Лучшие статусы - Лирика (Страница 4)

Лесная глушь

Уныл и зол, стократ неистов
сей мир прожженых атеистов,
где смысл ушел и Красота,
что потерял давно Христа.....

Что делать в нем?
Бежать лишь только
в деревню, в глушь, в дремучий лес:
кругом колючие осколки
былого зеркала небес.

И там, в старинных книгах редких,
чтить сердцем лишь один кумир -
сейчас почти умерший, редкий
неоскотитненный т о т мир.

Что было нам в селе? Народу
несладко стало и в лесах.
Так мертво-косная природа
мстит атеистам от Творца.

Весной глядели в нас сугробы:
но в черных листьях гнили мы.
Водой налитые чащобы
после суровейшей зимы.

Невоскрешенная природа
смотрела чуждо нам в окно
на нищету, на грех народа
мертво, и тупо, и темно.

А лето, слепо и дождливо,
нам отомстило за грехи
гнилой травой, гнилою нивой -
как графоманские стихи......

И лишь сентябрь благословенный
нам ярким солнцем поблазнил:
в лесах под сенью прикровенной
народ грибов понавалил.

Сосед с двустволкой там без смысли
впустую бег с собакой Нимфой.
Такую прозу серой жизни
писать одной глагольной рифмой!

Ежа гоняли в эхе гулком
с утра туманным переулком -
наивная детская душа
схватить колючего ежа!

Зимой же стало веселее.
По елкам розовый рассвет
в ветвях еловых иней греет
в восход и вместе лунный свет.

Вблизи седых электролиний
по тропкам узким и пустым
всяк брел порой в морозной стыни
в туман колючий по своим.

Зима! Опять премилый русский
январь. Холодная закуска,
маня, сияет что весна.
Как злая водка холодна!

Она чиста как девы слезы
нам освящает нищий рай.
А баня,топлена березой,
играет, что башкир курай.

.........................
..........................


Зима. Башкирия. Граниты
могучих скал опутал снег.
Как мед башкирский именитый
лед желтый тянется на брег.

Туманна Белая седая.
Колхоза бывший бригадир
в санях за реку отьезжает
на дикой лошади башкир.

Тайга на скалах вроде рая
на скрип полозьев замерла.
В кладовках спит почти живая,
жужжа, башкирская пчела.

На огородах на ограды
сугробы блещут что во сне,
горя как некие брилланты,
сапфиры при большой луне.

И тихо на деревне бедной.
Все спит и дремлет, холодны
обьятья сосен в заповедной
стране далекой до весны.

Но потеплело вдруг. На "Скорой"
с соседом едем вдаль на склад.
И смотрим дальний поезд скорый
с шоссе, вдыхая самосад.

Когда с Уфы прикатят гости,
уходит нудная тоска,
как звезд слепит многоголосье!
Играет Белая река!

И снова снег горит бриллиантом
при ярком новом фонаре,
с утра божественным талантом
сияет солнце на горе.

И как божественные книги
вдруг раскрывают тайный шифр,
седой Урал, батыр великий,
глядит, насуплен, в нижний мир.

В ветвях пиликают синички,
стократ приятней чем ТВ -
не голозадые певички,
трусы, поющие в ламэ.

И финно-угры, и славяне,
татары смотрят, тупя взор -
столбы, немые поселяне,
запели вдруг немой фольклор.

Совсем не дедовы победы
с Москвы тогда пищал Приап.
Но в интернете даже шведы
спеть попытались "Су буйлап".
… показать весь текст …

Белый снег - на серый сумрак

Клён с костлявыми плечами
знает - март вернут грачи,
сядешь рядом с чашкой чая,
повздыхаем, помолчим.

Посидим с тобой без света,
пахнет в комнате сосной,
узелками чёрных веток
зимы связаны с весной.

Белый снег - на серый сумрак,
на дворы, на горизонт,
перетерпишь, если умный,
и однажды повезёт.

И поймёшь, когда мы вместе,
время - только горсть песка...
а зима - строка из песни
и седая прядь виска.

Валерий Мазманян

Снега - лепестками соцветий

Что чувства? - весенние грозы:
шумят и тревожат ночами,
худыми руками берёза
родившийся месяц качает.

Поплачься - не вовремя встретил,
и что нам хотелось - не вышло,
снега - лепестками соцветий -
летят с замерзающих вишен.

Дай время - и станем ручные,
а память - и кара, и милость,
как сны вспоминаем ночные -
припомнилось, тут же забылось.

Всё ладится в общем и целом,
тоску можно спрятать в бумагу...
а синие тени на белом
слагают январскую сагу.

Озябшим клёнам снится солнце

Сгребает дворник снег и наледь,
и слух царапает лопатой,
и мне никак разлуки память
не выбить из подушки мятой.

