубины, словно капли крови,
Горят в браслетах золотых.

Рабы и амфоры, и кости
Выносят. Ждут закусок гости.
...Несут! Не уронив едва
Поднос. Раб сбросил покрывало:
На блюде страшно остывала
Почти живая голова.
(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Одиночество, ах одиночество

Одиночество, ах, одиночество,
Сыпет в улицу снег голубой,
Говорю с пустотою, а хочется,
Чтобы я говорила с тобой.

Вечера здесь такие холодные,
Очень тёмные здесь вечера,
Только мне эти страсти погодные
Не приносят ни зла, ни добра.

Расскажи мне плохое, хорошее,
Хоть чего-нибудь мне расскажи,
Как скользишь непривычно подошвами
Ты по льду моей чистой души,

Обижаешься холоду лютому
От моих необузданных фраз.
Я тебе столь далёкому, лЮбому
Говорила б другое сейчас.

Забросала Москву-королевишну
Жемчугами насмешливо ночь.
Я тоску-то свою куда дену уж?
Мне как воду осталось толочь.

Одиночество, ах, одиночество,
Сыпет в улицу снег голубой,
Говорю с пустотою, а хочется,
Чтобы я говорила с тобой.
(Ольга Волкова)

Берегите планету

Не рвите цветы ради прихоти просто,
Не трогайте гнёзда, птенцов не берите.
Земля - заповедник, живой чудо-остров,
Как можете, люди, его берегите.

Лесов с каждым годом всё меньше и меньше,
А вместо полей скоро будут пустыни.
Растут города, и из видов древнейших
Животных, растений не все есть отныне.

Земля задыхается в фабрик тумане,
И рыжих пустынь покрывается медью,
В бетоне, в асфальте, дышать перестанет,
Железнодорожной овитая сетью.

Где птица додо, что людей не боялась,
Где квагга, на зебру похожая очень?
Тарпанов и туров давно не осталось,
Век каждый статистика жёстче и жёстче.

Цветок расцветает в росе рано утром,
И птица поёт, заливаясь, на ветке.
Всё это исчезнет, и в воздухе мутном
Травинка в асфальте и то будет редкой.

Неужто такую планету хотите
Для ваших детей иль чтоб хуже досталась?
Пока что не поздно, прошу, берегите.
И делайте что-то, хоть самую малость.
(Ольга Волкова)

Чёрный тополь

Где камни пахнут миндалём,
Где травы пахнут морем,
Друг к другу нежно мы прильнём
Под старым осокорем.

Здесь птицы ласково поют,
Кузнечики стрекочут,
И нас с тобою не найдут
До наступленья ночи.

А ночью звёзды далеки,
И свет луны неярок,
И тьме холодной вопреки
Пыл поцелуев жарок.

Хоть с ног собьются - не найдут
В тьме чёрной - тополь чёрный,
Где страсть нашла себе приют,
Таясь под плащ узорный.

Спасибо, милый исполин,
Изгоев добрый гений,
Соединитель половин,
Даритель избавлений.

Печаль уйдёт и страх уйдёт,
И вот уж дальше, дальше
И чёрный день, и чёрный ход
И чёрный тополь даже.
(Ольга Волкова)

Вечерняя фантазия

В синем растворяются деревья,
Обнимает вечер города;
Распушила сизонькие перья
Ночь-голубка в линиях гнезда.

Как горох - огни янтарных окон,
Словно смотрят голуби из тьмы.
А на подоконнике высоком
Лунный свет серебряной зимы.

Завалило пылью двор и садик, -
Белой пылью северных широт;
И она примнётся и осядет,
В ложный пух июльский перейдёт.

В грёзах летних брызжется слезливо
Солнце, заточённое в фонарь;
Тишина засахаренной сливой
Катится в июль через февраль.

Скука терпеливою наседкой
Птичку-лето выведет под сны,
Словно утро за оконной сеткой
Ночь-голубка из яйца-луны.

