Лучшие статусы всех категорий. - Страница 2946

Когда меня просят дать определение разума, я отвечаю: "Если он у вас есть,-вы знаете что это такое; если же его у вас нет,-никакие объяснения не помогут". (Ньюмарк)

Когда в мир приходит печаль, первым чувствует это Израиль. Когда забрезжит первый луч, первым видит его опять же Израиль.

И люди не станут думать о тебе, они не заметят, как боль изнутри тебя сжирает.

Наша беда в том, что чужие недостатки мы считаем своими достоинствами.

Народ всегда смешнее человека. (Паркер)

Любой перевод - это комментарий. (Л. Бэк)

Люби меня меньше, но дольше.

Уважения ждать - зависимость порождать!

Бойся козла спереди, коня — сзади, дурака — со всех сторон.

Не бывает людей ни хороших и ни плохих,
если в данный момент ничего не надо от них!

Восток - истинный хитрец; он почитает маньяков как пророков, мы же смотрим на пророков как на маньяков.

Война никогда не заканчивается войной.

Тела от трений вспухли докрасна,
Обычной спички лишь недоставало.
Ту спичку вдруг разлука поднесла:
"Свободны! Все свободны! Отстрадали!"
Она добилась, чтобы мы расстались!

Казалось, можно б лучше, да нельзя.
Тупик. Любви простейшей не случилось.
А сердце что? С него, как Н2О с гуся -
По венам томной удалью струилась.
С безостановочным "тук-тук, как мило!"

Как гром с небес "грозы не миновать!"
Нет добродушней в мире либерала!.
И не от мудрости - от озорства,
Оно ликующе торжествовало:
Мозг диктовал: "Ну, всё. конец!
Душа оспорила "НАЧАЛО!"

А ты помнишь те вечера ?
Когда мы обнявшись вдвоём засыпали ,
Под лунным светом, ночной тишины
И наши сердца в один ритм сплетались ,
На утро вдыхая дым сигарет ,
Он казался мне сладким с тобою .
Но сейчас тебя нет рядом со мною ,
Я слышу твой голос и сообщения читаю ,
Но обнять я тебя не способен ,
Поцелуй подарить не могу ,
Судьба расстоянием нас раскидала ,
И я без тебя смысл счастье теряю.
Но судьба не будет жестока и мы встретимся снова ,
Это лишь испытание нашей любви ,
Проверить доверье, настоящей любви.

Час жизни — всё равно жизнь.

— Хочу сразу предупредить вас, я еврей!
— Ну, а я немец! Вот и познакомились!

— Я мог бы спасти больше… Я мог бы спасти больше… Мог бы спасти больше… Мог…
— Благодаря Вам спаслась тысяча человек… Посмотрите на них…
— Если бы у меня было больше денег… Я просадил столько денег, — Вы даже не представляете… Если бы я…
— Будущие поколения будут благодарны Вам за все.
— Я так мало сделал…
— Вы очень много сделали.
— Эта машина, — Герц мог бы купить машину… Зачем я ее оставил себе? Это же… Десять человек… Десять человек… Еще десять человек… Этот значок — два человека. Он из золота… Еще два человека. Они не дали бы мне двух, по меньшей мере — одного. Еще одного можно было бы спасти. Еще одного… Одного… За это… Я мог бы спасти еще одного, еще одного… И я не сделал этого… Я не сделал этого…

Мой отец любил говорить, что в жизни нужны только три вещи: хороший доктор, прощающий священник и умный бухгалтер.

Оскар Шиндлер

Он был судьбы и прибыли любимец,
По жизни автогонщиком он гнал!
Красивый и желаннейший ариец.
Но сам – перерождённый Арьяман.

И в каждом его деле не хватало
Чего-то, несмотря на весь успех.
Чего-то, что ещё тогда не знал он,
Пока война с голов не сбила снег.

Он пил и не пьянел. Он мог о власти
С врагом, как с верным подданным, на «ты».
Он создал государство в государстве,
Где банды перепрятали хвосты!

Но у него особенная банда
Из женщин, инвалидов и детей.
Их цель – не дефицит под сенью храма
Толкнуть, а избежать лихих смертей.

Они носили звёзды, как ожоги,
Как искры для огня, что жаждет прах.
Где золото и шуба недотроги?
С беднейшими – уравнена в правах.

Уходят из квартир и из лачужек
И тащат чемоданы и мешки.
И кто-то полицаем рьяно служит,
Считая, что продлит свои деньки.

Они ещё надеются и верят,
Лишь мудрые глядят в лицо беде.
В распахнутых квартирах ветер веет
Молитвой по ушедшим к Судие…

И самому забывшему о высшем,
Что страх топил в котле бурлящих дел,
Явился – будто век не уходивший –
И вкладчиков найти ему велел!

Сказал нанять людей, что меньше стоят…
Людей, которым некуда бежать!
Быть может, он и не был так фриволен,
Без ног на стол… Теперь не можем знать.

Пусть врёт нам режиссёр-американец,
Один красноармеец на коне
Пусть въедет в лагерь. Есть такая память,
Что меркнут споры нынешних пред ней.

