Новые статусы - Гражданская лирика

ГИТАРА

Ты одна мне только пара
В дождик , стужу, зной,
Ленинградская гитара,
Неразлучна ты со мной.

В будни, в праздник, на свиданье
Ты звонишь струной,
И любовные страданья
Разгоняешь все весной.

Я иду под тучкой - хмарой
Дождь идёт уже…
С Ленинградскою гитарой
Легче на душе.

ДЕФИЦИТ ВРЕМЕНИ

Заглянуть бы мне в тайны души
И увидеть свое отраженье.
Да и жить мне не надо спешить
Ни в своем, ни в другом измереньи.

Годы жизни б измерить трудом:
Сколько верст прошагал я ногами!
Мне б дела отложить на потом,
Время смыло б их, словно снегами.

Различать. где добро, а где зло,
Между них выбирать середину.
И чтоб в жизни всегда мне везло,
На добротную ту половину.

Быть пророком - печальный удел…
В предсказаниях всех - горькая доля.
Я и жить все спешил, как умел,
И на это - Господня воля.

Жить свободно - не жалким рабом;
Каждый с детства об этом мечтает.
Мне б Россию пройти босиком,
Только времени, жаль, не хватает.

КАК?

Я вот опять держу перо,
Пишу о жизни в этом мире.
Нет, я, конечно, не Дидро,
И далеко мне до Шекспира.

Но, может, я оставлю след
Для всех грядущих поколений,
Поскольку все же я - поэт -
Живу в эпоху возрождений.

А, может, лучше мне молчать,
Как в стойле бык или кобыла?
Как вся советская печать
Нас Политграмоте учила.

Как насаждала сталь клинка
В России новые порядки,
Как все решения Цэ - Ка
Мы выполняли без оглядки.

Как от причудливых идей
Сжималась, плакала природа,
Как всяк партийный чародей
Вещал от имени народа.

Как в лицемерии и лжи
Нам до сих пор жить удается,
Как мы дошли до той межи,
Что в мире бедностью зовется.

Какой бравурный был мажор,
Что коммунизм - это светило…
Не повторить бы нам позор
Что в восемнадцатом уж было.

Как люди - призраки в гурьбе -
В могилах братских копошились.
Другие - в классовой борьбе,
Как бесы в поле, веселились.

ГОСТЬ ЗЕМЛИ

Все мы в гостях у Земли.
А. Сент - Эзюпери.
Я диалектику душой своей приемлю,
Но не могу себя от чувств освободить,
Что будто я на матушку, на Землю
Приехал ненадолго погостить.

Что я песчинка в этом мире вечном,
Подвержен я законам всем земным.
И жаль, что жизнь моя не бесконечна,
И радостней в ней жить все ж молодым.

Не надо думать, что настанет время,
И я уйду куда - то в мир иной…
Как в гости, вновь придет младое племя
Вращать ногами шарик наш земной

И в этом всем не видимом движенье
Другая жизнь настанет на Земле;
И лишь любовь - прекрасное мгновенье -
С печатью рядом вечны на челе.

Таков закон на всей земной планете,
Его нельзя никак нам изменить…
Хорошо бы мне на этом свете
Побольше удалось бы погостить.

ЛЕГЕНДА О ПРАВДЕ

Мы к правде робко тянем руки:
Боимся, как запретного плода.
В нем, говорят, есть сладости и муки,
И радости и горести труда.

О нем в народе ходят небылицы,
Что будто семена его из лжи,
И внешне правдой могут облачится.
Запретный плод все ж трогать не спеши.

Запретный плод бывает ядовитым:
Бьет в самый мозг и в сердце наповал.
Вы не ищите от него защиты:
Для искушений Бог его создал.

Молва людей не добрая, лихая,
Вселяла в души страхи и запрет.
А ложь земная, впрямь, ну, как святая,
Воистину свершала много бед.

О правде все с усмешкой говорили
В кругу семьи - друг другу шепотком,
Тогда как ложь открыто все хвалили
И награждали лавровым венком.

Горьки легенд истории страницы.
Нет, нынче мы кумиров не творим.
Я верю: правда может возродиться,
Когда о ней мы гласно говорим.

ПЕРЕВАЛ

Я вернулся с Афганской войны,
Не имея ни ран ни наград.
Но мне снятся тревожные сны,
И душевные раны болят.

