Статусы про разное (Страница 176)

Не делай из логики идей логику вещей.

Если интересен сам процесс, руби, не затачивая топор.

Синий дом

Ты любишь синий цвет,
Я такой дом купил,
Синий дом ждёт,
Когда мы в нём будем жить.

Синий дом с камином,
С большими комнатами,
Всё, как ты хотела,
Любимая, улыбнись.

Здесь у леса спокойно,
Нам никто не будет мешать,
Природа - лучшее место,
Давай здесь жить навсегда.

Синий дом стоит,
А в нём мы пьём вино,
Целуемся с тобой,
Я люблю тебя всей душой.

Что-то у героев должно не складываться, чтобы случился конфликт.

Будь собой, но при этом не забывай быть няшкой.

Из двух книг не всегда лучше та, в которой спрятано сто долларов.

Развращать разум человека — значит помогать ему деградировать.

Кто истинный смысл молчания тишины познает — тот до небес возвысится.

@ 2020 г.

Каждый сам себе клоун счастья🙈

Чемодан воспоминаний тяжелее, если в нём нет прощения.

Опаздывай на поезда, чуть чаще, чем никогда.

Повысив голос, понижаешь смысл.

А после Дня Победы снова - битва,
Сыны идут с боями защищать страну..
Скрипя зубами - в бой- с молитвой!-
Как деды их .. в ту - в прошлую войну ...

Делай так, чтобы как есть и как надо были синонимами, но сначала уточни, кому это надо и зачем.

Отличай просьбу от манипуляции.

Пилигрим

Хмурый вечер пропитан холодом,
Мелкий дождь оплакивал крыши.
Я, скитальцем бродивши по городу,
Из окна разговор услышал.
Не хорошо подслушивать, но все же,
Что бы развеять собственную грусть,
Остался я, хоть и промок до дрожи,
И слушать стал , вникая в суть.
Два голоса, один гулял по комнате,
Скрипел своими старыми подошвами.
И, видимо, обидой переполненный,
Разил обидчика сквозь темноту:

"Твой разум чем то одурманен,
Так и жаждет в безумие впасть.
Ты в нем блуждаешь, как в тумане,
И над собой теряешь власть.
Сам посуди: есть чудный город,
Годами возростал и креп.
В летах он стар, но духом молод,
Вечноцветущий наш Вертеп.

Но вот один чудак полоумный,
Сжигая попутно все мосты,
Пускает слух, мол город людный
Погибнет, и чудак сей — ты,
Доселе бывший добрым другом
И мне, и прочим горожанам
И ставшый ныне всем в округе,
Вороной белой, окаянной.

Ты постоянно ходишь в пустошь,
Один гуляешь в ней часами.
И что то тихо так, натужно,
В слезах, дрожащими губами,
Жалобно шепчешь, прямо в небо,
Тщетно взираешь в пустоту.
И это смотрится нелепо,
Ты глупо выглядишь, мой друг.

И трудно не заметить ношу,
Что горбит горделивый стан,
Усталость в бренном теле множит,
И мнёт твой глаженный кафтан.
Взгляни — другие ходят прямо,
Ведь плоти не нужна обуза.
Но ты связал себя ремнями,
С невыносимо тяжким грузом.

И грустно тебе должно быть,
Ведь хохочут с тебя, дурачина,
Палцем тычут, и сплетен копоть,
Щедро мажет твою личину.
Неужели тебе не тошно
Быть для других забавой?
И ведь самое смешно то что
Они же по сути правы.

Ты сам выбрал путь позора,
И сам же на нем утвердился,
Предавшись чужой кромоле,
Влюбившись в чужие смыслы.
И, кажется, мне даже известна,
Причина твоих чудачеств.
Почему тебе с нами так тесно,
От чего ты с нами не счастлив.

Всё дело в книге, старой, пыльной,
Не нужной славному Вертепу,
Давно ушедшей, ставшей былью,
Которой ты поверил слепо.
И вытирая пыль с её страниц,
Ты строки начал жадно поедать,
Голодными зрачками из глазниц,
Её посылу становясь под стать.

Я знаю, ты стремишься к новизне,
К перерождению, если угодно,
И ждёшь спасения извне,
Из строк для плоти инородных.
Из слов, чей пагубный посыл,
Не сообразный с веком нашим,
Безумный пыл в тебе родил,
Желание стать новым персонажем.

