Когда твои глаза обладают ясным зрением, твоя душа испытывает восторг, когда твои уши воспринимают звуки чётко, ты наполняешься приятными чувствами, а когда твоё тело не терзают боли, ты наслаждаешься гармонией внутреннего покоя.

Шесть букв...

Такие, как ты, остаются одни, и хотят, чтобы их любили.
такие, как ты, подбирают для боли самый красивый слог.
ты говоришь: «Бес, затерянный в кадрили»,
я говорю: «Бог».

я бы подносил букеты к твоему изголовью...
кладбище тоже пестрит цветами, но какой от них толк?!
я говорю: «зверь... молящий о ласке, истекающий кровью»,
ты говоришь: «волк».

по прокуренным кабакам я шатался, ища покоя.
я пытался за ворот себя достать из дерьма.
я почему-то решил, что ты – моя воля,
а ты оказалась – тюрьма.

ты нарушила ритм, но сердце продолжило биться.
я переставил иконы и снял с руки красную нить.
я говорю: «невозможно в тебя не влюбиться»,
ты говоришь: «тебя невозможно любить».

мне твердила ещё живая твоя натура,

что прощание – это боль... но это кромешный ад!
я говорю: «любовь – это микстура»,
ты говоришь: «яд».

пускай сердце – храм, тогда я атеист. некрещёный.
мы не чета. я – сучий сын, ты – сущий дар.
я говорю: «я – холодный и обречённый»,
ты говоришь: «я – пожар».

мне в горло вцепилась агония. жестоко, двумя руками.
душит бессонница-сволочь или проклятый грипп.
или тот крик, что нарекают стихами...
литература, которой зовётся душевный хрип.

нельзя раздавать одну колоду и на Дьявола, и на Бога.
встретив тебя, я понял, что омут действительно тих.
ты сидишь на чужих коленях, строя из себя недотрогу,
а я выбираю покорно стоять на своих.

во мне угасает страх, но закипает кровь.
я нарушаю закон, и честно иду на суд.
я называю всё те же шесть букв – л ю б о в ь,
ты тоже называешь – а б с у р д.

ты не первый мой шаг, но ты первый отказ.
сорваны тормоза и риск уже не равен нулю.
ты – мой жгучий азарт. это мой первый раз.
первый раз... когда я правда люблю.

Если слона сделали из мухи, это дирижабль или приписки современных чиновников.

Художник

На подрамнике холст мной давно загрунтован умело.
И пока я не знаю картины, что будет на нём.
Напишу-ка, пожалуй, портрет юной женщины в белом.
И начну всё с наброска банальным обычным углём.

Марс коричневый, кобальт, сиена, белила и кадмий.
Проступает лицо, надо охры чуть-чуть подмешать.
Я ещё не решил, с драпировкой пурпурно - парадной,
А в портрете уже проступает живая душа.

Слева фоном надменно чуть-чуть приподнимем головку,
Шарф завяжем на шейке - прозрачный сиреневый газ.
Справа локон под лаком на фоне блеснёт лессировкой.
Точки белым и контур зелёных сияющих глаз.

Рама будет багетом, пусть в общем-то не дорогая.
Задний план лишь намечен, я с ним ничего не решил,
А портрет ничего. Я смотрю, ты почти что живая.

Ну, дыши, наше солнышко. Просто возьми... и дыши.

За окном глубина - там в ночи растворяется вечер.
В свете дальних огней драгоценный сияет берилл.
Я тебя обнимаю за хрупкие узкие плечи.
Я тебя оживил. Удалось, я тебя оживил.

Ночь с собой унесёт ярких звёзд драгоценные камни.
Мы с тобою вдвоём в мастерской ожидаем рассвет,
А в углу в темноте старый мой запылённый подрамник.
Загрунтованный холст, на котором тебя ещё нет.

Проживать прошлое можно только, прокрутив его на мясорубке вместе с розовыми очками.

На вулкане

На встречу с тобой я не буду красить ресницы,
да и в этих стенах плач никак не положен.
нам, наверное, стоит от многого откреститься.
смотри, мои ножи все разом выпали из ножен.

берега никогда не боялись морской и сумбурной пены,
а саксофон продолжал играть ненавистный джаз.
есть такие слова, что рушат любые стены,
и есть такие, что разрушают нас.

не свернуть бы шеи, разглядывая, что там за плечами,
не сводить к одному итоги совместных ночей,
забывая, что иногда затяжное молчание
красноречивее всяких речей.

сидя на кухне, лепить пельмени, невпопад кричать песни,
вытирать муку с носа и игриво одёргивать бровь.
говорить: «лепи аккуратней! этих уродцев сам будешь есть»...
в этом тоже была любовь.


оспорив все статьи в своём приговоре,
а в нечестном бою разрешив себе "ход конём",
понять, что корабль не тонет, стоя в открытом море,
он тонет, когда море само оказалось в нём.