Вижу я перевал тот в горах,
И жестокий, свирепый обстрел:
Не успеешь почувствовать страх, -
Кто-то взял уж тебя на прицел.

Перебежки, падение, стрельба,
Напряжение в руках и ногах,
Нет, наверное, это судьба,
Что я там не остался в горах.

Что меня подобрал вертолет,
Прикрывая броней и огнем.
Чья - то мать дома слезы прольет,
Вспоминая о сыне своем…

Рядом бредит Самохин Илья:
“Пить… Отходят, прикрой…”
Он такой же безусый, как я,
Да и внешне совсем не герой.

Петька - друг прижимает живот,
Смерть в глазах его мне видна.
О нем вспомнит когда - нибудь взвод,
Или песни споет старшина.

В память врезался мне перевал -
Он мне снится часто во сне.
Так, за что же я воевал
На безумной, проклятой войне?

ПЕРВОМАЙ

Этот праздник вошёл в наше сердце, как кровь,
В жизни связано с ним очень многое.
Что забылось давно, нынче вспомнилось вновь,
Зазвучало песней веселью.

Отблеск ярких багряных знамен
Разливается в утренних улицах,
В этот день я как будто бы вновь рожден,
Моё сердце стучит и волнуется!

Нынче горд я за все: за любимый завод,
За богатство родимого края,
За тебя мой народ, что идёшь ты вперёд,
На пути все преграды сметая.

Наши цели в грядущем видны и ясны,
Но до них путь не так уж и прост.
И сегодня в честь праздника братства, весны
Поднимаю с друзьями я тост!

Здравый смысл, где же ты?

Нитью алых флажков мир обвешан небрежно.
Волчья жадность с усмешкой - тьмой кромешной в умах.
Человек, из оков, к жизни сладкой, успешно
Загнан стал! Неизбежна ль? Волчья участь и прах.

Горечь боли людской стелет души полынью,
Не пленит мир природа и не в радость рассвет.
Так какой же ценой, если Землю покинем?!
Целью жизни - доходы - главной мысли сюжет.

Синий цвет словно брань, однополые браки,
"Зиг" фашистов с крестами, всё изящнее ложь.
Меркнет ценностей грань - гарь и дым, тает факел,
Все "За мир!", но с боями - "Как же доллар хорош!?"

Где дыханье любви? Здравый смысл, бродишь где ты?
Мир в безумье погрязший и всё громче Беда.
Здравый смысл, где же ты? Ведь не станет Планеты!
И осмыслить-то страшно - Мир идёт в никуда...

Алга

(6 февраля 2023 года 120 бойцов
татарстанского батальона «Алга» попали
в засаду. Живыми вышли 27 человек)

Дышит февраль закостнелой стужей.
Штопает неба размолы во мгле.
Воет. За ворот ледышками вьюжит.
Снежной лавиной сечет и утюжит.
Топчет войну, безысходностью душит,
Будто в последнюю ночь на земле.

Маревом серым с обугленных склонов
В пекло стекает свинцовый нагар.
Рубится насмерть «Алга» в оборонах:
Бьется в Клещеевке, держит Артемовск,
Из-под Андреевки шлет гарнизоны
На Константиновку и Угледар.

С ней я прошел по окопным траншеям.
С ней прирастал к промерзавшей стерне.
Пухли погосты в курганских аллеях,
Вширь разрастались оград портупеи,
Но лишь сильнее в боях и потерях
Русская кровь закипала во мне.

Тянет тропа ледяная колонну
В крошеве битом паленых заплат.
Справа и слева – укрепы и схроны,
Здесь, у Егоровки, сняты заслоны.
Минный капкан украинских кордонов:
Нет ни в обход нам пути, ни назад.

Вдруг яркой вспышкой надтреснуло небо.
Вздыбилась шквальным фонтаном земля.
- Наша арта?
- Нет. Зенитки из склепа.
- Нельсон, засада! Разносят все в щепы.
Лупят по танкам и бэхам зацепом.
С тральщика первого снята броня.

- Спешились. Быстро. Готовьсь к обороне.
Здесь же должна была стволить арта…
Что же разведка?..
…Средь займищ бездонных
Бьют «Джавелины» из дотов бетонных,
«Лисьими норами» прут легионы,
Гасят расчет наш из ПТРК.

