Любимые статусы пользователя Пётр Цезаревич Квятковский - 19.

Отпуск

Какая сказка ночи этой...
Мы окунулись в извилины дорог,
Разделим с ними волшебство рассвета
И к морю постучимся на порог...

Приятный вечер, расправляют крылья корабли...
Отсчёт начнём свой втихаря,
Короткие считая отпускные дни,
В последнюю неделю сентября.

Спасибо! Скажем морю мы
И солнца, напоследок, прихватив
Припрячем в чемодане поцелуй любви,
Потом примерив по веснушке, на двоих.

Весна идёт!

Воздух наполнен живительной влагой,
Дышит земля, просыпаясь от сна.
Звон ручейков с пересвистами птахи,
Всюду гласят, что вернулась весна!

И в ожидании явления чуда,
Дива - Природа является вновь,
В образе нимфы в зелёных нарядах,
Вновь обновляя весеннюю кровь!

28.05.20.

День ценою в жизнь.

Дайте этому дню случиться,
Распознав все желанья души.
Полной грудью вздохнуть и услышать,
Сердца стук, растворившись в тиши.

Ощущая природы призывы,
И касаясь серебряных струн,
Возродиться душой и в порыве,
Разложить предсказания рун.

Дайте этому дню случиться,
Так, чтоб кругом пошла голова
И безумно в кого-то влюбиться,
Даже если осудит молва.

Дайте этому дню случиться...

16.11.20.

Возвращение

Хорошо под плакучими ивами
Вспоминать на траве у пруда:
Ах, какими мы были счастливыми,
Беззаботными в детстве тогда.

Родниковой водицею чистою
Пруд манил нас к себе иногда…
До чего же мы были ершистыми
В подростковые наши года.

Гладь его с голубыми отливами,
По утрам – чуть туманила мгла.
Мы, наверное, были красивыми, -
Юность наша здесь тенью легла.

Ликовали, мечтами охвачены…
Пруд покинут, как отчий порог;
Наша молодость где – то растрачена
На ухабах житейских дорог.

Хорошо, что мы были счастливыми,
А теперь – то болезнь, то нужда…
Я сижу под плакучими ивами
У любимого с детства пруда.

Сомнение

Я днем и ночью по тебе тоскую,
Ищу к тебе подходы и пути.
Нет, я тебя нисколько не ревную,
Но отчего костер горит в груди?

Твой образ мне ночами снится:
Неужто, впрямь, не в глас, а в бровь
Попала мне сверхмощная частица
С бесхитростным названием «Любовь»?

Неужто, вправду, я тобой болею,
Неужто все с годами не пройдет?
И я вскочить со всеми не успею
В вагон попутный или самолет.

Нет, образ твой со временем растает,
Развеется как пепел или дым;
Костер в душе моей не запылает,
И мне не быть с годами молодым

ПОРОКИ

Ничто не вечно в этом мире:
Всему началу есть конец.
И я, живя в своей квартире,
Несу терновый свой венец.

Несу и в радости, и в муке,
Всему подвержен в мире я…
Жизнь открывает мне науки
И тайны вечной бытия.

Живу делами я земными,
Их не отложишь на потом,
Я как цепями скован с ними,
И остаюсь я их рабом.

Я раб надежд всех и стремлений,
Тревог, пленительных страстей…
Быть может злой таится гений
И рвет мне душу до костей.

И я, как путник иль прохожий,
Премудрость жизни познаю:
Возможно чьи – то судьбы схожи,
Но не похожи на мою.

Я не соперник всем порокам,
Они, и вправду, не легки
И своего всегда ждут срока,
Как пауки иль сорняки.

Они живут со мной в квартире,
Терзают душу иногда.
Жаль, что пороки вечны в мире
И неизменны никогда.

ГОДЫ КАТЯТСЯ…

Годы катятся словно камешки,
Время точит нас как вода.
Вот уж нет моей родной матушки,
Но моя еще светит звезда.

Будь мы мудрые или гордые –
Не уйдем от житейских потерь.
Не спешите вы люди добрые, -
Все войдете в печальную дверь.

Жизнь, как реченька, по проталинкам
Моет в наших висках серебро…
В деле праведном, самом маленьком
Вы сумеете сделать добро.