Он мог нажить несметные богатства,
Но судьбы выкупал. Под колпаком
Свеча его горела не напрасно
Лишь будущего воздуха глотком.

Колпак перевернуло – рваным смерчем!
Он свечку, не заметив, загасил.
Лишь красный фитилёк дымящей свечки
Годами тихо теплился один.

Он теплился ненужный, на чужбине,
Когда вернулся май в его страну.
Он бродит среди нас ещё поныне.
Он спас весь мир, спасая жизнь одну.

… показать весь текст …

Камни (памяти Оскара Шиндлера)

Он был таким, его запомнят все,
Высоким, статным, по годам красивым.
Куря сигару, в сером пиджаке
Казался он и строгим, и спесивым.

Карманы полны денежных купюр,
Значок на пиджаке из белого металла,
Платок в кармане, может от кутюр,
Хотя тогда еще их не бывало.

И взгляд пронзительных и умных глаз
Всегда был устремлен перед собою,
И никогда он их не опускал,
Пусть даже перед нечисти толпою.

Его считали упыри своим,
Его богатство им слепило очи,
Но душу он не продал, как они,
Их души, что чернее черной ночи.

Они считали, нечисть лучше всех,
Своим происхождением гордились.
Считали, что их ждет большой успех
И истреблять обычных не стыдились.

Ни стариков, ни женщин, ни детей,
Ни даже крохи малой не жалели,
И после дьявольских своих затей
Их души в пропасть черную летели.

Но он не мог смотреть на это все,
И сердце его билось учащенно,
Когда в его пронзительных глазах
Кого-то убивали изощренно.

Свое он состояние пустил
В опасное спасение немногих,
За тысячу и триста - своих сил
Не пожалел, свернул с плохой дороги.

На страх и риск, пред нежити толпою
Он их спасал, ведь сердце не из стали.
Пред упырями жадными, не скрою,
Монетами что души измеряли.

И ничего взамен не получив,
Когда настало время, между прочим,
Он славы не искал, и не просил,
Он скрылся под покровом ночи.

Но будет имя жить его в сердцах
Уже десятков тысяч, и поныне,
В знак благодарности ему несут когда
И не цветы, но камни на могилу.
… показать весь текст …

ПОСВЯЩЕНИЕ ОСКАРУ ШИНДЛЕРУ

Разбирая старые альбомы,
Нахожу живые имена.
Слышу из былого только стоны,
Из былого, где была война.

Был талантлив Оскар, музыкален,
И душа его была чиста.
Оказался он, как Бог всесилен,
Мысль и гениальна и проста.

Этот список всех людей спасенных,
Его именем назвали неспроста.
Убедить он смог врагов прожженных,
Что от мертвых только маета.

Всех кого оставил для работы,
Живы многие по ныне, благодать.
И кричать я буду до икоты:
«Это не должны мы забывать!»

Той женщине, которая ушла...

Та женщина, что от меня ушла..,
Не будет вспоминать мои объятья...
Ей все равно, она мне не лгала,
И я не буду сыпать в след проклятья.
Теперь мы на страницах, в соцсетях,
В её «друзьях» не встретимся случайно.
Что ж я грущу о том ночами тайно:
«За все в чем был и не был виноват»?...

Теперь не надо мне её просить,
Чтоб поняла меня и попусту не злила.
И виртуально нам уж не «дружить»,
Все позади: кукушка песню спела.
...Но, я открою дверь, не помня зла,
С улыбкой на лице и с верой в сердце.
И простелю, как коврик, - полотенце
Той женщине, которая ушла...

Если друзья не заходят в гости,
быть может они уже на погосте?

Истина может разгуливать и голой, но ложь всегда нуждается в одеянии.

Бедность от Бога, но грязь-нет.

Быть нищим - не позор, но это - единственное, что можно сказать о нищенстве хорошего.

Дорога в никуда

Я стою на дороге в никуда, от решенья других завишу,
По дороге той не идут поезда, не видны домов крыши.
И дорога значит конечный путь или жизни новой начало,
Может надо будет мне свернуть, убежать, стоять - это мало.
Тихо и странно, дорога молчит, спокойствие ждет впереди,
Только сознание моё кричит: «Беги, беги, беги!»
В той тишине и в том никуда, я имя своё вдруг слышу,
Я возвращаюсь назад туда, где видны домов крыши…

В прошлый раз я сказал, что ты нравишься мне. Нужно было быть решительнее и сказать, что я люблю тебя.

Робкое желание

Надутые губки, глазенки блестят.
Вот-вот и покатятся слезы по щечкам.
Любимую сказку читать не хотят
про добрую Фею с игривым щеночком.

Не может ребенок без Феи заснуть.
Он много не просит, прочли бы страничку.
Но папа с ремнем отсылает ко сну,
а мама не смеет отца ограничить.

Ребенок питает подушку слезой
и все ж засыпает с любимой игрушкой.
И снится щеночек не добрый, а злой,
красивая Фея в обличий старушки.

И мечется детка в бессонном бреду.
Тревожные всхлипы в тиши раздаются.
Куда эти всхлипы его уведут?
И сможет ли он невредимым вернуться?

Может быть, лучше не видеть жизни такой, как она есть, закрыть на всё глаза и веселиться.