Различимей с каждою минутой
(В первый миг подобные крупе),
Трещинки, проклюнутые утром
На её пятнистой скорлупе.
(Ольга Волкова)

Добрый Чарли

Не поддамся вновь унынья чарам,
Не заноет, затянувшись, рана,
Потому что самый добрый Чарли
Снова улыбается с экрана.

Этот Чарли - бытовой волшебник:
В трудный час непрошенный приходит,
Бескорыстный от хандры лечебник,
Что одет всегда не по погоде.

Чарли - рассмешить любого мастер,
Он за то, чтоб слёзы - лишь от смеха,
Вне любой политики и власти
Сердцу стопроцентная утеха.

Одолели горести, печали,
И хандра, и безнадёга тоже?
Пусть тебе станцует добрый Чарли, -
Это обязательно поможет.
(Ольга Волкова)

Фредди

Старый и ужасно добрый Фредди
Постучал ногтищами в окно:
"Здравствуйте, любимые соседи!
Как вам здесь? Не дует, не темно?

Мне чего-то стало скучно очень,
Может поболтаем по душам?
Пожелать пришёл я доброй ночи
Вам двоим и вашим малышам.

Что у вас за жители в округе? -
Постучишь, - а дома тишина.
Никому не нужен Мистер Крюгер, -
Ни душа, ни шляпа не нужна!"

Дождь по окнам катится, аж плещет,
Заглушает Фреддин голосок;
Дёргается крюк дверной зловеще:
"Вы б меня пустили на часок".

В темноте, сквозь дождь и блески молний,
Виден только чёрный силуэт;
Фредди воет: "Я вас всех запомнил,
Доброты у вас душевной нет, -

Глупые и заспанные клуши!
И чему научите детей?"...
Дверь затихла. Так-то будет лучше.
Злой хозяин - никаких гостей!
(Ольга Волкова)

Предосеннее

Ещё ты веришь в светлый день
И не волнуешься о завтра,
Но тьма крадёт часы затем,
Чтоб колдовать ещё до марта,
И вот уже длиннее тень,
И темноты длиннее мантра.

Пусть звёзды катятся к чертям,
Луна утонет в тучи фраке, -
Не придавай своим чертам
Печали и унынья знаки,
Не дай своим земным путям,
Чтобы их конец исчез во мраке.

Наверно, рано говорить,
Что всё изменится и станет
Другим, и примет новый вид,
И обелится, и растает,
И что горело – отгорит,
И что болело – перестанет.

Теплу обманному не верь,
Всё неизбежно: лютый холод,
Растений смерть, зима потерь…
Бросай поля, срывайся в город,
Открой рывком входную дверь
И не ищи вернуться повод.

Здесь душный жар от батарей,
Деревьев мало и просвета,
Займись делами поскорей,
Не думай, что не будет лета,
И груши мой, и чайник грей,
И слушай радио под это.

Спеши домой, пока к тебе
Досадой осень не прилипла,
И в огороде, и в избе
Не надоело всё: от скрипа
Дверных петель, и анкл бенс,
До туч почасового всхлипа.

Зимы задумчивая дочь,
Обманом, красотой пленяя,
Из летних лап забрать нас прочь
Спешит, наказы выполняя.
Зима – всегда скорее ночь,
Чем день, и это принимая,

Душа привыкнет к холодам,
Как к неизбежному в природе,
И к засыпающим садам,
К пустой теплице в огороде,
К летящим в прошлое годам,
К свободе или несвободе.

И в этот вечер, возвратясь,
Увидишь ты, совсем отвыкнув
От благ, смыв с кожи дачи грязь,
Что тень зимы, к окну приникнув,
На небо впёрла через час
Луны осенней белой тыкву.

И белой тыкве на полу,
И двойнику её над лесом,
Той первой, поданной к столу,
Второй, светильнику всем бесам,
Им, не стремящимся к теплу,
Но лишь к естественным процессам,

Им наблюдать вокруг, пока
И сей и той не источиться,
Одной – лишь долькой, в облаках
Второй в серп тонкий превратиться,
Ведь через год, наверняка,
Тому же самому случиться.

