Лучшие стихи - Страница 642

Проводила любовь

Проводила любовь -
И ни слёз, и ни гнева.
Тихо, мирно, без слов:
Потянуло налево...
Никаких катастроф.

Был таков, но исчез -
Одолели инстинкты.
Темы "Правда" и "Честь" -
По былому поминки,
Где печали не счесть.

Шанс иль вечный тупик
У разбитого сердца.
Не подбить всех обид -
Чересчур, много версий.
По одной - разлюбил.

Спрятать память легко.
Состоянье не очень.
Я боюсь сквозняков -
Настроение "осень".
До весны далеко.

Вполне реальная картина... наив

Вполне реальная картина!
Со мной случалось. И не раз.
Не птичка я, не балерина,
Но от земли оторвалась.
То ль муж сказал не те слова,
То ль я в его глазах упала,
Но помнится, как дважды два,
Самоконтроль не потеряла.

Без гравитации - кошмар -
Так и парила бы галопом!
Реакция на тот демарш -
Монтаж-подделка с фотошопом.

Очковтирательства пример...
Любой эксперт, пусть и диванный,
Анализ на худой манер,
Отчёт вам выдаст в целлофане:
Там я - не я на заднем плане.

Но каждый суслик - агроном!
И баба в блузочке зелёной,
И рядышком - мужик с зонтом,
Вибрирует, как заведённый.
Вдруг выбились из хода ненароком
Две шестерни в коробке скоростей.
Вот вам и приземление с подскоком!
Как пробка от шампанского ей-ей!



Художник Владимир Любаров

Рассвет, любуясь тихо речкой

Рассвет, любуясь тихо речкой,
Её лучами обнимал
И, предложив своё сердечко,
Слова признания шептал.

Он целовал её туманом,
А золотым смычком зари
Играл хвалебную осанну,
Даря ей утра янтари.

И, от восторга замирая,
Дрожала сладостно река,
И бликом солнечным играя,
Мелькала рябь издалека.

Но уже вечером с закатом
Она качалась на волнах
И, принимая его злато,
Все также нежилась в лучах.

Он, безусловно, был богаче,
Имея огненную власть,
Мудрее, опытней и ярче,
Рождая пламенную страсть.

Рассвет ей ближе был по духу,
Но как же был красив закат,
Один ласкал ей нежно душу,
Другой пьянил, словно мускат.

И речка долго размышляла,
Кто же из них её герой,
Ещё немного помечтала
И засияла под Луной.

© Copyright: Созинова Луиза, 2026
Свидетельство о публикации №126012402113

Как жаль ... наив

Как жаль, увы и ах!
Мечты - мечтой остались.
Прощальный вальс в ушах
Будильником звенит.
Любимая, приди!
Но сердцу не прикажешь,
Тоской хоть изойди,
Брани себя, в сердцах...

Была возможность-шанс,
Живительная сила,
В грядущее аванс -
Ей голову вскружить.
Всего-то и делов:
Улыбки не хватило!
"Ищите дураков!"
Я что ли лыком шит?

Поверил, с дураков,
Наивный Буратино,:
Найти любовь легко -
Как деньги закопать.
Здоровье не ахти -
Свобода не малина!
Моменты упустил
И ждать, и догонять.

Художник Валентин Губарев

осенний вечер

взрыв царственного вдохновенья
живет и дышит как вулкан во мне.
ясны, понятны песнопенья,
что оживают в призрачном огне!..

знакомый голос русской речи
во мне безудержно звучит;
горами благодарно встречен,
вновь вдохновению открыт!

ломается опавшая листва
под торопливыми шагами...
но, пробивается сквозь тьму, едва, -
кленовых, ярких листьев пламень!

Заимствования слов от Запада?

Потрендим в пяти соснах?..
Несём — порою — просто чушь собачью?
Вот! Песня спета! — Алес, трендец,
Полный абзац, труба полупустая.

Что наши жизнь ишачья?
На пенсии — полный пипец?!
Что толку — ведь года так тают…
А мы всё ждём, когда настанет счастье.

Пусть ветер шепчет нам в ветвях,
Что жизнь — не только в цифрах на часах.
Смеёмся над бедой, глядим вперёд —
Авось удача в двери постучит вот-вот!

