Лучшие статусы про войну (Страница 8)

Конец большой и Великой войны

Храбрый день наступит он у нас сегодня!
Это праздник не простой! Это праздник Великой войны
В этот праздник с мы ложим цветы с душой.
Прямо на колени, мы садимся,
И хотим вам сказать:Спасибо всем вы добрые люди!
Не жалея себя вы пошли защищать нас спиной
Вас немец душил! Вас немец стрелял!
Но вы до последнего стояли и давали отпор!
При этом защищая жену свою сына и дочь а самое
Главное это родину русскую. Все это ради победы!!!
Но вы не сдавались и стояли как крепкий гранит!
Вы выиграли это победу но мало кто вернулся живой...

Всегда есть деньги для войны. Но никогда нет денег на мир и на людей.

Военным врачам

Если в бою не погиб – может кто-то дотащит
до брезентовых стен госпитальной палатки в тылу.
И, возможно, окажутся лишними цинковый ящик
да листок "формы двести" с печатями в нижнем углу.

Тарахтит генератор, дымя острой дизельной гарью.
Свет мигает несносно, в сердцах матерится хирург.
Стало нечем дышать в лазаретном тошнотном кошмаре.
Банки кофе и курева снова не хватит к утру.

По фамилиям галки поставлены в списках счастливцев,
и «трёхстотых» уже распихали во чрева бортов,
но из памяти вырвать нельзя искажённые лица
перебитых мальчишек под белой одеждой бинтов.

Эх, послать бы войну эту нах и не резать по нервам,
да от жуткой работы по-волчьи не выть по ночам.
Только душит солдатиков злая костлявая стерва,
не давая ни шанса на отдых военным врачам.

Грубо требует с них непомерно высокую плату
за победу над смертью, почти ежечасно, война.
И всплакнёт медсестричка в забрызганном кровью халате.
А в суточных сводках не пишут врачей имена...

Примечание автора.
"Форма № 200" - извещение о смерти.
«Трёхсотый» - груз №300 на штабном языке.
Он означает раненых, которых следует перевезти
в стационарный госпиталь после операций,
сделанных в полевых условиях.
… показать весь текст …

Награждён посмертно

А ему не узнать и ему всё-равно,
что зачислен посмертно в Герои.
Жизнь оборвана, будто бы плёнка в кино,
и сейчас его в глину зароют.

Опустили в могилу... И комья земли
заплясали по цинковой крышке.
Тихий голос комдива: - Спасти не смогли...
Ты прости нас, прости нас, братишка!

На подушке из бархата блещет Звезда,
отражая светило в зените.
Он на грудь не наденет её никогда:
может быть, лишь в гравюре гранитной.

Поменять бы случайный высокий почёт
на полвека несбывшейся жизни.
Только смерть открывает погибельный счёт,
забирая сынов у Отчизны.

У полковника в горле застряли слова.
Смог сказать: - И один в поле воин...
Вдруг завыла волчицей бесслёзно вдова,
грянул залп караульного строя.

Дух от хвои в наставшей внезапно тиши
запах водки заглушит привычно
во помин улетевшей на небо души,
там, где нет ни наград, ни отличий.

Безнадёга

Огорошил конверт казённый.
В нём прислали ей «форму двести»…
Сын причислен там к вознесённым
в мир иной, но с клеймом «безвестно».

Бланк заполнен рукой небрежно.
Сразу видно - насквозь фальшивый.
Жизнь теперь уж не будет прежней.
Так она для себя решила.

Год искала его останки
по тылам в морозилках моргов.
Ей шипели не раз - Отстаньте!..
И от этого было горько.

Госпитальные бюрократы,
безучастность штабная к людям.
Мать любые пробьёт преграды
и отчаиваться не будет.

Наступают в борьбе пределы.
Безнадёга змеёю влезла.
Видно, где-то сыночка тело
в хищной пасти войны исчезло,

как на капли распался иней,
разогретый теплом весенним.
И осталось лишь только имя
да молитвы о воскресении.

Война расчеловечивает лишь некоторых, с остальных она срывает намордники.

Сопротивление не приносит пользы. Войско как огонь: если ты не будешь его питать, оно сожжет само себя.

На войне человеческая жизнь - по цене пули.

Кукла ждёт

Льдом тишина с небес сползая,
Звенит на выжженной земле.
Лишь ветер мечется, терзая
Калитку на одной петле.

Домов обугленных руины.
В глазницах окон – пустота.
На прежней красочной картине
Остались чёрные цвета.

А со столбов свисают жилы
Лохматых, страшных проводов.
Ведь здесь когда-то люди жили
Средь нив и пашен, и садов.

У дома, где трава пожухла
И обгоревшее крыльцо,
Лежит фарфоровая кукла.
Золой испачкано лицо.

Глаза – две синие стекляшки.
А по щеке течёт роса.
Совсем ненужная, бедняжка,
Безмолвно смотрит в небеса,

Что равнодушны и безбрежны.
А были дни – сирень цвела,
Когда её малышка нежно,
Целуя, на руки брала.

И эти пухлые ладошки
Так пахли тёплым молоком!
С любимой куклой по дорожке
Она носилась босиком.

Всё кукла помнит – стол с клеёнкой
И груши соком налиты,
Вплетают детские ручонки
Ей в косы белые цветы.

Лохмотья шёлкового платья,
Прожженный тельца синтепон.
Всё в прошлом: детские объятия,
Улыбки, радость, смеха звон.

А кукла ждёт и верит в чудо.
Направлен в небо синий взгляд.
Она не знает, что оттуда
Не возвращаются назад.
… показать весь текст …

Война!

Война!
Как много в этом слове
Для нас всего заключено,
Разруха, смерти,реки крови,
То, что забыть нам не дано.

Ну как забыть разлуку, слёзы,
И сотни тысячи крестов,
Что над могилами воздвигли
Всех павших дедов и отцов.

Как позабыть смертельный голод,
И осаждённый Ленинград,
Теплушки, рвы, окопы, холод,
И сотни раненых солдат.

Пока мы живы, будем помнить,
Ведь память наша такова,
Как кровоточащая рана
Она войной обожжена.