Откроют воробьи базары,
в цене сегодня крошки хлеба,
и ветки нитками связали -
и серость дней, и серость неба.

Озябшим клёнам снится солнце,
не верю - мы своё отпели...
и утром так легко всплакнётся
под песню мартовской капели.

Валерий Мазманян

Налепит ветер белых птиц

Ветла проводит битый лёд,
клин журавлиный встретим мы,
и белой бабочкой вспорхнёт
с весенних трав душа зимы.

Костистый тополь на плечах
поднимет солнышко в зенит,
и в такт мелодии ручья
ольха серёжкой зазвенит.

В дремоте чуткой тихий лес,
февраль - не время птичьих гнёзд,
но обещание чудес
таит молчание берёз.

И пусть сегодня нелегко
заполнить пустоту страниц...
для нас с тобой из облаков
налепит ветер белых птиц.

Валерий Мазманян

Аллея ниточками веток сошьёт лоскутья синевы

Уже не редкость день погожий,
последний снег к кусту приник,
и блеском золота тревожит
грача скользящий солнца блик.

Пожухлый лист с порывом ветра
прильнёт к груди сырой травы,
аллея ниточками веток
сошьёт лоскутья синевы.

Приветливей, светлее лица,
и легче груз прожитых лет,
и мнит себя свободной птицей
пустой разорванный пакет.

Морщинки - только сухость кожи,
и ты зеркал не слушай ложь...
и пусть вчера и завтра схожи,
весной чудес от жизни ждёшь.

Валерий Мазманян

Лирический герой - это козёл отпущения поэта.

Переступаем черту, как порог своего дома.
Проходим мимо любимых, будто бы не знакомы.
И слова бросаем непорядочно просто.
А когда последний раз ты считал звёзды?

Или есть то, что сильнее тебя, может?
Что бьёт по тебе порядком строже,
Снимает слой за слоем, добираясь до кожи,
Не единожды утверждая, что это поможет.
Я и сам продолжаю в это верить тоже,
Только... много ли смысла в этом, Боже?

Чудеса случаются, и то, что ты видишь во снах –
Океаны, которые отражаются в наших глазах.
Возможно, стоит реже искать подвох и обман, устроить нелепый бой.
Но то, что хочешь однажды найти, попробуй нести с собой.

Пора учить язык грачей

Над тенью ветер посмеётся,
взъерошит волосы рябин,
а в лужице монетку солнца
нашли и делят воробьи.

На волю из ледовой клетки
подснежник рвётся и ручей,
и шепчутся худые ветки -
пора учить язык грачей.

Мотивы нудные метели
сменило пение синиц,
не хочет слышать звон капели
седой сугроб, упавший ниц.

И что вчера казалось важным -
ненужный лист черновика -
плывёт корабликом бумажным
по синей луже в облака.

Валерий Мазманян

Ты был любим каждым, кто мог любить

Ты был любим каждым, кто мог любить.
Исполнял желания любого, кто прошел мимо.
Не позволял никому о тебе забыть.
И лгал лишь тогда, когда на правду не было силы.
Ты никогда не искал, тебя сами находили награды.
Заслуженно, смело ты всегда получал своё.
Но канули слёзы, презирая сторонние взгляды,
Ведь только отчаявшийся способен абсолютно на всё.
Действия твои весьма примерны, а слова лихИ.
Глаза холодны, но мысли всегда пробирают до дрожи.
Заразительные строки и пьянящие стихи...
Каждый по-своему счастлив, и несчастен по-своему тоже.

Ты ушла

От попсы бытных тем
ты, в лохматые прячась беруши,
тихо шла в "Насовсем",
снег с пушистых ресниц не смахнувши.

Как-то слишком легко,
даже ловко и где-то обидно,
ты ушла в "Далеко",
переставши быть слышной и видной.

В сундучке "Никогда"
не найти артефакт "Красы краше".
Ты ушла в "Навсегда",
а я тут водку пью, в Нашейраше.

Ты ушла в Райский Лес,
выслав эмоджи "Три обезьянки",
я ж на Поле Чудес
для пяти золотых рою ямки.

И не стану гадать -
то ли будет ещё иль не то ли...
Ты ушла в "Не достать"
и про это мне ноют мозоли.

В рог бараний свернуть
Ньювиталика я не желаю.
Ты ушла. В добрый путь!
С лёгким сердцем тебя отпускаю.

Эти всхлипы - баян.
Эти строки-стишки - балалайка.
Ты слилась в "Себастьян",
я тоску разменяю на лайки.
_ _ _

Успеть

Мне часто смеялись в спину,
задевая плечом, проходя.
я стольких людей простила,
как оказалось, зря.