Мой Бог! Я видела Тебя сегодня…

Мой Бог! Я видела Тебя сегодня.
Ты этим утром снова был со мной.
И это милость и любовь Господня,
Что я вступила в новый день с Тобой.

Мой Бог! Ты дал мне сил встать и проснуться,
И видеть красоту нового дня.
В свет солнца мягкий, нежный окунуться,
И даже в нем заметить вновь Тебя.

Мой Бог! Ты снова дал мне сил учиться,
Работать, чтобы после отдыхать.
С Тобою, Бог, я не могу сравниться,-
Ты никогда не устаешь, всегда готов мне помогать.

Мой Бог! Поэтому я пред Тобою жалок,
Не в силах я понять Твою любовь.
Она же столько раз вновь поднимала,
Вновь обнимала и поддерживала вновь.

Мой Бог! Я знаю, что Ты был со мной сегодня.
Прости за все сомнения и за тоску мою.
Ведь это милость и любовь Господня
Я за Твою любовь Тебя благодарю.

Бог есть Любовь!

Настоящей в мире нет любви…
Люди разучилися любить,
Люди разучилися прощать
И с любовью всё переносить.

В этом мире нет такой любви,
Что смогла бы всё преодолеть.
Люди ее ищут среди зла,
Начиная яростью гореть.

Её ищут среди грязи, пыли,
Люди, причиняя другим боль.
Может быть, не там вы ее ищете?
Тогда я скажу: Бог есть любовь.

Я вижу Тебя, Иисус…

Я вижу Тебя, Иисус…
Я вижу Тебя на земле.
Я слышу Твои слова,-
Они очень дороги мне.

Я смотрю на Тебя, Иисус,
И вижу Тебя во всём.
Ты живешь, и я движим любовью Твоей,-
Так живешь Ты и в сердце моём.

Ощущаю Тебя я, Иисус,
И чувствую то, что Ты рядом.
Ты один знаешь сердце моё.
И в этом мне счастье, отрада.

Я знаю Тебя, Иисус,
Ты знаешь меня давно.
Ты знаешь меня лучше всех,
Ты - один понимаешь всё.

Я вижу Тебя, Иисус,
Я вижу Тебя везде.
И я знаю, мой Бог, что Ты здесь.
Лишь к Тебе я бегу, лишь к Тебе я стремлюсь.

Среди сотен, тысяч, миллионов людей

Среди сотен, тысяч, миллионов людей
Бог нашел меня.
Прикоснулся ко мне Он рукою Своей,
Обнимая меня и любя.

Среди сотен, тысяч, миллионов людей
Бог увидел меня
По великой Отцовской любви Своей,
Обнимая меня и храня.

Среди сотен, тысяч, миллионов людей
Бог призвал меня,
Без сомненья чтоб я всею жизнью своею
Являла Иисуса Христа.

Среди сотен, тысяч, миллионов людей
Бог избрал меня.
И теперь Им живу я и жизнью своею
Я славлю Иисуса Христа.

Среди сотен, тысяч, миллионов людей
Бог нашел и тебя.
Так давай же, мой друг, всею жизнью своей
Прославлять Иисуса Христа.

Ведь средь сотен и тысяч, миллионов людей
Бог избрал именно нас.
Чтобы тем миллионам сказать о Христе,
Кто пришел в этот мир, и нас спас.

Ну как мне о Тебе молчать?

Мой Иисус! Ну как мне о Тебе молчать?
Ну как не говорить о Тебе, Боже?
Мне хочется так много о Тебе сказать,
Ведь Ты на свете этом всех дороже…

Мой Иисус! Не в силах больше я молчать,
Когда вокруг смятение и войны.
Мне людям хочется о Боге рассказать,
Когда они в слезах и беспокойны.

Мой Иисус! Не буду больше я молчать,
Ведь Ты-Один источник утешенья.
Мне людям это нужно рассказать,
Что лишь в Тебе и радость, и прощенье.

Мой Иисус! Молчать не буду, буду говорить,
Пойду и расскажу я всем живущим,
О том, как в славе Ты Своей велик,
Мой Бог! Прославлен будь сейчас и ввек грядущем!

Всё потому, что я - счастливый человек…

Всё потому, что я - счастливый человек
Я вижу радость жизни в мелочах.
Мне нравится смотреть на этот мир;
Я забываю всё: всю боль, обиды, страх.