Луна-свидетель, белый глаз,
Слепой белок, уродство смерти,
А может быть, сквозь узкий лаз
В день, свет – подобие отверстий,
Одно спасение для нас,
И, впрочем, лучшая из версий,

Но вроде чёрных дыр, когда
Дыра, а в самом деле - плотность,
Обман, сегодня и всегда,
И безысходность, безысходность;
Сочится чёрная вода
И заливает стёкол плоскость.

И в чашке стынет чёрный чай,
В нём - бра, луны двойник уютный,
И растворяется печаль
Очередной борьбы минутной
С собой, и радость невзначай
Появится в тревоге смутной.
(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Хаги-Ваги

"Кто их купит? Глупые вопросы!
Покупают, я сама взяла".
За витриной - радужные монстры,
Воплощенье плюшевого зла.
Не хватило б маме всей отваги
В руки взять, - но тащит с воплем дочь:
"Ну купи, купи мне Хаги-Ваги,
Без него мне жить уже невмочь!"

Мама говорит: "Ну покажите,
Это обезьяна или что?"
И на шею лезет полкожитель
К девочке в индиговом пальто.
В магазине много всякой шняги,
Но диктует мода свой каприз:
Синенький уродец Хаги-Ваги -
Самый предвкушаемый сюрприз.

"Много ли ребёнку счастья надо? -
Продавец вздыхает. - Пустяки!"
Сдачу пересчитывает рядом,
Усмехаясь в жёлтые клыки.
Знают как завлечь универмаги
Барахлом, навязанным стране.
Показалось маме: "Хаги-Ваги
Даже шире улыбнулся мне..."

Пять минут по улице ходили,
А когда вошли они в подъезд,
Вдруг глаза игрушки засветились,
Кажется, сейчас кого-то съест.
Руки стали липкими от влаги,
Шепчет мама: "Брось его скорей,
Говорят, что страшный Хаги-Ваги
Душит ночью маленьких детей".

Даже лифт свой ждать они не стали,
Бросились по лестнице наверх,
Заперли скорее дверь из стали,
И раздался где-то громкий смех.
Но объятий плюшевых миляги
Захотела девочка в душе,
Через час пришла, но Хаги-Ваги
ПОЧЕМУ-ТО не было уже.
(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

Винни-Пух и Пятачок

За медолюбие, за дерзкий нрав
Бер был наказан золотой иглою,
Колючей шпагой,
Острою занозой,
Халиктовым нежданным остриём,
Из чресел полосатых предъявленным,
И потому хотел воскликнуть: боги!
Но говорить не мог и зарычал,
И кубарем с небес упал на землю,
Израненный, как воин среди битвы,
И убежал пристыженно один.

И дикий вепрь,
Что поодаль стоял,
Ел желуди и рыл клыками землю,
И не боялся злой атаки клонов,
Вельми дивился
и зело был озадачен.
Что шпаги, что alae слюдяные?
Он слишком шкуру толстую имел,
И лоб и нос - всё было бронебойным;
И пуль он избегал, не только пчёл.
Он мёд с рожденья сроду не вкушал,
Знал только сладость вырытых кореньев,
И желудями жирными питался.
Медвежья боль, паденье медвежье -
Бессмысленными нынче показались:
Он осторожен был, не скудоумен, -
Он сроду бы на древо не залез,
Вовеки не стремился к небесам,
Поскольку на земле неплохо кормят.
(Ольга Волкова)

Мазиловский пруд

Где текла речушка Филька,
В травах прыгала кобылка, -
Тяжелее пирамид
Монолитный дом стоит.

Где велися разговоры, -
Лишь высокие заборы,
Там где лавочки стояли, -
Даже щепочка едва ли.

Там, где яблони росли, -
Лишь асфальт лежит в пыли.

Неизменен только пруд, -
Что ж его не уберут?

Было б ровно, - ну и славно;
Средь бездушной новизны -
Вроде крови полной раны,
Память прежней тишины.

Отражает он собою,
Неизменно, с прежних дней,
Сад и небо голубое,
Домик бабушки моей,

Платье пёстрое соседки,
Что ходила, семеня,
Кур-пеструшек, сливы ветки,
И дошкольника-меня.
(Ольга Волкова)

Пуля

...
Ты
та,
что в Пушкина вошла,
та,
что из Лермонтова вышла,

Ты совершенна и кругла,
И воплощенье формы высшей
Фигуры.

