Стихи Георгий Скрипкин про Санкт-Петербург

Георгий Скрипкин - О Санкт-Петербурге

Ангел-хранитель

Синевой взирает небо
на Петровский град,
И такому любопытству
град безмерно рад.

Купола церквей и храмов
золотом горят.
Катера на невской глади
вышли на парад.

Скутера у невской Стрелки
приглушают звук.
Петропавловский хранитель
смотрит на Неву.

Силу пристального взгляда
знает Петербург.
Этот взгляд его спасает
от житейских бурь.

Он хранит налет столетий
в парках и дворцах.
Он навечно поселился
в питерских сердцах.

Невская твердыня

У Петропавловки я частый гость.
Люблю смотреть на невскую твердыню.
Она несет с достоинством поныне
Коварность дам и мужескую злость.

Я вижу в ней незримую печаль
И робкий след дворянского величья.
Еще я вижу летопись приличий,
Которых нет в наличии, а жаль.

Мне возле стен спокойно и легко
Под колокольный звон Петра и Павла.
В огне веков Россия не пропала,
Ей быть предтечей будущих веков.

Невская регата

На фоне Зимнего дворца,
под боком невской Стрелки
выходят яхты из ларца
неугомонной речки.

Армада белых парусов
парит над водной гладью.
Порывы северных ветров
дерзят, но с нею ладят.

Глядят на гонку с высоты
Ростральные колонны.
Летит до финишной черты
азартная колонна.

Лихой маневр, удачный спурт,
и вот они – просторы.
Дождем умытый Петербург
приветствует призеров.

Откровения Фонтанки

Я вытекаю из Невы,
теку по центру Петербурга.
Я не хочу быть слишком бурной,
мои течения плавны.
Иначе быть и не должно,
дворцы не любят суетливость.
Я их приветствую учтиво,
блистать не каждому дано.
Люблю нависшие мосты,
но больше всех с конями Клодта.
Мне даже шум настырных лодок
не доставляет маеты.
И, словно с барского плеча,
Большой Неве дарю я воды.
И, отрекаясь от свободы,
могу волною покричать.

Нева

От Ладоги до Финского залива
Выводит путь строптивая Нева.
У стен Орешка кажется пугливой,
А в град Петра заходит весела.
Ее веселье в радужном течений,
В волшебных бликах солнечной волны.
Биенье волн — источник вдохновенья,
С ним люди верят, что они вольны.
Неве к лицу гранитная оправа
И ожерелья питерских мостов.
Глядит достойно в реку берег правый,
А слева Зимний кланяться готов.
И проступает в водах величавость
От отраженья прелести дворцов.
И принимают невские причалы
Восторги яхт, судов и катеров.

Преображение

В образах Петербурга,
словно грешный скиталец,
Я хотел достучаться
до великих святых.
На рассерженном небе
только тучи читались,
И отметину скорби
я увидел на них.
Утомленные тучи
навалились на город.
Протаранил их чрево
петропавловский шпиль.
Из пронзенного чрева
полились слезы скорби,
Припечатав к асфальту
придорожную пыль.
А настырное солнце
пробралось через тучи.
Петербургские парки
подмигнули листвой.
И цветы поделились
ароматом пахучим,
И с небес улыбнулся
мне великий святой.

Как короток зимою день

Как короток зимою день
с его недолгим бликом солнца.
Когда зевается спросонья
и клонит в сон любую тень.

И только тысячи огней
ночную мглу отодвигают.
От их лучей снежинки тают,
и оттого они ценней.

И оттого милей закат,
что отдает багряным светом.
Природой пишутся сонеты,
которым я безмерно рад.

Но я скучаю по весне,
зовущей белыми ночами.
Когда свиданье со свечами
меня волнует лишь во сне.

А наяву не спит Нева,
и я не сплю в свечений ночи.
Люблю без темных полномочий
и без желания зевать

Метель

Метель на Питер навалилась,
в подоле снега принесла.
Пути – дорожки замела,
умчалась с ветром, не простилась.

Притих мой город побеленный,
но светом елочки зажглись.
Вокруг предпраздничная жизнь,
и люд, надеждой окрыленный.

Пред Новым годом одарила
нас снегом матушка – зима.
Красны снежинками дома.
Над ними счастье воспарило.