Всё потому, что я - счастливый человек
Я забываю обо всём на свете.
Вам не понять меня теперь, друзья,-
Понять меня сейчас смогут лишь дети.

И если вдруг увидите меня
Такую искренне смеющуюся ввек,
Вы надо мной не смейтеся, друзья!
Всё потому, что я - счастливый человек…

Наша жизнь - это шаг

Наша жизнь - это шаг. Мы идем.
Не спеша, по какой-то схеме.
Мы не думаем, просто живем,
Забывая смотреть на время.

Наша жизнь - это шаг. Мы взрослеем.
Нам труднее нести жизни бремя.
Но надеемся, может, успеем
Мы однажды взглянуть на время.

Наша жизнь - это шаг. Мы стареем.
И всё ближе нам кажется небо.
День за днем пробегают быстрее.
Как же быстро летит оно, время..

Наша жизнь - это шаг. Мы уходим.
Наши дни для других словно мрак.
Наша жизнь слишком быстро проходит.
Наша жизнь - это к Вечности шаг.

Я ухожу…

«Я ухожу…»-она тихонько прошептала,
И две слезы скатились по щекам.
«Я ухожу, чтоб ты впредь не страдала.
Я ухожу, чтоб ты жила.

Я ухожу…Но ты за мною не иди,
И лучше здесь, с друзьями оставайся.
Ведь у тебя еще всё впереди,
А обо мне не думать постарайся.

Я ухожу…И сердце пусть моё
Стучит в тебе отныне с новой силой.
Я ухожу, чтоб ты была счастливой,
И забираю ценность - сердце я твое.»

Я видел её разной…

Я видел ее разной:
Я видел ее счастливой и видел ее несчастной.

Я видел ее мягкой и видел ее властной,
Я видел ее доброй и находил опасной.

Я видел ее в споре и замечал согласной,
Я видел ее скучной и чуть разнообразной.

Я видел совершенной, я видел ее разной,-
Во всех своих решениях она была прекрасной.

Я на бумаге нарисую детство

Я на бумаге нарисую детство,
Такое доброе, без слез и без обид,
Такое теплое и искреннее место,
В котором на мгновение забыт.

Я на бумаге нарисую лето,
Оно всегда особенное здесь.
Красивые закаты и рассветы,
И ты стоишь завороженный весь.

Я на бумаге нарисую небо,
Такое светлое и чистое всегда.
Оно широкое, манящее. И время,
Как будто, не уходит никуда.

Я на бумаге нарисую город,
Родные улочки, дорожки и дома.
Где люди все, пусть в возрасте иль молоды,
Открытые и добрые всегда.

Я на бумаге дом свой нарисую,
Где бабушка готовит пирожки,
С такой любовью, нежностью целует,
Как будто бы, всем бедам вопреки.

Я на бумаге нарисую счастье
И всю любовь такой, как она есть.
Ты словно стал большим, и в одночасье
Любовь и счастье будто там, не здесь.

В руках не просто карандаш или картина.
Воспоминания, длиною в этот лист.
Я нарисую здесь на нем что-то родное -
Я просто нарисую свою жизнь…

Крутилось столько планов... наив

Крутилось столько планов в голове!
Сейчас мы всех переплюём!
Я в коллективе первый экстраверт,
Особо лёгкий на подъём.

Ведь знал, от доброго не жди добра!
Осталось столько выпивки, еды...
Похоже, я немного перебрал:
Хотел на танец пригласить! Увы...


Художник Валентин Губарев

Марат и Марта

Штурмовику Марату Ганиеву,
награжденному орденом Мужества.

- Малой, пригнись. Давай за мной.
Держись левее за спиной.
Да не крути, ты, головой по сторонам.
Нам сто шагов еще вперед.
Назад нельзя. Положим взвод.
Ложись! Живой? Похоже, снайпер бьет по нам.

…Над Марьинкой рассвет коптит.
Штурмуем ад средь тел и плит.
Здесь жизни нет. Здесь только смерть добычу рвет.
- Малой, живой? Да не молчи!
Что? Двести? Нет. Дыши… Дыши…
…Но смерть уже на сотни множит счет.