На какой меже или версточке
Оборвется житейский наш глас?
Не горюйте о нас наши деточки, -
Наша жизнь продолжается в вас.

Годы катятся словно саночки,
Жизнь торопит нас как всегда.
Чьей – то нет уже родной мамочки,
Но зажглась молодая звезда.

КАКОЕ ОБЩЕСТВО БУДЕТ?

Я познавал жизнь не в романах,
Как все, о многом я мечтал.
Я не бывал в заморских странах,
Зато осилил “Капитал”.

Познать я Ленина стремился,
Как будто в этом мой удел,
И так прилежно я учился,
Что полысел и поседел.

Читал я Сталина, Хрущева,
А Брежнев в речи был мастак,
И вот в эпоху Горбачева
Я узнаю, что все не так.

Что мы не так все годы жили:
Какой позор, какой Пассаж!
Тому ль нас классики учили?
Иль все то блеф, или мираж?

Во всем спокойно разобраться,
Отвергнув догмы и запрет,
Не надо нам сражаться, драться
За то, к чему возврата нет.

Какое общество все ж будет -
Никто не знает наперед,
Чтоб в нем жилось получьше людям, -
Названье ж кто - то подберёт.

ДЕНЬ ВОЗНЕСЕНЬЯ

В день святого вознесенья
Ранним утром поднимусь,
В светлый час благодаренья
Я тихонько помолюсь.

В Вознесение Христово
Светла радость снизойдет;
Я прочту молитвы слово –
Сердце и душа поет!

Утреннее величанье –
В храмах праведно поют.
Призывают к покаянью,
Службу Ангелы несут!

В день Христова Вознесенья
Взором к небу устремлюсь,
В день Великого Спасенья
Я за предков помолюсь.

С Ангелами успокоит
Души бог на небесах.
Тайну бытия откроет
С покаянием в сердцах.

ВРЕМЯ

Время облаком нынче клубится,
Как весенний туманный рассвет
Я не знаю со мной, что случится
Через пять иль одиннадцать лет.

Время мысли сжимает до боли,
Ставит массу житейских проблем,
Будто впрямь я в какой – то неволе
Иль живу я стране теорем.

Время давит мне сердце и тело,
Старит душу с годами мою.
Неужель моя жизнь отшумела
Иль стою я у ней на краю?

Нужель меня время поглотит,
Растворит среди белого дня?
Иль сгнию я, как мох, на болоте,
Не дав людям тепла и огня?

Нужель так уж все отшумело:
Жил иль не жил земной человек…
Заглянуть мне бы очень хотелось
В двадцать первый по времени век.

РАЗДУМЬЯ ПЕРЕД СТРАДОЙ

Надо мной шумят тополя,
В небе кружится птичья стая,
А вдали - все поля и поля,
И не видно конца им и края.

Время птицей летит на ветру,
Не дает отоспаться мне вволю.
Разбуди меня, мать, поутру,
Я хочу разгуляться по полю.

Оседлаю я «Дон», как коня,
И направлюсь к пшеничному полю
(Оно нежно так манит меня)
Разделить хлеборобскую долю.

Ветер, солнце, колосья и пыль –
Это все мне до боли знакомо,
И роса, как слеза, и ковыль,
И в рядках золотистых солома.

Знаю я, что упорным трудом
В жизни много можно добиться.
Счастья нет – не стоит под окном,
И богатство - не райская птица.

Ночь глухая легла за селом,
А мне все от раздумий не спится.
В хлебе завтра за каждым столом
Моего труда будет частица.

ПИСЬМО ОТЦА

Моя добрая доченька Лена,
Мой Андрюша, сынок дорогой,
Где бы я в отдалении не был.
Отыщу я дорогу домой.
Я приеду, возможно, под вечер,
Вы навстречу броситесь мне;
Подниму я вас выше на плечи
И прижму крепко – крепко к себе.
И мы будем шутить и смеяться,
Рассуждать о серьезных делах,
Станет мама нам улыбаться,
Говоря о своих пирогах.
И под нашей семейною крышей
Будет радость, дружба и свет,
И с вами я рядом услышу
Песни счастья, любви и побед.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Ты одел мне на палец кольцо,
Я от радости вся онемела.
И горело зарею лицо,
Нужных слов я сказать не сумела.