Ростральные колонны

Стрелка, ростры на колоннах
в виде кораблей.
Здесь когда-то порт торговый
принимал гостей.
Фонари на тех колоннах
освещали путь.
Им маститый флотоводец
доверял судьбу.
Возле пирса суетились
знатные купцы,
Моряки не торопились
отдавать концы.
Разве можно торопиться,
если град Петра
Подставлял младые лица
с раннего утра,
Разгонял тоску — кручину,
пригласив в кабак,
Наливал сполна в братину
водки на пятак.
Нет давно уж мореходов
и купчишек нет,
А Ростральные колонны
украшают свет.

Екатерининский парк

Иду по парку с раскрасавицей Надеждой,
А сам ищу следы Великой Катерины.
Но мельтешат вокруг цивильные одежды
Без пышной юбки и знакомой пелерины.
Из флейты льется откровенье жаворонка,
Маэстро Глинка заставляет оглянуться.
Сидит на лавочке курносая девчонка,
Сидит и слушает, не смея шевельнуться.
А рядом пенятся цветущие сирени,
И воздух жалует волшебным ароматом.
Барокко русское известного Растрелли
Не отражает никакого компромата.
Лишь золоченых куполов златые тени
Нас укрывают от назойливого солнца.
И день субботний, как святое воскресенье,
Надежду дарит из счастливого оконца.

Снежный Петербург

Петербург, припорошенный снегом
величав и все также красив.
Улыбается мирное небо,
не жалея природную синь.
И соцветьем надежды сияют
золотые твои купола.
Я иду и блаженно мечтаю
о земных, невеликих делах.
И бесхитростным словом поэта
воспеваю твою красоту.
Ты – источник волшебного света,
от которого рифмы цветут.

Мороз и солнце

До Петербурга в феврале мороз добрался.
Он не по-питерски колючим оказался.
Он колет градусом живое, неживое.
В кулак сжимает настроение и волю.

Отвыкли люди от такого обращенья.
Застыла пауза в принятии решенья.
Сосульки свесили замерзшие машины.
В умах водителей броженье мешанины.

И только радует восторженное солнце.
Оно заглядывает в каждое оконце.
Для Петербурга то визит желанной гостьи.
Ее у неба упросить не так-то просто.

Летний сад зимой

Летний сад, прихваченный морозом,
поутих в декабрьские деньки.
Над земным пространством чайной розы
мельтешат из снега мотыльки.

Не струятся водами фонтаны,
Не сияют чаши серебром.
Коробов слепые истуканы
охраняют ценное добро.

В них хранятся древние фигуры,
в них содержат ангелов покой.
До весны зеленая натура
занеслась холодною рукой.

И стоит великий баснописец
с окропленной снегом головой.
Он про зиму что-нибудь напишет,
если ветра не ворвется вой.

Если в сад ажурная ограда
не пропустит происки Невы.
Пусть зимует Питера отрада
под зонтом небесной синевы.

Питерский дождь

Иду по Невскому под питерским дождем.
Висит над городом свинцовое бельмо.
А я тихонько напеваю – все путем,
смотрю под ноги в разливанное трюмо.

В нем отражаются умытые дома,
и я шагаю по глазницам этажей.
Про дождик питерский написаны тома
руками самых поэтических мужей.

А дождь стучит в мою распахнутую грудь.
Как будто просит – хоть немного напиши.
Я принимаю эту влажную игру
и воспеваю дождик рифмой от души.
Георгий Скрипкин 14 Сентября 2018

Туман в Петербурге

Туман укрыл любимый город
своей накидкой невесомой.
Пейзаж рисует незнакомый
в цветах изнеженной ангоры.

Я захожу в пейзаж сей дивный
с каким-то трепетным волненьем.
И происходит омовенье
доселе сумрачных мотивов.

Я снова вижу Исаакий
с его величественным сводом,
дворца паренье у Дворцовой,
колонны ангельские знаки.

Спадает белая накидка
с златой главы Адмиралтейства.
Конец таинственного действа
идет от солнечного гида.

Зимняя тройка

Укрывшись снежной пеленой,
мороз дошел до Петербурга.
Сменил осеннюю Каурку
на тройку масти снеговой.

