Лучшие статусы всех категорий. - Страница 1390

В Аргентине

В Апгентине ля, танго, облака.
И пивка под стейк, для рывка.
Со спины макбук, отрывает вдруг.
Косорылый черт, нож в руках.

Косоротому, хотел в рыло дать.
Сзади семеро и наган.
Свой рюкзак мы хвать, зад бежим спасать.
А за нами семь, бандюган.

Мы бы дали им, по мозгам пустым.
Не давал покой, их наган.

В ящик не сыграть, кони не отдать.
С сыном в край летим, Марадон.
Смело когти рвем и как кони ржем.
Изумительный марафон.

Не догнал бы нас, Усэйн Болт в тот раз.
Не тому учил, я спецназ.
Рукопашный бой, что всегда с тобой.
Самбо, бокс, дзюдо, подождут.
В Аргентине ли, в Крокодилии.
Спринт и бег всегда, вас спасут.

Дождик идёт и Луна из-за тучки глядит.
Моя жизнь — это Небо-Земля, я хожу в ней по краю.
Звёзды-цветы, с паутины холодной цветы
Для тебя, и притом навсегда, я в стихи собираю.

Только один... я боюсь оставаться один.
Видятся мне тогда странные вещи:
Будто в лесу из покинутых светом рябин
Человек в голубых сапогах вертит жуткие клещи.

А дождик идёт и кукушка умолкла давно.
Жизнь моя — Небо-Земля, я хожу в ней по самому краю.
Звёзды-цветы, с паутины холодной цветы
Для тебя, и притом навсегда, я в стихи собираю.

Только один... говорю, не могу быть один.
Чудится всё человек мне зловещий:
В гиблом лесу из покинутых светом рябин
Он нагнулся и тянет с меня почерневшие вещи.

А я мёртвый лежу и трава облепила лицо.
Жизнь была — Небо-Земля, я прошёл в ней по самому краю.
Звёзды-цветы, с паутины холодной цветы
Для тебя в этом гиблом лесу собирал я, родная...

2005 г.

Брату

Мрачный этюд —
Чёрных домов сон,
Колоколов
Неразгибаемый звон,
И фонари...
И мотыльки возле них —
Ночи осколок, а в нём
одинокий мой крик...

Льют петухи
Медь голосов в ночь
И на, в бутылочном зеркале,
мрамор цветов.

Я ухожу... Я ухожу прочь —
В неразгибаемый звон
колоколов.

Мрачный этюд —
В чёрном окне петля.
Бог в этом месте
сфальшивил на ноте «ля».

2003 г.

***

В пьяном шёпоте осенней ночи
Сердца стон почти неразличим.
Дом родительский крестами заколочен,
Дом родительский крестами заколочен
И душа растаскана на кирпичи...

Я последнее бросаю первым встречным,
Выговаривая радость или грусть.
Водка, я проверил, сердце лечит.
Сердце лечит, а другое — пусть...

Странно жить... И неостановимый
В зеркале разбитом жизни рок.
Ручейками кровь сбегает криво,
Ручейками кровь сбегает криво,
И выходит Время за порог...

2010 г.

Мир оживает внутри нас через благодарность за то, что умеем чувствовать.

Я - клён, ты - листик медный, в метелях удержу

Рябиновые гроздья
в тумане будут рдеть,
дожди вбивают гвозди
в берёзовую медь.

Грустим по летним зорям,
а где-то там, вдали,
по голубым озёрам
тоскуют журавли.

Погожих дней всё меньше,
поплачься утром мне,
что ветка сеткой трещин
на сумрачном окне.

Укрою тёплым пледом,
поверишь миражу...
я - клён, ты - листик медный,
в метелях удержу.

Никогда не отпускай того, кто умещается в сердце — потому что время лечит всё, кроме пустоты внутри.

***

Ночь - нож,
Дочь - дождь...
Птиц нет.
Всё - кровь...
Мир пад,
Весь в слё,
Горы
Вглубь сна.
Звон ти...
Все спят.
Где ты,
Не я.
Свети,
Звез-да!
Прости
меня...

2002

И падал лист, овеян сентябрём.
И в лесополке умирал солдат.
Он знал - мы все конечно-же умрём
Когда-то.

В снах Мирозданья и в огне борьбы
Жизнь родилась в смятенье и сомненьях,
И выбирая - быть или не быть -
Она осталась на Земле кипеть в мученьях.

Жизнь вообще-то - мука, наслажденье счастьем - миг -
Решил солдат загадку всех учёных.
И лист олёг на посеревший лик,
Загадочный и обречённый.

Сент., 24 г.