Лязгают пули о башни и тралы.
Слева танкисты отходят в дымах.
Рвутся машины. Слетают забрала.
Яростней с каждой минутой оскалы.
Толпами кружат, алкают, шакалы,
В черно-багровых от крови снегах.

- Воздух! За мной, Мутабор, до воронки.
Рев... И рванул под ногами фугас.
Нас разбросало в посадке по кромкам.
Я чуть очнулся в горевших обломках,
Сразу нащупал гранаты в потемках.
Вижу: цепями прут негры на нас.

- Что, рассчитали отсечь и зачистить?
Слышишь, Старик, вызываем арту…
Мы не сдадимся. А если приспичит
Первым пойду я сегодня «на вычет».
Слышу: костлявая в ребра уж тычет…
Но всех собак я с собой заберу…

Мы отбивались. Закончились воги.
Из тридцати магазинов – лишь два.
В черной воронке Старик у дороги,
В пепел зарыв перебитые ноги,
Рваные раны стянув и ожоги,
Ухом к радейке разбитой припал.

Рядом взрывались «лягушки» и «ведьмы».
Средний опорник вел плотный обстрел.
Вижу: из дымной воронки соседней,
Перемахнув тростниковые бредни,
Прямо по минной затравке передней
В тыл к нему двинулся штурм наш Кондей.

- Стой! Ты куда?..– я ору. - Не достанешь.
Он оглянулся на яростный крик.
Только рукой мне махнул, мол, отстанешь?
Дважды за утро судьбу не обманешь…
И калачом ты ее не заманишь.
- Стой! Возвраща…
Разорвал взрыв тростник...

- Нельсон, комвзвода, похоже, трехсотый.
Крикнул мне кто-то с горящей брони.
И я рванул по снегам и болотам,
Не замечая ни взрывов, ни дотов,
Сердце защелкнув на сверх оборотах
Под перекрестным у самой земли.

Плавился лед под дождями снарядов.
Смерть забивала в рассвет частокол.
Съехал я в яму под огненным градом,
В кашу воды с черно-сжиженным чадом.
Броник горел на комвзводе помятом.
Руки и ноги – почти решето.

- Дышишь, Спасатель? – я стаскивал броник.
Рядом Близнец навалился на ствол.
- Жи-ив, - различил еле слышно сквозь стоны.
- Только глаза не закрой. Оборону
Держим еще. На исходе патроны.
…Жгут наложил. И вколол промедол.

Крикнул:
- Близнец, забираем трехсотых.
Тащим к хвосту. Снайпер бьет наповал.
Сможем – уйдем через те же ворота,
Где началась полевая охота.
Да не несись, двигай в пол-оборота.
Слышишь? Молчишь? Чтоб тя… Воду набрал?

Я его в спину толкнул ненароком.
Под ноги мне соскользнул пулемет.
- Ранен? –
трясу за плечо, но подтеком
Смерть запеклась на лице белощеком…
Взор стекленевший поплыл за востоком…
…Мы пятый час отбивали налет.

Слышу: роятся поблизости «птички»
- Все по воронкам! Загнали в капкан.
…И понеслось… В боевой перекличке
Воет арта, минометки, вторички.
Нет передышки и нет перемычки –
Бьет, пепелит все, что может, по нам.

В рации слышу:
- Держитесь, подходим.
Я не поверил. Ору им:
- Быстрей.
Слышишь, Спасатель? Мы к нашим выходим.
Ты потерпи. Мы свой кол заколотим.
Вытащим триста и всех размолотим.
Только дожить, брат, до жизни сумей.

Мы поползли. Рвали жилы и спины.
Наст тер наждачкой скровавленный пот.
Крикнул во тьму:
- Нас задавит лавиной.
Слушай сюда, Мутабор, в мешанину
К бэхе ползи. Я прикрою, накину.
Если живая еще - повезет.

Он повернулся. Кивнул. Растворился.
Прибыл резерв наш. Продолжил замес.
- Все же Старик до подмоги пробился…
…Гул минометный со вражеским слился
Мины ложились. И снег задымился.
Прямо… по нам. Или наперевес.

Вскоре летело уже по наводке
Точно по склепам и «лисьим ходам».
Мы окопались примерно в серёдке,
Не поднимая голов в околотке,
С дальнего леса считая ошмётки
По угледарским крутым рубежам.