А священник крестом и водой
Делал легкие пассы и жесты,
Говорил: «Перед всякой бедой
Я желаю всегда вам быть вместе.

В жизни много соблазнов, утех,
Только счастья вы в них не ищите.
И совсем непростительный грех,
Если мать и отца вы не чтите.

Вам в согласии жить и добре,
Ловить счастье, хотя б на мгновенье,
И в веселой своей детворе
Постоянно искать вдохновенье.

Как бы жизнь ни была хороша.
Но на все существуют причины…
Я хочу, чтобы ваша душа
Была доброй до самой кончины».

ПЕСНЯ

Где же вы, те годы молодые,
Юности задорная пора.
Для меня теперь уж вы иные,
Да и я не тот, что был вчера.

К вам любовь еще я не утратил,
Дорогое в памяти храню,
И своею песнею, как дятел,
Я к себе друзей своих маню.

Эта песнь о юности прохожей,
О местах мне близких и родных,
О любви «с хорошей песней схожей»
О друзьях и сверстниках моих.

Все сильней она меня тревожит
И к себе прохожего зовет.
Кто – нибудь другую песню сложит,
Но и эта песня не умрет

С ней прошел тропинки я крутые,
Все пути я повторил бы вновь,
Лишь вернуть бы годы молодые
И свою чудесную любовь.

КОЛОКОЛА

В душе моей звонят колокола,
Звенят они тревожным перезвоном,
Звонят, когда не клеятся дела
И жизнь идет причудливым законом.

И никому – то дела вовсе нет,
Как я живу и чем я в жизни занят,
И сколько б мне не выпало всех бед.
Они со мной останутся, как память.

Я утешаюсь тем, что не один
Хватил с лихвою тяготы всей жизни.
Но я как сын, отец и гражданин
Всегда служил народу и Отчизне.

Мне говорят: «Высокие слова
У нас сегодня не в почете…»
Но боль в душе у каждого жива –
Кто испытал падение на взлете.

Я никогда пред жизнью не робел,
Да и сейчас не отступлю, не струшу,
Каким бы трудным ни был мой удел,
Не закричу: «Спасите мою душу».

А в ней всегда звонят колокола,
Натягивают нервы, словно струны,
Особенно, когда нейдут дела,
А в них мы - не кудесники – Перуны.

И так всегда, с началом всех начал
Живем мы по причудливым законам.
Но где – то свой у каждого причал
С неколокольным – медным перезвоном.

ПОСЛУШАЙ

Я тебе расскажу про любовь –
Это дивное чувство природы.
Только ты подожди, не злословь:
У семян полноценные всходы.

Я тебе подарю не звезду,
А душевную звучную гамму,
И две жизни я рядом сведу:
Я люблю тебя больше, чем маму.

Проживу мне отмеченный срок,
Расплескаю ль душевную чашу…
Но любовь – это все же порок,
Только жизнь украшающий нашу.

В повседневном труде ль, на войне
Для меня – это лучшее средство.
Ах, сложить бы его нам вдвойне
Да и детям оставить в наследство.

ПИСЬМО ЖЕНЕ

Моя милая Валя, напрасно
Не терзайся злодейской – тоской
В нашей жизни все будет прекрасно,
И к тебе я вернусь вновь домой.
Я прижмусь к долгожданному телу,
Соберу с губ тепло твоих жар,
И в тот вечер, чтоб я ни делал,
Заглушу буйной крови пожар.
И никто в нашей жизни не сможет
Омрачить дружбу прожитых лет;
И с тобой я вновь приумножу
Наше счастье и радость побед.
А, сейчас из сторонки далекой
Ты пришли поцелуй и привет:
Без тебя я совсем одинокий…
Буду ждать от тебя я ответ.

ЛЮБОВЬ

Писали многие поэты
О ней в былые времена,
До нас дошли ее приметы,
И среди нас живет она.

Но я не верил тем приметам,
И чувств душевных не имел,
И говорил еще при этом,
Что для нее я не созрел.