В сквозных атаках минный шквал
Бьет по кварталам наповал.
Здесь мирных нет. И уцелевших нет домов.
Здесь реет беспилотный рой.
За часом час редеет строй.
И девять жизней у пехоты и штурмов.

- Марат, очнись. Не встанет он. -
Старшой орет сквозь гул и стон.
- Смотрите в небо! «Птички» двигают на нас.
И я рванул средь битых хат
В какой-то дворик наугад,
Пока летел к земле с небес фугас.

С размаха вышиб дверь плечом.
Прошел сквозь сени напролом.
Рвануло сзади… Я обнял дощатый пол.
Лежу. И вроде не дышу.
И за Малого боль глушу.
А за окном фонтан огня со всех сторон.

Землей скрежещет по стеклу.
Вдруг слышу: возятся в углу...
Смотрю: деваха четырех неполных лет.
На первой линии огня...
Сидит и смотрит на меня.
Как будто бойни и войны в помине нет.

В лохмотьях платьице. Одна.
В тряпье играет у окна.
Качает куклу в грязном, порванном кашне.
А кудри золотом горят
Глаз голубых простецкий взгляд
Прошил насквозь и сердце выжег мне.

Откуда?.. Здесь… на передке…
Но разнесло невдалеке
Уже горевший и объехавший сарай.
Я к ней. Прикрыл. Она молчит.
Лишь улыбается. Сопит.
Как будто где-то двери пропустил я в рай.

Проверил дом я. Никого.
…Окно снарядом сорвало…
Что будешь делать… Вытряс на пол вещмешок.
Поднял девчонку. Посадил.
В карман краюху положил.
Одел на плечи свой нехитрый коробок.

Бегом из дома. А земля
Вскипает пеной у плетня.
Сумбур. И хаос. Потерял я связь и взвод.
Ползу под шквальным, навесным,
Под перекрестным, затяжным.
Куда – не знаю, только главное – вперед.

А сам все слушаю: кряхтит?
Нет. Тихо чмокает. Пыхтит.
Я пру по лужам, колеями от брони.
Стрижет со склонов пулемет.
В воронках дыбом дерн встает.
А меня греет чья-то вера со спины.

Два километра позади.
Уснула там уже, поди.
Подергал лямку, не решаясь встать с колен.
Но слышу смех. И вся война
Как будто сжалась до зерна
И распылилась средь ветров в труху и тлен.

Ребенок смерть не признает.
Росток… Толкает жизнь вперед.
Ладошки хлопают по шлему и плечам.
- Проголодалась? Вот, возьми.
Я хлебный мякиш надломил.
И с новой силой рву по топям и тылам.

Под вечер вырвался к своим.
Сквозь гром, пожарищ едкий дым.
Почти без сил стянул копченый вещмешок.
Комвзвода глянул:
- Ну, дела…
Кого судьба к нам привела…
Зовут-то как?
- Она не скажет ничего.

- Ну, значит, мы рассудим так:
Ты - крестный брат теперь, Марат.
И день рожденья можешь смело отмечать.
Ребенка – в тыл. Ему, герой,
Не место на передовой.
По документам нашим Мартой будут звать.

…Так мы расстались с ней тогда.
Война для каждого своя…
Но детский смех мне снился часто по ночам.
И я решил: домой приду,
Ее, родимую, найду.
Удочерю. Пусть счастье будет нам.

Но… не успел. Стоял июнь,
Чадил в лавинах стрел и пуль.
Фашисты мяли оборону по степям.
И вот, в боях отходим мы.
Кричу:
- Прикрою, пацаны!
А сам слабел и в черноземы вытекал.

Я встал на линии огня…
Но смерть окликнула меня.
Прошила очередь. Сразила наповал.
И Марты белокурый лик
Тогда к груди моей приник.
Я прошептал:
- Прости, что опоздал…

Надежда Данюшина, 26 января, 2026
… показать весь текст …

Панургово стадо

Под едину гребёнку постричь
Можно было панургово стадо.
Только попусту был магарыч:
Жди-пожди от овец результата.

Поголовье, умножив на ноль,
Хорохорится друг перед другом
В постановке "На мове глаголь",
Иль умри! Иль прикинься бамбуком.
****
Предоставь идиоту вожжи -
Он дойдёт до пустых словоблудий.
Рассуждать перестанешь, как люди,
Если шут, без предлога шутит
Не на жизнь, а на смЕрть, с умной рожей.
****
Хотелось всех предостеречь:
"Друг или нЕдруг, будьте бдительны!
При чём язык и ваша речь?"
ОХОТА ПРЫГАТЬ заразительна.