Как выходили – Аллах только знает.
Помню: сознанье терял Мутабор.
Но, видно, небо таким помогает,
Кто до последнего не отступает.
И, если даже война не ломает,
Значит, за жизнь не проспорил ты спор.

В бэхе его вывозили из боя.
- Только не кисни. Держись, брат, держись.
Десять осколочных – не пулевое.
Чуть подлатают тебя до Героя.
Точно: таких не отпустят из строя,
Ведь, впереди еще целая жизнь…

Раны тогда залечили не быстро.
И единицы. Кому повезло.
Пепельным стал мой февраль серебристый:
Из больше сотни штурмов и танкистов
Лишь двадцать семь отвело от фашистов.
Скажете: мало?
Совсем ничего.

Я в их числе. И когда сеет сито
Черная вьюга в февральский острог,
Слышится часто: «Мы здесь… Мы убиты…
И у Егоровки снегом укрыты
Может, когда-нибудь лягут тут плиты
Или кресты вдоль окрестных дорог.

Надежда Данюшина, 18 марта, 2026

… показать весь текст …

ПОКАЯНИЕ

Оглянуться бы мне на себя,
Посмотреть самым пристальным взглядом.
Кто – то скажет, вполне не шутя:
«А зачем это всё тебе надо?»

Может, жил я не так, как хотел,
Потому и напакостил людям.
Может, просто дымил, не горел
И душой от природы был блуден.

Может, я пресмыкался всегда,
Не имел своих собственных мнений,
Оттого на груди и звезда,
Как печальная дань поколений.

Может, я умилялся собой,
Говорил сладострастно так в зале,
А сидящие (с горькой судьбой)
Неприветливо дружно молчали.

Может, я никудышний отец,
Отщепенец свершений эпохи.
Может, я подхалим и подлец,
И дела мои вовсе уж плохи.

Может, нет впереди мне пути,
Перестроиться хватит ли силы?
Может, лучше мне всё унести,
Как отжившее, в тайны могилы.

О СУДЬБЕ

Я судьбы своей не знаю:
Не видна моя межа.
Может смерть таится с краю
С острым лезвием ножа.

Может, я в студеном море
В бурных волнах утону.
Иль в тоске иссохну, в горе,
Иль в лавину попаду.

Может я в атаке пылкой
Преступлю свою межу
Иль в компании с бутылкой
Под нее и угожу.

Может прямо на работе
Хватит инсульт иль инфаркт
Иль на дружеской охоте
Попаду вмиг в катафалк.

Может на крыльце ступеней
Поскользнусь на скользком льду,
В день торжественный рожденья,
Смерть негаданно найду.

Мне пожить еще бы малость –
Затеряйся жребий мой!
Приходи ты только в старость,
Смерть моя ко мне домой.

ВЕЧЕР НАДЕЖДЫ

Синей дымкой окутался вечер.
Только звезды, как свечи горят.
Ну зачем тороплюсь я на встречу,
Одев свой самый лучший наряд?

Этих встреч было в жизни не мало…
Были звезды, светила луна,
А вот эта мне символом стала,
Всколыхнула всю душу до дна.

Легкий ветер ласкает мне плечи.
День прошел в ожиданье с тобой.
Каждый вечер спешу я на встречу,
Как с надеждой своей и судьбой.

Радость наша и наша тревога
Мне в награду с тобою дана.
И любовь – жизни нашей дорога –
Сохраню я на все времена.

РУКИ МАТЕРИ

Милые добрые руки,
В них столько любви и огня!
При встрече и при разлуке
Они обнимают меня.

Суровые годы, как муки,
Чуть – чуть вспоминаются мне –
Вот эти с мозолями руки
Трудились в любимой стране.

Пахали и сеяли в поле,
Солдатское шили белье
Чтоб страшных войн не было боле,
Чтоб дружное стало житье.

Их руки - могучая сила,
Опора в решающий час,
Поэтому так они милы
И дороги в жизни для нас.

И я, пребывая в разлуке,
Смотрю на вечерню зарю,
Но чувствую матери руки.
Которые благодарю.

ПОСВЯЩАЕТСЯ N. N

Я расстался с тобой, дорогая,
Но не знаю, по чьей уж вине.
Может, жизнь наступила другая
Или жребий такой выпал мне?

Я люблю, но теперь уж не женщин,
Видно, стал я для них грубоват,
Хотя чувств моих вовсе не меньше
И они возросли во сто крат.