А в кружке кофе - на сигарету.
Сияет Солнце над головой.
Воспоминаниями согретый,
Я задремал на скамейке той,

Где мы влюблёнными говорили,
Наговориться с тобой не могли.
Мерцали звёзды и проходили
По морю белые корабли.

И ты уснула, прижавшись телом
Ко мне - в лучах и росе зари.
И мотыльки без надежд летели
На непогасшие фонари.

Проснулся, выкурил сигарету,
А кофе выплеснул под сирень.
Воспоминаниями согретый,
Прошёл последний сентябрьский день.

Сент., 24 г.

Пока человек хочет, чтобы жизнь слушалась, он ещё ребенок.

Есть вещи, которые нельзя вернуть, а есть люди, которых нельзя потерять без боли.

Сова гуашью

Я гуашью нарисую
Совушку-сову,
У неё с луной вживую
Будет рандеву!

Птица ночью - в тёмной теме
Не захочет спать!
Станет звёздную систему
Тихо изучать.

Всё в округе замечает
И глядит уверенно,
Болтовнёю заниматься
Точно не намерена!

И доволен я собою:
Крашу замечательно,
Развиваю я с совою
Вдумчивость, внимательность...

Чтобы мудрости вершину
Постигать, приветствовать!
Репутации совиной
Надо соответствовать!

Суть встречи скрывается не в радости момента, а в том, как боль расставания делает значимым каждое мгновение.

Человек взрослеет не тогда, когда умеет требовать, а когда понимает, что мир не подчиняется его желаниям, а предлагает вызовы, которые надо принимать с мужеством.

Было тихо вокруг. Ночь цеплялась за ветки деревьев,
Задевала углы, заползала в подъезды домов.
В окаянном дворе через сук перекинул ремень я.
И стоял и молчал. И курил, и решиться не мог.

Как кольнуло в груди и тоска накатила на сердце.
Ужас горло мне сжал и взмолилась душа - не спеши!
Отворилась во тьме с тихим скрипом железная дверца.
И апостол-старик прошептал мне: "Ступай, не греши."

7 июля 25г.

Небо в красном пожаре горит.
За окошком земля вся в цветах.
Самоходный налаженный быт
При больничных солдатских свечах.

Дети пишут бойцам от души
Треугольные письма в слезах.
И опять, как когда-то, фашизм
Не пройдёт и растает в полях.

И весна в бликах яркого дня
Свежим ветром омоет лицо.
И светло на душе у меня,
Потому что и я стал отцом.

26 марта 25 г.

Стих шум листвы, ветер дремлет у озера.
Лес и вода обнялись в тишине.
Снится опять Мишке ночью как бросила
Мама его у берёз на скамье.

Быстро ушла и забыла, постылая,
Кто он такой, как зовут и где рос.
Шепчут во сне губы: "Мамочка, милая,
Я буду ждать на скамье у берёз.

Стих шум листвы, ветер злобно покашливал.
Сердце обжёг и пропал этот сон.
Неумолимый, серьёзно-дурашливый
Плыл над землёй Бытия перезвон.

2025г

Кругом стрельба, на низком старте
Сижу в обнимку с автоматом.
В заледенело-диком марте
Всё крою матом.

И кажется туберкулёзная зима
Всё выблевала в этот март - и кровь, и мясо.
А у комбата не сошедшего с ума
Взор ясный.

Вперёд! В атаку! Миномётный свист...
Распахнута воронка в преисподню.
Бежит навстречу ошалевший укрофриц
в одном исподнем.

Убил, добил, и снова расстрелял;
И человечий облик потерял.
И кажется комбат нам не соврал,
Что будет страшно.

Но сзади дом, семья, моя любовь.
И неуклюже закрывая их собой,
Я за минуты сделался седой
И стал бесстрашным.

Сент., 24 г.

Солнце тихо и мирно садилось,
Осеняя закатом листву.
Так старуха на образ молилась,
Что поверилось вдруг - доживу,

Достучусь, докричусь, доползу я.
Дверь откроет седая мать.
И жена мои ноги разует
И слезами начнёт омывать.

Много в жизни беды и горя,
Но страшнее всего - война.
Тех кто будет со мною спорить,
Не коснётся, дай Бог, она.

Но кто будет со мною спорить
Проведу до глухих могил -
Красно-синее белое море
Тех кому не хватило сил.

27 февраля 2025 года.

На ладонях у леса
Церковь дышит ветрами.
А за ржавым железом,
С остриями-краями,

Две деревни и поле,
И погост и больница.
Выбирай тот кто волен,
Где тебе поселиться.

Сладко спится в кровати -
Самогон убаюкал.
Сверху Божия Матерь
Глянет в поле на пугала,

И опять в переглядки
С рыжим лесом играет.
Тайна жизни в загадке
Тайну смерти скрывает.