в который раз полюбила
того, кто не любит меня.
я всё-же ещё не забыла
того, кого помнить нельзя.

не дочитала книгу,
не допустила огня,
не удержала интригу,
не помогла броня.

сколько я песен не спела,
не подарила тепла,
я столько ещё не успела...
успей, прошу, ты за меня.

Прекрати себя, милая моя, душить...

Со скольких ты состоишь концов и начал?
зачем ты завязала живое сердце в узел?
с каких пор в тебе, милая, повадки палача?
и почему я до сегодня был не в курсе?!

ты стояла красивым сервизом на полке в серванте.
ты позволяла нежность и ублажала ярость.
скажи, ты не устала прятать глаза и врать им?
я не умоляю твои порывы, но усмиряю сладость.

ты стекаешь кристальным мёдом по рукам и устам.
ты сочишься из глаз и немного из-под ребра.
я и сам от себя невозможно устал,
но поверь, это не пытка, а всего-то игра.

как мерцает паршиво фонарь за твоим окном,
как виднеются звёзды, лишь только поднимешь глаза,
так и я рассуждаю... на истинном, на родном.
не обернувшись, я скинул с плеча рюкзак.

ты страшнее петли и острее ножа,
ты смелее стихов о себе же самой.
ты, наверное, и есть и любовь, и душа.
ты – минутная буря и вечный покой.

ты – жизнь, которую я не смог прожить.
ты та, о ком убийственно больно молчать.
но прекрати себя, милая моя, душить...
разреши... твоим чувствам не нужна печать.

Тополиные хлады

Задымила под сумрачной далью
Тополиная белая падь.
Линий красных горит очертанье,
Синь морская готовится спать.

Луны дальней узор незатейлив,
Воздух - пряник, весенняя звень.
Что жужжишь бестолковый пропеллер?-
Жучок майский глухих деревень.

Я один, не мои мириады
Огней ярких в пожарах любви.
Бери сердце моё - уходи!
Леденеют кристальные хлады...
Твоим искрам сугробы не рады,
Твои слёзы мне матерный брёх.
Смоль волос и глаза - винограды
Я забыл, но когда-то берёг.

Догорел без огня, без свиданий,
Куда пепел души выгребать?
Что молчишь под костром очертаний,
Тополиная белая падь?

Возьму я старую гитару...

Возьму я старую гитару
И тихо песню вам спою,
Про отзвеневшие фанфары
И про былую жизнь свою.

Про путь, где были взлёты, ямы,
Где каждый шаг был как аккорд —
То в светлой, то в минорной гамме,
То дерзкий, то покорный форт.

Про то, как струны были новы,
Как голос был высок и чист,
Как мир встречал меня, готовый
Открыть судьбы заветный лист.

О том, как падали кумиры,
Как предавали нас друзья,
Как мы меняли ориентиры,
Сказав решительно: «Нельзя!»

Как зал шумел, рукоплеская,
И свет софитов бил в глаза.
Казалось, жизнь течёт, не зная,
Что есть у радости гроза.

Там каждый день был как премьера,
Там ночь была пьяна без вин.
Теперь во мне другая вера -
С гитарой я теперь один.

И в трещинах её дешёвых,
В потёртой желтизне грифа,
Живёт мелодия из новых,
Не спетых мной ещё пока.

Она не рвётся на эстраду,
Не ищет славы и похвал.
Она душе моей в награду
За всё, что я не досказал.

Но время - строгий повелитель,
Смывает краски с полотна.
И вот я - тихий небожитель,
Чья песня больше не слышна.

Я пел о счастье и о вере,
И о любви до хрипотцы.
Теперь сижу у старой двери,
Где ждут лишь мудрые жильцы.

Лишь старая гитара в силах
Напомнить о величье дней,
О тех, кого душа любила,
О юности шальной моей.

И в тихом переборе этом,
Под треск каминного огня,
Я снова молод и согрет им —
Тем прошлым, что внутри меня.

И пусть аккорд звучит негромко,
И голос мой слегка дрожит,
В нём память хрупкою соломкой
Сквозь бури прошлого лежит.

Возьму я старую гитару
И тихо песню вам спою,
Про отзвеневшие фанфары
И про былую жизнь свою.

И в этой песне нет упрёка,
Лишь благодарность и покой.
Жизнь — не прямая ведь дорога,
А звук, летящий над землёй.

Так слушайте, пока не поздно,
Пока струна ещё дрожит...
О том, что было так серьёзно,
И что теперь уж не болит.

О том, что всё, увы, проходит,
Что тает снег и дождь идёт,
Душа покой в тиши находит
И большего уже не ждёт.

И в этом тихом переборе,
Где нет ни боли, ни огня,
Смирилось с ветром в чистом поле
Всё то, что мучило меня.
… показать весь текст …