Я люблю эту весну и осень,
Синевою, что дышат во мгле.
Я люблю тебя, Родина, очень,
Что растишь ты меня на земле.

И остался мне в жизни наградой
Милый образ, тоскою гоним.
Но мне личного счастья не надо,
Лишь жилось бы счастливо другим.

МЫСЛИ О ВЕЧНОМ

Я не ищу себе пророка,
Живу не мыслию одной.
Возможно я по воле рока
Шагну когда – то в мир иной

Но я не верю в неудачу
На скользком тернистом пути.
И если падаю, не плачу,
Мне все равно надо идти.

И путь мой - вечная отрада,
В нем есть начало и конец.
Пусть грешник я, но мне наградой
Терновый будет все ж венец.

А в жизни многое сравнимо -
Своя, чужая ли беда,
Но не горит костер без дыма,
Не греет яркая звезда.

Свою имеет счастье цену,
Культура – зеркало души,
Иной с трибуны «гонит пену»
И с перестройкой не спешит.

А кто – то просто выжидает,
Авось наступит звездный час,
Когда – то ж буря затихает –
Такое было уж не раз.

Но в массе бурного потока
Случалось всякое не раз,
Возможно в нем по воле рока
Пробьет и мой последний час.

КОЛОКОЛА

В душе моей звонят колокола,
Звенят они тревожным перезвоном,
Звонят, когда не клеятся дела
И жизнь идет причудливым законом.

И никому – то дела вовсе нет,
Как я живу и чем я в жизни занят,
И сколько б мне не выпало всех бед.
Они со мной останутся, как память.

Я утешаюсь тем, что не один
Хватил с лихвою тяготы всей жизни.
Но я как сын, отец и гражданин
Всегда служил народу и Отчизне.

Мне говорят: «Высокие слова
У нас сегодня не в почете…»
Но боль в душе у каждого жива –
Кто испытал падение на взлете.

Я никогда пред жизнью не робел,
Да и сейчас не отступлю, не струшу,
Каким бы трудным ни был мой удел,
Не закричу: «Спасите мою душу».

А в ней всегда звонят колокола,
Натягивают нервы, словно струны,
Особенно, когда нейдут дела,
А в них мы - не кудесники – Перуны.

И так всегда, с началом всех начал
Живем мы по причудливым законам.
Но где – то свой у каждого причал
С неколокольным – медным перезвоном.

ПЕСНЯ

Где же вы, те годы молодые,
Юности задорная пора.
Для меня теперь уж вы иные,
Да и я не тот, что был вчера.

К вам любовь еще я не утратил,
Дорогое в памяти храню,
И своею песнею, как дятел,
Я к себе друзей своих маню.

Эта песнь о юности прохожей,
О местах мне близких и родных,
О любви «с хорошей песней схожей»
О друзьях и сверстниках моих.

Все сильней она меня тревожит
И к себе прохожего зовет.
Кто – нибудь другую песню сложит,
Но и эта песня не умрет

С ней прошел тропинки я крутые,
Все пути я повторил бы вновь,
Лишь вернуть бы годы молодые
И свою чудесную любовь.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Ты одел мне на палец кольцо,
Я от радости вся онемела.
И горело зарею лицо,
Нужных слов я сказать не сумела.

А священник крестом и водой
Делал легкие пассы и жесты,
Говорил: «Перед всякой бедой
Я желаю всегда вам быть вместе.

В жизни много соблазнов, утех,
Только счастья вы в них не ищите.
И совсем непростительный грех,
Если мать и отца вы не чтите.

Вам в согласии жить и добре,
Ловить счастье, хотя б на мгновенье,
И в веселой своей детворе
Постоянно искать вдохновенье.

Как бы жизнь ни была хороша.
Но на все существуют причины…
Я хочу, чтобы ваша душа
Была доброй до самой кончины».

ПИСЬМО ЖЕНЕ

Моя милая Валя, напрасно
Не терзайся злодейской – тоской
В нашей жизни все будет прекрасно,
И к тебе я вернусь вновь домой.
Я прижмусь к долгожданному телу,
Соберу с губ тепло твоих жар,
И в тот вечер, чтоб я ни делал,
Заглушу буйной крови пожар.
И никто в нашей жизни не сможет
Омрачить дружбу прожитых лет;
И с тобой я вновь приумножу
Наше счастье и радость побед.
А, сейчас из сторонки далекой
Ты пришли поцелуй и привет:
Без тебя я совсем одинокий…
Буду ждать от тебя я ответ.