Несется тройка по Неве,
смиряет вольное теченье.
И видеть невское смиренье
залетной тройке не внове.

А дальше Невского стрела
с его готовностью общаться.
У тройки нет другого шанса
как зрить златые купола.

Встречает тройку град Петра
с особым искренним желаньем.
Ему благие пожеланья
пророчит зимняя пора.

Рождественские звоны

Мой Петербург усыпан белым снегом.
Сковало льдами дерзкую Неву.
Снежинок рой парит блаженно с неба,
и люди льнут к святому Рождеству.

Во всех церквях рождественские службы.
Звучит над градом звон колоколов.
И небосвод восторгами разбужен –
благая весть летит поверх голов.

И с этой вестью грезы оживают,
сияет явь распахнутых сердец.
Былые распри люди забывают,
а кто-то счастье манит под венец.

В День снятия блокады

27 января 2019 года - 75 лет cо дня полного освобождения советскими войсками города Ленинграда от блокады его немецко-фашистскими войсками. Этот день навсегда останется в памяти как ветеранов, стойко прошедших блокаду, так и их детей, внуков, правнуков и всех жителей Санкт-Петербурга. Мы, как истинные петербуржцы, приготовили для всех россиян стихотворение, посвященное этому знаменательному событию. Мы, дети 21-го века, помним подвиг наших дедов и отцов! ПОМНИМ и ГОРДИМСЯ!
Блокада

Девятьсот дней блокады,
девятьсот страшных дней.
Самолетов армады
в сатанеющей тьме.
Вой тревожной сирены
с чередой канонад.
И фабричные смены
после чуткого сна.
Навалившийся голод
без поправки на рост.
И пронзительный холод,
будораживший кость.
От фашистских снарядов
колебалась земля,
Но сыны Ленинграда
не жалели себя.
Девятьсот дней блокады,
сотни тысяч потерь.
Девятьсот дней блокады,
героизма пример.
Поклонитесь погибшим,
обогрейте живых.
То святые могилы,
то священная жизнь.

Поэзия Петербурга

Легко поэтом быть на невских берегах.
Повсюду зодчество, пропитанное рифмой.
Невы течение нашёптывает ритмы,
что выражаются в лирических слогах.

Душа поёт при виде Зимнего дворца.
Несут поэзию Ростральные колонны.
И Петропавловки божественные звоны
ласкают нежностью влюблённые сердца.

Вздымают крылья разведённые мосты,
и слышен отзвук симфонических оркестров.
Великий город - выдающийся маэстро,
нас вдохновляет на поэзию мечты.

И Летний сад взывает пушкинской строкой.
Манят октавами чугунные ограды.
Благословляет на воспетый рифмой праздник
нас Медный всадник величавою рукой.

Петергоф

С подачи мудрого Петра
на бреге Финского залива
под звук победного прилива
заложен город был с утра.
С единой целью – восхищать,
подобно знатному Версалю.
И вот строенья заблистали,
фонтаны стали восторгать.
Встречал с дороги Верхний сад
гостей сиятельных, вельможных.
С залива плыли осторожно
и прибывали в Нижний сад.
Везде цветная благодать
и симметричное барокко.
Смотрели гости ясным оком
и не стеснялись воспевать.
…И по прошествии веков
дворцов величье воспевают.
Петра Великим величают
и прославляют Петергоф.
Коснись и ты прекрасных вех,
пройдись по парковым аллеям.
От чудных видов сердце млеет,
умом добреет человек.

Георгий Скрипкин

Морской парад в Петербурге

Морская мощь взяла гранит Невы на прочность.
На невский рейд пришли военные суда.
У Петропавловки с зарёй сверялась точность.
От корабельных волн запенилась вода.

И любовался возрождённою Полтавой,
победной мощью кораблей Великий Пётр.
И прогремели в залпе тысячи литавров,
когда со всех флотов озвучен был рапОрт.

Шли корабли под шум людского ликованья.
Весь Петербург приник к гранитным берегам.
И реял флаг Адмиралтейства, как воззванье
к непримиримым государствам и богам.

И разлилась патриотическая гордость
по нежным струнам поэтических сердец.
Морской столицей называется мой город,
а Пётр - побед великих истинный творец.
Рассказать друзьям