Поверь я прожил не мало лет,
И всякое видел за эти годы.
И я не верю в твой рассвет,
Ведь мы с тобой одной породы.
Всё исказить, да выкроить заново
Можно, ведь не постоянны вещи.
Но что наверняка и точно знаю я —
Не изменима сущность человечья."

Голос замолк, затем хлопнули двери,
И стук сапог удалился прочь.
Тишина вновь заполнила стены,
А за окном наступала ночь.
Я уже было собрался исчезнуть,
Ведь спор из окна себя изчерпал,
Но тут я услышал, как что то шепчет
Голос второй, что доселе молчал.
Кому он шептал, самому ли себе?
Или в комнате тихой был кто-то ещё?
Шёпот, подобный грустной мольбе,
В пустоту заструился ручьем:

"Буд-то Иона, громче и громче
Я пытался вас убеждать.
Но, увы, Вертеп слушать не хочет,
В ответ смеётся, опять и опять.
Обиды, злобы, гнева пыл,
Разжигая в себе старательно,
Его жители, для коих я другом был,
Ныне видят во мне предателя.

Но могу ли я их за это судить,
В праве ли затаить обиду?
Давно ли перестал таким же быть?
Или менялся только с виду?
Ведь я сам, ещё намедни,
Любил Вертеп, как и прочие,
Любовь сия на была безответна,
Узы ее были прочными.

Да и как не любить Вертеп?
Ведь закон его прост и понятен:
Потворствуй плоти в суете,
И станешь расцветать в усладе.
И счастье будет и радость тоже,
И горя не будешь знать,
Но Ты, всеведающий Боже,
Пришёл в мою жизнь как тать...

Скитаясь путником безликим,
Я обнаружил руины храма.
В храме том была книга,
Лежала средь пыли и хлама.
Я, как священник Хилкия,
Рассудив, что книге не гоже
Пылится среди запустения,
Забрав её, путь продолжил.

И тем же вечером, в тиши,
Хрупких страниц строками,
Ты коснулся моей души,
Поведав мне очень многое.
Моё скудное понимание
Жизни, мира, зла и добра,
Ты низвергнул до основания
И заставил меня трепетать.

Я узнал, что живу в Содоме,
Что имя ему — Разрушение.
Что к суете и похоти влеком я,
По причине грехопадения.
Что суета и плоть, суть идолы,
Душа — жертва, а мир — капище,
И дух мой, грехом воспитанный,
Не уснёт с телом на кладбище.

Упадёт куда ниже могилы,
Человек, живущий пороками.
Твои строки меня осудили,
Я заплакал слезами горькими.
И тотчас, тяжким бременем,
Вины непрощенной ношу,
Ты вогрузил на плечи мне,
И отныне она меня гложит.

Слабый, телом согбенный,
Я стал мрачен и нелюдим,
Из Содома бежать, непременно,
Я хотел, но не знал пути.
И Ты, как Петру утопающему,
Мне, надломленной трости,
Любя, протянул руку помощи,
В виде случайного гостя.


В одиночестве, неприкаянно,
Я молился, один в поле,
Он пришёл, как бы нечаянно,
И мне Твоё слово молвил:
"Путник, от чего ты ввысь,
Слёзно молясь, взираешь?
Я понимаю, ты хочешь спастись,
Но как это сделать не знаешь.
Видишь ли ты, там далеко,
Свет, глаза слепящий?
Он то и станет тебе маяком,
Поведёт через горы и чащи.
Идя к нему, средь скал и камней,
Ты увидишь, не сомневайся,
Одинокий крест на высоком холме.
Склонись перед ним, и покайся.
И ноша, что тянет тебя в могилу,
Вина, гнетущая тело и душу,
Тяжесть, которая не под силу,
Вмиг отпадет, изнутри и снаружи.
Ты ощутишь, расправив плечи,
Как вдыхает свободу грудь.
И яркому свету на встречу,
Продолжишь тяжелый путь.
Этим путем ты достигнешь

Я бы слушал его ещё и ещё,
Но был вечер и тучи сгущались.
Мы помолились, и он ушёл
К другим, что ещё колебались.
Но даже теперь, зная дорогу,
Я все ещё до дрожи боюсь.
Страхи, буд-то сковали мне ноги,
Прошу, помоги мне, Иисус...