А за ржавым железом,
С остриями-краями,
Колокольня над лесом
И трава под ногами.

30 марта 2025 г.

Уходила душа из меня вдаль и ввысь - на просторы
Белоснежно искрящегося предзакатного дня.
С закопчёнными лицами горстка бойцов, передёрнув затворы,
Отбивалась последним от фрицев, честь и совесть свои сохраня.

И взглянул я оттуда, с предгорних вершин недоступных,
На луга и леса, на измазанных кровью ребят.
Холодало под вечер, и души сочились из трупов,
Уходя через взрывы в зловещий багряный закат.

И упала звезда. То Господь разрыдался над Миром.
Круг замкнулся и Каин над Авелем суд учинил.
Снег солёный пошёл вперемешку с елеем и миррой.
И остались бойцы дожидаться глубоких могил.

3 июля 25г.

На перекрёстках дорог в вихре ветров
Лихо танцует и улыбается мне.
Манят рубиновой кровью дальних Миров
Птицы и звёзды на небе в чёрном окне.

Крепко сжимаю меч предков в руках.
Ртуть облаков ускоряет свой бег над землёй.
И неизбывная правда в словах и делах
Ляжет на наших врагов могильной плитой.

Больно и тяжко, и горько пока что всем нам,
Но честь и гордость за Родину выше всего.
В тысячный раз попросим прощенья у мам
И, страх отринув, врубимся в гущу врагов.

Ноздри коней трепещут от буйных ветров.
Слава погибшим! Их души, Господь, успокой.
"Сила, брат, в правде." - говаривал Даня Багров.
С тем и живём, и отправляемся в бой.

2 августа 25г.

Светлая память, скорбная дата...
Простенький крест из сосны.
Снова под Курском хороним солдата,
И перед Богом честны.

Он был такой... Совсем ещё молодой.
Мишкою звали, все его знали
И "Трали-Вали" был у него позывной.

Жизни не видел, детей не оставил.
Рухнул от пули в груди.
Смерть повторила сюжет "Каин - Авель".
Их будет ещё впереди.

А он был такой... Совсем ещё молодой.
Мишкою звали, все его знали
И "Трали-Вали" был у него позывной.

Сентябрь, 24 г.

Богу куда угоднее, если вместо строгого отказа от пищи, люди посвятят себя долгому чтению Библии.

Осенний апокриф

Над городом, что выцвел и притих,
Где каждый камень помнит чей-то стих,
И каждый ветер – след чужих шагов,
Висит небес свинцовый серый кров.

Осенний воздух, горечи и дым
Несёт в себе забытый кем-то дом,
Где скрип полов, и шорох, и обрывки
Несыгранных мелодий, словно в сшивке
Потертых дней. И тлеет мох на крыше,
Как память о несбывшемся, всё тише.

И человек, как хрупкий мотылёк,
Летит на свет, сквозь ледяную ночь,
Не зная, что его последний слог
Отыщет эхо в будущих мирах.

Мы мним себя – властителями пешек,
А сами – пыль на тротуарах лживых,
Где каждый взгляд, и каждый звонкий смешок,
Лишь отблеск солнца в лужах дождевых.
И в этой суете, в бескрайней гонке,
За смыслом, что мерещится вдали,
Мы пропускаем шёпот тихой, тонкой
Души, что спит глубоко, под золой.

Неправда, что молчание – лишь прах.
В нём слышен стук невидимых часов.
И в этих бесприютных вечерах
Растёт зерно неслыханных слов.
И то, что мы не съели, не пропили,
Вдруг обернётся истиной всему:
Мы – часть всего, что есть и что любили,
И в этом наше вечное "Я есть".

Так пусть же этот ветер, что несёт
Листву и пыль, и чей-то тихий вздох,
Нам шепчет, что сквозь тысячи невзгод
В душе горит непогасимый Бог.
Что каждое мгновенье – дар и суть,
И каждый взгляд – Вселенной полный том.
И в этом вечном, неизменном Пути
Есть правда, что зовётся просто – Домом.
(с) Юрий Тубольцев

… показать весь текст …

Не жалуйся Богу на судьбу, лучше спроси себя, чему он хочет тебя научить.

Пламя

Огненная бабочка
Бьётся в груди
В нашем городе снова
Летние дожди...

Сердце твоё- тайна
Стеною маленьких роз...
Глаза твои печальны
Ты влюблена всерьез

Человек, который считает, что можно переделать других, часто переделывает только своё представление о себе.

Абсурд начинается там, где люди ждут мира от тех, кто живёт войной.