Но годы бешено летели,
И сердцу чудилась весна,
И мне в какой – то день недели
Вдруг повстречалася она.

Она ничем не привлекала,
О ней я в жизни не мечтал.
Но что – то сердце волновало
И обжигало как металл.

И все во мне переменилось.
С тех пор покоя я не знал,
И понял я, что – то случилось,
Что в жизни каждый испытал.

МЫСЛИ О ВЕЧНОМ

Я не ищу себе пророка,
Живу не мыслию одной.
Возможно я по воле рока
Шагну когда – то в мир иной

Но я не верю в неудачу
На скользком тернистом пути.
И если падаю, не плачу,
Мне все равно надо идти.

И путь мой - вечная отрада,
В нем есть начало и конец.
Пусть грешник я, но мне наградой
Терновый будет все ж венец.

А в жизни многое сравнимо -
Своя, чужая ли беда,
Но не горит костер без дыма,
Не греет яркая звезда.

Свою имеет счастье цену,
Культура – зеркало души,
Иной с трибуны «гонит пену»
И с перестройкой не спешит.

А кто – то просто выжидает,
Авось наступит звездный час,
Когда – то ж буря затихает –
Такое было уж не раз.

Но в массе бурного потока
Случалось всякое не раз,
Возможно в нем по воле рока
Пробьет и мой последний час.

ЛЮБОВНАЯ ПЕСНЯ

Кто из нас не любил, не страдал,
Кто не пролил душевную чашу;
Кто из нас не искал идеал,
Чтоб мечтой овеять жизнь нашу?

Ох, уж эти мечты, словно сны,
Нашей юности сладкие грезы.
Кто не ждал той счастливой весны
И не плакал, как плачут березы?

Кто из нас не метался во мгле
На распутье, свой путь выбирая?
Ох, как много на нашей земле
Грешных дел и поборников рая.

Чья – то где – то тоскует душа,
Может, близко, а может, далеко…
Ах, любовь, как ты все ж хороша,
Но бывает и ей одиноко.

ПОСВЯЩАЕТСЯ N. N

Я расстался с тобой, дорогая,
Но не знаю, по чьей уж вине.
Может, жизнь наступила другая
Или жребий такой выпал мне?

Я люблю, но теперь уж не женщин,
Видно, стал я для них грубоват,
Хотя чувств моих вовсе не меньше
И они возросли во сто крат.

Я люблю эту весну и осень,
Синевою, что дышат во мгле.
Я люблю тебя, Родина, очень,
Что растишь ты меня на земле.

И остался мне в жизни наградой
Милый образ, тоскою гоним.
Но мне личного счастья не надо,
Лишь жилось бы счастливо другим.

РУКИ МАТЕРИ

Милые добрые руки,
В них столько любви и огня!
При встрече и при разлуке
Они обнимают меня.

Суровые годы, как муки,
Чуть – чуть вспоминаются мне –
Вот эти с мозолями руки
Трудились в любимой стране.

Пахали и сеяли в поле,
Солдатское шили белье
Чтоб страшных войн не было боле,
Чтоб дружное стало житье.

Их руки - могучая сила,
Опора в решающий час,
Поэтому так они милы
И дороги в жизни для нас.

И я, пребывая в разлуке,
Смотрю на вечерню зарю,
Но чувствую матери руки.
Которые благодарю.

ВЕЧЕР НАДЕЖДЫ

Синей дымкой окутался вечер.
Только звезды, как свечи горят.
Ну зачем тороплюсь я на встречу,
Одев свой самый лучший наряд?

Этих встреч было в жизни не мало…
Были звезды, светила луна,
А вот эта мне символом стала,
Всколыхнула всю душу до дна.

Легкий ветер ласкает мне плечи.
День прошел в ожиданье с тобой.
Каждый вечер спешу я на встречу,
Как с надеждой своей и судьбой.

Радость наша и наша тревога
Мне в награду с тобою дана.
И любовь – жизни нашей дорога –
Сохраню я на все времена.

О СУДЬБЕ

Я судьбы своей не знаю:
Не видна моя межа.
Может смерть таится с краю
С острым лезвием ножа.