Чёрная дыра -
сплошь коридор пустой колодца
Васильостровского двора,
где эхо страшное смеётся, -

Там ты была, Туда тебе
Ещё вернуться будет время;
Как звук, летящий по трубе,
Ты путь прокладываешь верно.

Вот твой маршрут, и он далёк:
От чёрных стен до речки чёрной,
С кавказских гор по Ржевский лог;

Он создаёт рельеф узорный
Твоих невидимых следов
Сквозь груды тел в обломках судеб;
По карте сёл и городов
Столь длинный путь, но длинный всуе;

Ты прикреплялась, как значок,
У сердца на рубашке белой,
И источала вишни сок –
Рубашка под тобой алела...

Сквозь белый дым, как белый шар,
Глаза слепит нежданный выстрел,
И тело чувствует удар
И падает, как плод, что вызрел,

И остывает, как луна,
Свинец холодный в слабом теле,
И тьма, и вечно тишина,
И белый снег на лапах ели…

А если б мимо чуть рука
Его вела, да задрожала,
И разделились облака,
И солнце высунуло жало,

То был бы гений жив, и жив
Участник каждой из дуэли, -

.......

Не так бы мы потом радели
О наказанье страшной лжи.

Они б ещё успели что-то
На длинной жизни рубеже,
Но в срок проделана работа,
И всё предписано уже:

Кому стрелять, координаты
Где он стоит, куда рука
Его направлена, и даты,
Что будут вписаны в века.

Виновны мы, не знаем словно,
Нет, нет,
не в том, что не спасли,
А в вечной травле, вечной ловле;

Соорудили из Земли
Сплошь полигон и цех забойный
Для изумительных людей:
С достойным рядом недостойный,
Где Мойрой выступит злодей.

И так, тяжёлая, большая,
Как лань живая, и в крови,
Земля, извечный путь свершая,
Бежит, как жертва нелюбви.

И, так же, жертву карауля,
Одна, летящая сквозь мрак,

Планета,
круглая
как пуля,
Не остановится никак...

(Ольга Волкова)
… показать весь текст …

На острие ножа

По краю, по самому краю,
Я хожу на острие ножа.
Глядите ангелы я играю,
И жизнь вовсе не плоха.

В игре есть разные моменты,
Учитывая, что жизнь игра.
Подобно киноленты,
Проносится жизнь моя.

Мы ходим все по краю,
По лезвию ножа.
Если в жизнь я играю,
То она не страшна.

Ведь в игре как мы знаем,
Есть жизнь и не одна.
В ней очки мы набираем,
А в жизни надо нам бабла.