Ведь сказано о Тебе в Писании,
Что молясь в саду Гевсиманском,
Чаши, полной страдания,
Ты тоже весьма боялся.
Ты же мог отказаться от неё,
И избежал бы тяжких мучений,
И не пронзило бы грудь копьё,
Не было бы и венца из терний.

Но, только вот, Отцовской воле,
По праву Иудейский Лев,
Как Агнец кроткий стал покорен,
Страх в себе одолев.
И Ты достиг священной цели,
Взяв на себя наказание наше.
Так что же я боюсь? Неужели,
Отрину цель, пути испугавшись?

Нет, не бывать тому, не отрину.
Я должен, я обязан рискнуть.
Я покажу Содому спину,
И стану на тяжкий путь.
Содома вопит, ты прощен!
И все усилия напрасны!
Но я пойду Твоим путем,
В далёкий край,
но край прекрасный.
И пусть болят усталые стопы,
Но отныне Ты мне отрада.
Я Пилигримом стану, что бы
Достичь Небесного Града!"

Шёпот затих, и болтливая комната,
В тишине будто бы опустела.
Ночь наступила и стало холодно,
Дрожь пробежалась по телу.
Полно мне, непрошеным гостем,
Стоять под чужим окном.
Я дальше побрел, пока звезды
Загорались в небе ночном,
Тем временем дождь вылился,
Слезы кончились, ну и пусть.
Уходя я понять силился,
Что же это за дивный путь?
… показать весь текст …

Если уж говорить правду, то говори её, смешивая с бредом, чтобы было не понятно, где бред, а где правда.

Ты не обязан отвечать на все вопросы, даже если ты справочная.

У дедушки -жена бабушка 😁

В жизни важна орфография души — правильность чувств дороже правил языка.

На шее народа сидят те, кто забыли, что спина — не стол для обедов.

Желание найти своего человека обращено к Богу, а время — единственный ответчик.

Чем глубже копаешь, тем больше вариантов и меньше смысла.

Когда тянешь руку за помощью, а рядом лишь тени — это не одиночество, а проверка силы своей души.

Глубина — не место под небом, а состояние души. Мы ищем тех, с кем путь становится домом, а дом — началом нового пути.

Патриоты кричат о чистоте, а улицы помнят их мусор.

Я открыл ей сердце, но эхо отозвалось не в её душе — она слушала голос другого, когда в душе звучал мой.

Культура победителя — это идеи, которые вошли в дом раньше войск.

Эхо позабытых фраз
А что, если мир – всего лишь сон безумца,
А что, если звёзды – искры его глаз?
А что, если время – танец ветра в лужцах,
А наша память – эхо позабытых фраз?

А что, если боль – лишь нота в вечной песне,
А что, если смерть – всего лишь переход?
А что, если ложь – спасение от бездны,
А правда – яд, что души наши ждёт?

А что, если боги – тени наших страхов,
А что, если ад – лишь зеркало земли?
А что, если рай – в бесхитростных улыбках,
А мы свой шанс увидеть не смогли?

А что, если любовь – не дар, а испытание,
А что, если дружба – только маска лжи?
А что, если прощение – лишь оправдание,
А месть – огонь, что тлеет изнутри?

А что, если свобода – это лишь иллюзия,
А что, если выбор – запрограммирован навек?
А что, если надежда – тихая контузия,
А вера – сон, прервать который – грех?

А что, если я – не я, а лишь подобие,
А что, если ты – лишь отражение меня?
А что, если мы – лишь марионетки в комедии,
Где режиссер давно забыл про нас и про себя?

А что, если всё, что мы считаем важным,
Лишь пыль в глазах, мираж, обман и бред?
А что, если этот стих – всего лишь сажа,
Что остаётся, когда сгорает свет?
(с) Юрий Тубольцев
… показать весь текст …

Что посеешь

Посеешь неразбериху, пожнешь смятение.
Посеешь химеру, пожнешь заблуждение.
Посеешь лукавство, пожнешь недоверие.
Посеешь неистовство, пожнешь хаос.
Посеешь хандру, пожнешь угнетение.
Посеешь флюгеры, пожнешь ветреность.
Посеешь мизантропию, пожнешь одиночество.
Посеешь эфемерность, пожнешь пустоту.
Посеешь амбивалентность, пожнешь неопределенность.
Посеешь околесицу, пожнешь недоумение.
Посеешь потом – пожнешь никогда!
(с) Юрий Тубольцев