Может, я в студеном море
В бурных волнах утону.
Иль в тоске иссохну, в горе,
Иль в лавину попаду.

Может я в атаке пылкой
Преступлю свою межу
Иль в компании с бутылкой
Под нее и угожу.

Может прямо на работе
Хватит инсульт иль инфаркт
Иль на дружеской охоте
Попаду вмиг в катафалк.

Может на крыльце ступеней
Поскользнусь на скользком льду,
В день торжественный рожденья,
Смерть негаданно найду.

Мне пожить еще бы малость –
Затеряйся жребий мой!
Приходи ты только в старость,
Смерть моя ко мне домой.

ПОКАЯНИЕ

Оглянуться бы мне на себя,
Посмотреть самым пристальным взглядом.
Кто – то скажет, вполне не шутя:
«А зачем это всё тебе надо?»

Может, жил я не так, как хотел,
Потому и напакостил людям.
Может, просто дымил, не горел
И душой от природы был блуден.

Может, я пресмыкался всегда,
Не имел своих собственных мнений,
Оттого на груди и звезда,
Как печальная дань поколений.

Может, я умилялся собой,
Говорил сладострастно так в зале,
А сидящие (с горькой судьбой)
Неприветливо дружно молчали.

Может, я никудышний отец,
Отщепенец свершений эпохи.
Может, я подхалим и подлец,
И дела мои вовсе уж плохи.

Может, нет впереди мне пути,
Перестроиться хватит ли силы?
Может, лучше мне всё унести,
Как отжившее, в тайны могилы.

Соцветие

Распускается дивным соцветием,
Не нуждаясь в простом междометии
Слова "здравствуй", закат цвета "осень"
В лабиринтах вейму́товых сосен.

Вновь отметив своё рождение-
Исчезнет тот час, встретив созвездия.
Погрузится в их "мракобесие",
Ночь и день сидя в заточении.

Но пока не теряя в тенденции
Факел оранжевой флуорисценции
Будет смотреть в своё отражение
Там, где вода не меняет движения.

Конусы сосен вспыхнут закатом,
Озарится хребта колоннада,
Жидкого золота стекающей лавой
Потечёт по полям пятен - павой.

Доносится звуков столпотворение,
Словно для ночи трубя оглашение.
Та придёт, застелив тьмой кринолиновой
И потухнет под ней уголёк последний, рубиновый.

Бурый медведь ища ствол медоносный,
Чуть запоздал, упустив с виду лосося.
Он у воды рыча еды себе просит,
Далеко рык она с собою уносит...

Древа скелет на пригорке - сухой,
Не в этом году он прощался с листвой.
Дупло заброшено в нём, даже, осой,
На празднике жизни-одинокий, изгой...
23.03.2026

Анимус

У каждой женщины внутри сидит
Свой "Анимус".
Он мышцами души играет,
Не хуже, чем на скрипке Страдивариус
И за чистотой души следит
По-строже , чем за законностью
Блюдёт нотариус.
Порой, бывает въедлив он
И приставуч, как кариес.
Без силы этой не выжить ей ,увы,
В реалиях.
Он добр, прекрасен и щедр в её
Фантазиях.
Любите женщин вы, мужчины,
Не превращайте светлые мечты их
В эвтаназию!
20.04.2025

Бывает путь.

Порою в жизни нашей путь свой выбираем, что он не прост, тяжёл, мы это понимаем.
Ногами чтобы по нему ступать, и никогда уже не сожалеть, и даже не думать отступать.
Как будто бригантина, что ветер в паруса собирает и волны бури злые носом рассекает.
Мы сеем звёзды на своей тропе, то искру счастья зажигая, то боль свою оставим в глубине.

И мы идём сквозь радость и печаль, огонь в наших сердцах не унять, что учит жить, любить и побеждать.
И каждый шаг — как высеченный знак, в пути живёт, ни дни, ни годы, ни времени поток его уже не сотрёт.
А ветер всё шепчет в снастях судьбы: «Твой парус я надую, пусть в сердце огонь горит!» «Держись, не предавай мечты!»
Они горят — те искры давних огней дней, И в их сиянье видим мы опять ту тропу, что нам судьбой дано принять.