РАЗДУМЬЯ ПЕРЕД СТРАДОЙ

Надо мной шумят тополя,
В небе кружится птичья стая,
А вдали - все поля и поля,
И не видно конца им и края.

Время птицей летит на ветру,
Не дает отоспаться мне вволю.
Разбуди меня, мать, поутру,
Я хочу разгуляться по полю.

Оседлаю я «Дон», как коня,
И направлюсь к пшеничному полю
(Оно нежно так манит меня)
Разделить хлеборобскую долю.

Ветер, солнце, колосья и пыль –
Это все мне до боли знакомо,
И роса, как слеза, и ковыль,
И в рядках золотистых солома.

Знаю я, что упорным трудом
В жизни много можно добиться.
Счастья нет – не стоит под окном,
И богатство - не райская птица.

Ночь глухая легла за селом,
А мне все от раздумий не спится.
В хлебе завтра за каждым столом
Моего труда будет частица.

КАКОЕ ОБЩЕСТВО БУДЕТ?

Я познавал жизнь не в романах,
Как все, о многом я мечтал.
Я не бывал в заморских странах,
Зато осилил “Капитал”.

Познать я Ленина стремился,
Как будто в этом мой удел,
И так прилежно я учился,
Что полысел и поседел.

Читал я Сталина, Хрущева,
А Брежнев в речи был мастак,
И вот в эпоху Горбачева
Я узнаю, что все не так.

Что мы не так все годы жили:
Какой позор, какой Пассаж!
Тому ль нас классики учили?
Иль все то блеф, или мираж?

Во всем спокойно разобраться,
Отвергнув догмы и запрет,
Не надо нам сражаться, драться
За то, к чему возврата нет.

Какое общество все ж будет -
Никто не знает наперед,
Чтоб в нем жилось получьше людям, -
Названье ж кто - то подберёт.

ГОДЫ КАТЯТСЯ…

Годы катятся словно камешки,
Время точит нас как вода.
Вот уж нет моей родной матушки,
Но моя еще светит звезда.

Будь мы мудрые или гордые –
Не уйдем от житейских потерь.
Не спешите вы люди добрые, -
Все войдете в печальную дверь.

Жизнь, как реченька, по проталинкам
Моет в наших висках серебро…
В деле праведном, самом маленьком
Вы сумеете сделать добро.

На какой меже или версточке
Оборвется житейский наш глас?
Не горюйте о нас наши деточки, -
Наша жизнь продолжается в вас.

Годы катятся словно саночки,
Жизнь торопит нас как всегда.
Чьей – то нет уже родной мамочки,
Но зажглась молодая звезда.

ПОРОКИ

Ничто не вечно в этом мире:
Всему началу есть конец.
И я, живя в своей квартире,
Несу терновый свой венец.

Несу и в радости, и в муке,
Всему подвержен в мире я…
Жизнь открывает мне науки
И тайны вечной бытия.

Живу делами я земными,
Их не отложишь на потом,
Я как цепями скован с ними,
И остаюсь я их рабом.

Я раб надежд всех и стремлений,
Тревог, пленительных страстей…
Быть может злой таится гений
И рвет мне душу до костей.

И я, как путник иль прохожий,
Премудрость жизни познаю:
Возможно чьи – то судьбы схожи,
Но не похожи на мою.

Я не соперник всем порокам,
Они, и вправду, не легки
И своего всегда ждут срока,
Как пауки иль сорняки.

Они живут со мной в квартире,
Терзают душу иногда.
Жаль, что пороки вечны в мире
И неизменны никогда.

Возвращение

Хорошо под плакучими ивами
Вспоминать на траве у пруда:
Ах, какими мы были счастливыми,
Беззаботными в детстве тогда.

Родниковой водицею чистою
Пруд манил нас к себе иногда…
До чего же мы были ершистыми
В подростковые наши года.

Гладь его с голубыми отливами,
По утрам – чуть туманила мгла.
Мы, наверное, были красивыми, -
Юность наша здесь тенью легла.

Ликовали, мечтами охвачены…
Пруд покинут, как отчий порог;
Наша молодость где – то растрачена
На ухабах житейских дорог.

Хорошо, что мы были счастливыми,
А теперь – то болезнь, то нужда…
Я сижу под плакучими ивами
У любимого с детства пруда.