залезая руками в души, доставая до самых недр,
мы оставляли болючую правду в нашем радушном храме.
но как бы сильно человек человеку не оставался предан,
кажется, мы больше не можем жить на вулкане.

Дрянь-игрок

Я узнал шестизначный пароль. и не смей ворчать.
скучный, до жути банальный: любовь. опять.
ты просила серебряный револьвер и тебя обнять.
так подло, в упор? в общем, считай до десяти, и стреляй на пять.

но знай, каждый, кто больше тебя достоин – лежит на дне.
каждый, кто раздевает взглядом – горит в огне.
почти каждый, кто люб тебе, не нравится мне.
а ты приходишь так ненадолго и только во сне.

мой словарь заменяет «жизнь» на «пока не сдох».
нет надо мной уже власти, но есть ещё бог.
из меня, может, славный любовник, но дрянь-игрок.
я усердно пытался забыть тебя, но не смог.

мои чувства – лесной пожар. ежегодный. под ноль.
каждый, кто тебя обожал, пролил свою кровь.
из них каждый мне угрожал, но не дрогнула бровь.

во плоти именной твой кинжал и немного любовь.

пытаясь до тебя докричаться, я вкрай охрип.
у меня лихорадка, аритмия, какой-то грипп,
просто бесстоница или хронический недосып.
каждый, кто был с тобой, сейчас кормит рыб.

так что целься в голову, если будешь стрелять.
моё сердце уже не пробить, а боль не унять.
я пытался тебя долюбить, но сперва поменять.
и в моём диагнозе напишут твоё имя. опять.

У обычных людей жизнь - это чёрная полоса, белая полоса и так далее, а у маньяков чёрная полоса, белая полоса, а потом лесополоса.
Веталь-ь 4 Июня 2024

Про котов и крёстную фею старых дев

Где-то рядом, в соседнем дворе
старых дев фея крёстная бродит,
скрепышей раздаёт детворе,
у бухих телефоны уводит,

патрулирует парк "на часах"
под личиной собаки иль деда,
отражаясь в стеклянных глазах
у сосущего пиво соседа.

... Разгляди - много лет без проблем
мужичонки "козла" забивают.
Кто-нибудь загонялся - зачем
люди здесь по полжизни сливают?

Трут скамьи пятой точкою в блеск,
имитируя взрывы азарта?..
Всех надежд слышит крёстная треск,
в козлобоях зря битую карту.

На мужской злится фея безнал,
матеря гандикапы от Евы.
От любви этот город устал.
Разбирай сфинксов, старые девы!

Заверни лысого от кутюр
и с ним в парк навестить выйди фею.
Зубки, ушки, блеск глаз, маникюр -

оплати всё с лихвой, не жалея.

Лишь с питомцем флюидно близки,
принимая мурлычущих норов.
Закупай "Китекат" и лотки,
порошки от глистов и запоров!

Кот - к душевной фригидности ключ,
к твёрдым нервам, к спокойствию боны.
А мужик весь потлив и вонюч,
и в носках, и тем паче без оных.

Пузо тестом, храпят и ворчат,
прячут лысину под стрёмный фетр,
подглядеть рвутся в чат для девчат
и за каждый дрожат сантиметр.

Котик мал, котик мил, котик мыт,
спать идёт не кряхтя - важным франтом
и на изи уютно урчит
антистрессером и релаксантом.

Вдруг животик у "пуси" болит,
"мама" тут же заложит карету;
посредь ночи в ветклинику мчит,
чтоб воткнуть в кису нужный катетер.

Все лекарства запомнит, найдёт -
здравый ум душит трезвую память,
бюллетень на работе возьмёт,
по часам чтобы клизмочки ставить.

А когда б мужичок зачихал,
тут же к ложу закрыта дорога, -
на диван посылается в зал,
не бациллил чтоб в спальне, ей-богу!

Ни крути как - любовь всё же зла,
не меняет картину с годами:
мужички забивают "козла"
и спят старые девы с котами.

"Хохлома" эта сводит с ума
фею крёстную, сана лишая.
Та из парка глядит на дома,
на свет окон, тихонько вздыхая.
_ _ _

Dimitrios 5 Июня 2024

Твоё согласие

Мне стало легко и спокойно,
Когда ты ответила: «да».
Услышан твой голос довольный
И страхи прошли без следа.

Теперь безусловно уверен
Я в завтрашнем радостном дне.
С тобой не страшны мне потери.
Я счастлив. И счастлив вдвойне

От наших с тобой отношений,
От веры в наш общий успех.
Нет даже и тени сомнений.
Нас ждёт славный путь без помех.

Я руку тебе поцелую.
Эмоций не стану скрывать.
Ведь ей ты бумажку родную
Готова уже подписать.

Теперь мы не просто партнёры.
У нас на пол года контракт.
И сумма ласкает нам взоры.
И деньги идут на контакт.
Рассказать друзьям
Следующая страница →