Бывает путь ведёт — как будто горный серпантин, и не вздохнуть, и тяжело дышать среди седых вершин.
То острый — будто нож судьбы. Где каждый камень — у обочин, как шрам и след нашей борьбы.
Однажды тропка запетляет, где только эхо прошлых дней, ведёт сквозь лес сомнений и тусклых теней,
Но мы встаём упрямо сквозь туч свинцовую вуаль, где ведёт нас вера через жизни суровою даль.

Идёшь — а под ногами хрустят осколки того, что «было», мечты, что не сбылись, но всё же они не остыли.
Там ветви шепчут о потерях, о том, что уже не вернуть, и корни, словно руки, хватают и цепляются за путь.
А где-то ниже, у подножья, вьётся тропка без тревог, но нам не выбрать тихий путь — зовёт нас разума чертог.
Ведь в высоте — не только холод, не только вой ветров, там свет, что льётся сквозь туман, как голос далёких веков.

Порою в жизни всем, кто путь свой знает, так важно пройти его суметь, как странник, что по звёздному маршруту ступает.
И мы идём, не опуская взгляда, сквозь росы утренних надежд, где солнце — словно наша награда.
А если вдруг сорвёмся мы в пропасти пасть, где тьма клубится, как туман, в груди огонь не даст нам пропасть.
Пускай путь извилист, но он только наш, в нём каждый шаг, что сделан — судьбы не простой хронометраж.

Бывает путь ведёт — как будто горный серпантин, и не вздохнуть, и тяжело дышать среди седых вершин.
То острый — будто нож судьбы. Где каждый камень — у обочин, как шрам и след нашей борьбы.
Однажды тропка запетляет, где только эхо прошлых дней, ведёт сквозь лес сомнений и тусклых теней,
Но мы встаём упрямо сквозь туч свинцовую вуаль, где ведёт нас вера через жизни суровою даль.


В пути мы сеем времени зерно: то радость светлую взрастаем, то боли тьму вдруг оставляем, как пятно.
Путь наш течёт стремительно, как будто река, то тихая, то бурная, что вьётся лентой сквозь века:
Но дух, рождённый из стремлений, ведёт нас смело, где прошлые ошибки за спиной останутся лишь тенью.
Мы строим мост из добрых дел, чтоб перейти через разлом сквозь буран и холод, сквозь бурелом.

И если вдруг споткнёмся где-то, у края пропасти, во мгле, пусть путеводная звезда нам укажет путь наш на земле.
Как дерево сквозь годы крепнет, хранит мудрый счёт колец, так опыт в нас неустанно зреет, сквозь боль и радость наших сердец.
А в час, когда придёт покой, под шёпот вечности седой, мы скажем: «Каждый миг земной был наш — и он живой!»
Пусть были бури и туманы, следы как шрамы на земле, но мы смогли пройти до самого конца остаться верными себе.

Бывает путь ведёт — как будто горный серпантин, и не вздохнуть, и тяжело дышать среди седых вершин.
То острый — будто нож судьбы. Где каждый камень — у обочин, как шрам и след нашей борьбы.
Однажды тропка запетляет, где только эхо прошлых дней, ведёт сквозь лес сомнений и тусклых теней,
Но мы встаём упрямо сквозь туч свинцовую вуаль, где ведёт нас вера через жизни суровою даль.

… показать весь текст …

Выдержка.

Когда идёшь ты вёрстами судьбы, умей терпеть её невзгоды, однажды не избежать тебе борьбы.
Как парусник в пучине тёмной, сквозь бури и грозы ты мчишься сквозь шторм и сквозь невзгоды,
Пусть скалы грозные как стены, где волны встают ледяные, в тумане горькой перемены,
Терпение — твой верный якорь, что держит в бурю у земли. Не падай духом, в конце пути горят огни!

Как буревестник сквозь бури и дожди ты летишь над пучиной океана к своей свободе она в дали туманной,
Пусть скалы мощные, как стены крепостные, грозятся тебе путь закрыть, а волны встают ледяные, но дух твой страху не укротить.
В тумане горькой перемены, где горизонт едва виден вдали, ты помни: в сердце — огонь нетленный, он вспыхнет, чтобы путь найти.
Упорство — парус, что ловит надежду, когда вокруг лишь тьма и гром, оно поднимет тебя над бездной и озарит путь огнём.