КАК НАЙТИ…

Как найти мне такие слова,
Чтобы песней они прозвучали,
Не болела б моя ни о чем голова,
Чтоб не знать ни тоски, ни печали?

Как найти мне такие слова,
Чтобы черствые души согрели,
Чтоб шумела вокруг молодая листва
И с годами что б мы не старели?

Как найти мне такие слова,
Чтобы звали людей к примиренью,
И людская, лихая, дурная молва
Предались бы земле и забвенью?

Как найти мне такие слова,
Чтобы мудрость была в них святая,
Не болела б моя ни о чем голова,
О былом иногда вспоминая? -
Где найти мне такие слова?

ЖИЗНЬ

Ах, какая ты все ж переменчивая,
Я привыкнуть к тебе не могу.
Ты, как дева, со мною обвенчанная,
Но стоишь на другом берегу.

Ты такая скупая, таинственная,
Не могу я тебя разгадать.
Для меня, как любовь ты единственная,
Несказанной мечты благодать.

И мечтами своими развенчанный
Все пытаюсь тебя я понять.
Я такой же, как ты переменчивый, -
Не могу свои страсти унять.

Потому как своими ручищами
Я тянусь постоянно к тебе.
И, как Ангел, душою очищенный,
Отдаю свои силы борьбе.

В МИНУТЫ РАДОСТИ ЛЬ, ПЕЧАЛИ (романс)

В минуты радости ль, печали
Я вспомнил образ твой
Ах, как мы в юности мечтали.
Гонимы тайною судьбой.

Грустили, весело ль шутили,
Казалось ясным бытие.
Ах, как мы в юности любили,
Не зная таинств, всех ее.

В томленье тягостном ли были,
Считали дружбу навсегда.
Надеждой мы в те годы жили –
Она светилась как звезда.

Надежда радость и тревога
Промчались общей чередой…
Лишь неизменна вера в Бога –
Она в душе всегда со мной.

ЗЕМЛЯ ДЕДОВ И ПРАДЕДОВ

Священных мест на свете много –
Вблизи они или вдали.
Я ухожу от отчего порога
И может быть на краешек земли.

Куда судьба меня забросит?
Какой мне жребий на роду?
И кто меня за совесть спросит,
Коль я к нему уж больше не приду.

Со мною может всякое случиться.
Возможно, жить в неведомой дали.
А мне б к родному дому возвратиться
И взять с ссобою горсточку земли.

Земля дедов и прадедов, родная,
Милей её нигде мне не найти.
Пройду весь свет от края и до края,
Но сохраню у сердца на груди.

На ней росли березы и осины,
Её поили русские снега.
Земля моя, моей России,
Навек мне с детства дорога.

Я объявляю вам войну...

* * *
Я объявляю вам войну,
Тем, кто на лжи карьеру строит.
Кто тянет Родину ко дну
И очень дорого нам стоит.

Я объявляю вам войну,
Кто за людей нас не считает,
Кто нас пытается нагнуть
И уничтожить нас мечтает.

Я объявляю вам войну,
Тем, кто сегодня нами правит.
Кто ценность знает лишь одну —
Чтоб свой достаток лишь поправить.

Я объявляю вам войну,
Кто совершает злодеянья,
Судьбу народа на кону
Возводит нагло в обещанья.

Я объявляю вам войну,
Всем тем, кто с братьями нас ссорит.
Кто вместо Бога Сатану
Зовёт, чтоб ад для нас устроить.

С чего полюбили вдруг украинцев...

* * *
С чего полюбили вдруг украинцев
Те, кто нас быдлом всегда называл?
Кто, покорив за столицей столицу,
Всею планетой править мечтал.

С чего украинцев вдруг полюбили
Те, кто в печах наших дедов сжигал?
Те, что деревни наши палили
И те, кто славян убивать помогал.

С чего полюбили вдруг украинцев
Те, кто людские права попирал?
Те, у кого есть дворцы за границей
И кто свои ноги о нас вытирал.

Тот, кто народ свой считает балластом,
Тот, кто безбожно на выборах врал.
Кто на костях добирался до власти
И кто всегда свой народ презирал.

Они стариков и детей не щадили.
Как хищники, варварски грабили нас.
Если они до сих пор не любили,
С чего вдруг должны полюбить нас сейчас?