Готовы до смерти бороться

Готовы дО смерти бороться
За правду, Родину и мир.
Но трудно быть первопроходцем
В стране, где взят ориентир,
Совсем на ценности иные,
Где балом правит Сатана,
Где, как покойники живые,
Где нас уж нет! Есть только "Дай!"

Холодные гости

Незаметно Зима припёрлась.
Видно, двери я вновь не запер.
Наглый ветер убавил скорость
В дом влетел и на кухне замер.

Дед Мороз прошмыгнул украдкой.
Как всегда, притащил подарки:
Пол кило карамелек сладких
И четыре красивых марки.

А последней пришла Снегурка –
Молодая совсем девчонка
В ярко-белой из снега юбке
И прозрачной из льда футболке.

За столом разместились гости.
Я их вдоволь поил ликёром
И кормил и с Морозом в кости
Проиграли мы Ветру вскоре.

Увлеклись мы. Напились сильно.
Бабы громко частушки пели,
Ветер спал на тарелке жирной,
Дед Мороз охлаждал коктейли.

А на утро мы все с похмелья
За окном увидали слякоть.
Проклинали своё безделье
И хотелось от горя плакать.

Дед Мороз и Зима и внучка,
Лишь на сутки уйдя с работы,
Пролетели на всю получку.
Очень строгий их босс – Природа.

Оштрафует опять за пьянку
И заставит быстрей морозить.
Чтобы дети могли на санках
Разъезжать в неудобной позе.

А мы с Ветром не попались. Ветер, что пьяный, что трезвый,
всё равно ведёт себя неадекватно. Поэтому его никогда не засекут.
А я внештатный сотрудник и не несу материальной ответственности.


… показать весь текст …

Мы все живём в таком непрочном мире.

Мы все живём в таком непрочном мире,
Теряя жизнь, своё здоровье, близких, кров,
Но как бы он был чище и терпимей,
Когда бы не было у власти дураков.

Сколько бы жертв возможно было избежать,
Сколько бы крови не было пролито,
Сколько бы жизней было спасено,
Сколько добра хорошего нажито.

И задаёшь себе единственный вопрос -
Откуда вдруг на грех они берутся,
Как будто в карты кем-то проиграв,
Им мир, народы, страны достаются.

Сегодня Запад в этом превзошёл
Все остальные страны и народы,
Там вся верхушка в узах дураков,
И не на день - на месяцы и годы.

Словно поветрие, заразная болезнь
Повергла разум властных сумасбродов,
Несущих миру страшную войну,
Крах мировой цивилизации народов.

Что с этим делать, как им мир внушить,
Пока ещё для этого есть время,
Россия всюду им о мире говорит,
Неся нелёгкое, святое это бремя.

Нелёгкий труд такое донести
До глупых тупорылых сумасбродов,
Шизофрению трудно излечить -
Болезнь несчастных умственных уродов.

Закрыть бы сердце.

Закрыть бы сердце на замок. а ключ, забросить в море.
Пусть только этот ключ найдёт. кто видел в жизни горе.
Лишь две души соединяясь, страданья все поборят,
Когда два сердца в такт стучат, то и с бедой поспорят.

Ведь сердце — не тюрьма, не склеп, где чувства спят, забыты все.
Оно — как сад, где каждый всплеск рождает свет в ночной красе.
И если боль его огнём коснётся, не стоит прятать свет во тьму.
Он в каждом уголке души проснётся, что делает нас сильными в бою.

Сердца однажды могут погаснуть, в безмолвии холодного дыхания
Или гореть ярче звезд, в небесах, в любви двух сердец созерцания
Одно лишь чувство — искра во тьме, что пробуждает жар в холодной зиме.
Оно, как ветер, раздувает пламя, и превращает мглу в сиянье любви знамя.

Пусть ключ лежит в морской пучине, но сердце всё же ждёт рассвет.
В нём теплится огонь единый — любви немеркнущий святой завет.
И пусть волна стучит о скалы, рвёт душу в клочья ветер злой,
Два сердца, словно две звезды, найдут себе сквозь мрак покой.