Выдержка — компас в руках сильных, умелых, что верно ведёт сквозь мрак и шторм отчаянных и смелых,
Вера — маяк на краю вселенной, его свет никогда не погасят ветра, он горит там, в дали сокровенной, где ждёт тебя мечта.
И когда злая буря вдруг стихнет, рассеется мгла и туман уйдёт, ты увидишь, как солнце вспыхнет, как заря над тобою взойдёт.
Там, у берега, сквозь тернии, сквозь рок, где волны ласкают песок, ты поймёшь: ты прошёл и достиг родной порог.

Твои мечты рассвет найдут, а трудности они — как будто перевалы, что к горным высям возведут.
И каждый камень на дороге, что больно ранит босый след, становится ступенью к Богу, к вершинам праведных побед.
Умей читать следы на тропах — они расскажут про былое: кто падал и вставал в потопах, тот обретал своё живое.
Так шагай, не опуская взора, сквозь мрак и холод, сквозь года, ведь даже в самой тёмной ночи горят звёзды в небе всегда!

Когда идёшь дорогою судьбы, и вьётся тропка через годы, не избежать тебе борьбы, умей терпеть её невзгоды,
Она петляет средь густых лесов, где тени тихо шепчут за спиной, иди смелей, Господь в сердце с тобой.
Судьба — как горная река: то тишь зеркальная, то — пропасть сквозь валуны и облака, то, как птица, вдаль уносится.
Терпение — твой крепкий щит, а мудрость — меч в руке надёжный. Пусть гром гремит, ты знай: за бурей свет возможен.

Выдержка — компас в руках сильных, умелых, что верно ведёт сквозь мрак и шторм отчаянных и смелых,
Вера — маяк на краю вселенной, его свет никогда не погасят ветра, он горит там, в дали сокровенной, где ждёт тебя мечта.
И когда злая буря вдруг стихнет, рассеется мгла и туман уйдёт, ты увидишь, как солнце вспыхнет, как заря над тобою взойдёт.
Там, у берега, сквозь тернии, сквозь рок, где волны ласкают песок, ты поймёшь: ты прошёл и достиг родной порог.

Преграды — словно перевалы, что к солнцу возносят шаг. Там, где орлы кружат устало, ты обретёшь свой Божий знак.
А боль — как дождь в степи сухой: что хлещет резко, но питает. Из трещин — росток молодой, из слёз — мечта засияет!
Следы на тропке — не случай, в них опыт, выжженный огнём. Кто падал, но вставал ночами, тот стал закалённым клинком.
И даже в самой чёрной мгле, где звёзды спрятались от боли, есть тихий свет на земле, росток надежды, полный воли.

Так шагай, не опуская глаз, сквозь холод, ветер, гул времён, дорога — как лабиринт без света, ты разожги огонь.
Судьба — как горная река: то тишь, то буйство пенных вод. Сквозь камни, скалы ведёт путь вперёд,
Терпение — как крепкий щит, что не пробьёт стрела беды. А вера — как факел, горит сквозь мрак и холод пустоты.
Преграды — словно стены гор, что к солнцу вознесли хребты. Но знай: за каждым поворотом тебя ждут новые версты.

Выдержка — компас в руках сильных, умелых, что верно ведёт сквозь мрак и шторм, отчаянных и смелых,
Вера — маяк на краю вселенной, его свет никогда не погасят ветра, он горит там, в дали сокровенной, где ждёт тебя мечта.
И когда злая буря вдруг стихнет, рассеется мгла и туман уйдёт, ты увидишь, как солнце вспыхнет, как заря над тобою взойдёт.
Там, у берега, сквозь тернии, сквозь рок, где волны ласкают песок, ты поймёшь: ты прошёл и достиг родной порог.

… показать весь текст …

Алгайские степи.