ссылка

Заяц и сорока Сказка в стихах

Серый заяц жил и жил,
Болтуном в лесу он слыл.
Как-то заяц брёл в лесу,
Радость нёс денёк ему,
Песни громкие он пел,
Вдруг зайчонок онемел,
На тропинке лось лежит,
Лось и ног не шевелит.
Заяц дело в лапы взял,
Заяц громко закричал:
- Потрудился я, слов нет,
Будет славным мой обед!
Съем лося в один присест,
Мне не лить пустых словес!
К зайцу тут сорока, прыг,
Клюв она раскрыла вмиг:
- Вижу, заяц, ты храбрец,
Всем бойцам в лесу боец,
Вот лося, смотрю, добыл,
Как тебе хватило сил?!
Слов зайчонок не берёг,
Он болтать часами мог:
- Я охотник ещё тот,
Всех судьба такая ждёт,
И зверей, и тех же птиц,
И лягушек, и мокриц!
Нос любому я утру,
В порошок слона сотру!
Та сорока не молчит,
На весь лес она трещит:
- Дичи здесь полно вокруг,
Научи охоте, друг!
Заяц думать не умел,
Заяц в речи не робел:
- Научить тебя пустяк,
Делай ты, сорока, так,
Коль увидишь свой кусок,
Ты не прячь слова в песок,
Криком полни ширь небес,
В страхе пусть застынет лес,
В страхе том умрёт любой,
Сытой будешь день-деньской!
И сорока вмиг за ум:
« Не свихнуться мне от дум!
Крикну тут же я, дружок,
И тобой наемся впрок!»
Крик сорочий лес покрыл,
Заяц шустро вдаль убыл.
Зайцу вслед она глядит,
Взгляд её огнём горит:
- Он, однако, не упал,
Видно, голос мой дрожал!
Нервы мне бы поберечь,
Криком нужно воздух сечь!
Тут как тут пред нею волк,
Речь он грозную завёл:
- Что ты горло своё рвёшь,
Так до ста не доживёшь?!
У сороки хитрый взгляд,
На уме её расклад:
«Толк с тебя мне выйдет, друг,
Коль ты так уж близорук»!
И сорока снова в крик,
У сороки страшный лик,
Криком гнёт сорока куст,
Ей не жалко птичьих уст.
Вдруг сорочий голос смолк,
Не возьмёт сорока в толк:
- Что ж не падаешь ты, друг,
Не берёт тебя испуг?!
Как скала стоишь пред мной,
Ты, видать, хитрец большой!
Волк не в меру удивлён,
Рассмеялся громко он:
- Почему я должен пасть,
Пред тобой поклоны класть?!
С головой твоей беда,
В голове твоей вода!
Развернулся волк и в путь,
Стал он ход в деревню гнуть,
А сорока волку вслед:
- Сам несёшь ты дикий бред!
Сам не дружишь с головой,
Потому такой худой!
Ёжик вдруг предстал пред ней:
- Голос свой ты пожалей!
Сколько можно так кричать,
Ты мешаешь детям спать!
Да сороке в радость ёж:
«До чего ты, друг, хорош!
Точно знаешь в пище толк,
Все сусеки, видно, смёл»!
Вновь раздался дикий крик,
Ёж сердитый сделал лик.
Вдруг сорочий ор утих,
Ей не прятать слов чудных:
- Что ж не падаешь ты, друг,
Не берёт тебя испуг?!
Ёж ответ сороке дал,
Гнева ёжик не скрывал:
- Больно ты на крик щедра,
Горло, слышу, рвёшь с утра!
Ты больна, видать, как пить,
Языка мне не носить!
Ёжик с тропочки свернул,
Путь он к дому повернул.
Подняла сорока крик,
Ей не спрятать хмурый лик:
- Без советов обойдусь,
А кричать я научусь,
И тогда поберегись,
По кустам все хоронись!
Только с этих самых пор,
Не унять ей глупый ор,
Всё кричит она, кричит,
Всех зверей в лесу смешит,
И букашек, и жучков,
Мошек всех и паучков!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет,
Где сорочий слышен крик,
Те охотники там вмиг,
Это им счастливый знак,
Не попасть им уж впросак,
Есть в том месте точно дичь,
В беге лишь ты не граничь,
Не считай в лесу пеньков,
С мясом будешь и здоров.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

… показать весь текст …

Бродят тучи дождевые...

Бродят тучи дождевые,
Пахнет утренней грозой.
Кони резвые гнедые,
Устремились на покой.
Дождь приходит осторожно,
Поливает даль и ширь,
Моет нежно придорожный,
Деревенский монастырь.
Вдоль дорог и косогоров,
Свечки сосен и берёз.
Дождик кажет буйный норов,
Заливает старый плёс.
Пьют взахлёб щедроты неба,
Луговины и поля,
Ветерок в колосьях хлеба,
Ищет музыку дождя.

Автор: Виктор Шамонин-Версенев

Оранжевый мир за гримасой боли.
Мне надоела карамельная ложь.
Бутоны роз на деле – шипы, а кролик
Так на удава вдали похож.
Я кисточкой тонкой рисую сердце.
Коснусь рукою – душа болит.
А можно было б уже одеться,
А можно было б о стены плит
Долбиться долго, рисуя слезы...
А можно было б себя – в поток.
А можно было б... к чему курьезы?
Я новый жизни начну виток.