В краю, где алгайские степи, где ветер вольный свищет, под луной шагает волк-одиночка, ему не нужен кров чужой.
Его постель — родная степь, родной приют, звёзды в ночи — его свечи, рассвет — будильник, зорькой алой заблещет.
Псы — за ним, но им его не догнать, он знает тропы, где нужно ступать, он рождён сражаться и выживать.
Он не продаст свободу за беспечность, за тёплый уют, в нём дух мятежный и огонь свободы живут.

В алгайских степях шагает волк, где ковыль седой, он хранитель троп, шепчет тайны ветру в час ночной.
Глаза — два угля, в них пламя живёт, не ищет он стаи, награды не ждёт, его воля — кремень, дух никто не согнёт.
Луна — его лампа в небесах холодная, степь — его храм без стен и замков, где каждый холм ему помочь готов.
Он не бежит — он стелется по травам, как дымка, ветер ему шепчет: «Держись пути, тропы знают, куда идти», ты будешь невидимка.

Пусть метель метёт и воет, пусть голод томит, пускай путь далёкий, а луна в небе дрожит.
Он выстоит, выживет, дальше пойдёт, потому что свобода — его оплот. За неё он без страха умрёт.
«Лучше голод, чем клетка, лучше ночь, чем клеймо, пусть след кровавый на снегу, чем на шею ярмо.
Я — волк-одиночка, я — голос ветров алгайских степных, свобода — мой закон и вечный зов» в них.

Не купит уют его, не заманит тепло, он — отзвук воли, он — голос тьмы, в груди — огонь, он хозяин ночи, властитель судьбы.
Пусть воет буря и блещет гроза, не сломит голод, не страх, а смотрит прямо, глядя в глаза. Он — дух свободы в алгайских степях.
И если встанет враг на пути, он — сын ветров, волк-одиночка — клыки у него остры, взгляд его твердый сверкает, как заточка.
Он — шёпот ветра по краю ночи, в тишине седой, он хозяин судьбы, где туман по травам ложится густой.

Враг встанет на пути — услышит рык глухой, но в сердце — воля, в крови — рассвет. Шаг — и земля дрожит под лапой боевой.
Его глаза — два уголька, не знают страха в тёмной ночи, в них отблеск звёзд в небесах, и они как пламя горячи.
Клыки — как сталь, веками отточены, он чует путь сквозь мглу и снегопад, взгляд — как будто нож заточенный.
Он не тоскует по теплу костра, его греет свобода, ночь — его плащ, его постель — земля, что всегда тверда.

Пусть метель метёт и воет, пусть голод томит, пускай путь далёкий, а луна в небе дрожит.
Он выстоит, выживет, дальше пойдёт, потому что свобода — его оплот. За неё он без страха умрёт.
«Лучше голод, чем клетка, лучше ночь, чем клеймо, пусть след кровавый на снегу, чем на шею ярмо.
Я — волк-одиночка, я — голос ветров алгайских степных, свобода — мой закон и вечный зов» в них.

Под серебряной луной, где туман в степи клубится, шагает волк, он не ищет приюта, в глазах его воля искрится.
Я — волк, что бродит по краю по грани земли, где ветер играет, поёт, а рассветы в степях бескрайних светлы.
Лучше жить голодным, но под вечной луной, где простор без границ, где мир мой родной.
Он один — свобода его щит, но дух — его сильней, а воля — клыки, в нём кровь веков и зов родных алгайских степей.

В лощине степной, где эхо от ветра в травах поёт, волк раненый поднимает голову в небо и воет на восход.
Это не жалоба — а гимн, не крик — а души откровение: «Я выбрал волю. В ней — мой путь и предназначение».
Волк стоит на холме, псы устали, сбился их строй, — силуэт в тени, лай утих, и туман стал густой.
Он вправе идти, куда хочется, во мгле. Он смотрит вдаль, где горизонт горит, где ему путь сулит новый день на заре.

Пусть метель метёт и воет, пусть голод томит, пускай путь далёкий, а луна в небе дрожит.
Он выстоит, выживет, дальше пойдёт, потому что свобода — его оплот. За неё он без страха умрёт.
«Лучше голод, чем клетка, лучше ночь, чем клеймо, пусть след кровавый на снегу, чем на шею ярмо.
Я — волк-одиночка, я — голос ветров алгайских степных, свобода — мой закон и вечный зов» в них.
… показать весь текст …