Они — как мост над бездной тьмы, как свет, что греет в холода.
В их ритме — жизнь, в их звуке — сны, в биенье их — любовь всегда.
Так пусть же ключ лежит на дне, но сердце любит, верит и живёт.
В союзе душ и в тёмной мгле увидит путь, что к счастью приведёт.

Сердца однажды могут погаснуть в безмолвии холодного дыхания,
Или гореть ярче звезды в небесах, в любви двух сердец созерцания.
Одно лишь чувство — искра во тьме, что пробуждает жар в холодной зиме.
Оно, как ветер, раздувает пламя и превращает мглу в сиянье любви знамя.

Но ключ — не груз, не тяжкий камень, что тонет в глубине морской.
Он — как искра, что живёт меж нами, светя надеждой неземной.
И если кто-то сквозь ненастье найдёт тот сокровенный клад,
В нём вспыхнет новое участье, и сердце вновь откроет взгляд.

Не в том ли суть людской судьбы — не прятать свет за крепкими замками,
А разделить огонь борьбы с тем, кто давно уже идёт такими же путями?
Ведь боль — не враг, она нам как учитель, чтобы верить могли и прощать.
И в каждом её испытанье — нить событий, чтобы душу к свету приподнять.

Сердца однажды могут погаснуть в безмолвии холодного дыхания,
Или гореть ярче звезды в небесах, в любви двух сердец созерцания.
Одно лишь чувство — искра во тьме, что пробуждает жар в холодной зиме.
Оно, как ветер, раздувает пламя и превращает мглу в сиянье любви знамя.

Два сердца — как два крыла у птицы, что рвётся ввысь сквозь дым и мрак.
Им не страшны ни вьюги, ни метели, когда летят, сердца стучатся в такт.
И пусть волна крутая бьёт о скалы, и шторм грозится в клочья разорвать,
В их ритме — сила, в их дыханье — вера, способность мир вновь созидать.

И там, где горе было домом, где тень царила много долгих лет,
Два сердца, словно два истока, найдут своей любви живой рассвет.
Не нужно ни замков, не нужно страха, когда есть, кто рядом идёт.
В её руках — твоя надежда, в твоих — ладонях веры свет, что вас ведёт.

Сердца однажды могут погаснуть в безмолвии холодного дыхания,
Или гореть ярче звезды в небесах, в любви двух сердец созерцания.
Одно лишь чувство — искра во тьме, что пробуждает жар в холодной зиме.
Оно, как ветер, раздувает пламя и превращает мглу в сиянье любви знамя.
… показать весь текст …

Сто раз обдумывал... наив

Сто раз обдумывал, пока решился.
Я очень холост - скучно одному.
Напару - будто в море погрузился.
Ещё чуть-чуть и я иду ко дну...

Обычно утром обо всём жалею:
Что не сидится вредному хрычу?...
Схожу домой, пока не потемнело -
Зубную щётку с бритвой прихвачу.
****
Без всякого тебе нравоученья -
Коль от души - не надо и выдумывать
К вам можно заходить за настроеньем:
В спонтанности и кроется изюмина.

Художник Валентин Губарев

Февраль уже на старте

Февраль уже на старте
И тает лёд души,
Зима пока в азарте,
И шепчет: "Не спеши."

Еще метели кружат
И вьюга песнь поёт,
Но дни уже не тужат,
Весна вот-вот придёт.

И ярче светит солнце,
Меняя ход времён,
А днём уже сосульки
Ведут свой перезвон.

В своём наряде белом
Февраль весьма хорош,
Как юноша счастливый,
На жениха похож.

Его дыханье – ветер,
Что гонит прочь печаль,
И солнце ярче светит,
Сквозь зимнюю вуаль.

Но сердце замирает
В предчувствии тепла
Душа уже взлетает
Мечтательно- светла.

© Copyright: Созинова Луиза, 2026
Свидетельство о публикации №126013001448

Я Брожу по Пустыням Дорог

Я брожу по пустыням дорог,
Сквозь года и бессонные ночи.
Всё ищу в глубине своих слёз
Твои нежные карие очи.
Во мне льётся прозрачной рекой
Звук тончайшей и плачущей скрипки.
Я живу, если ты мне даёшь
Вдох надежды последней, незыблемой.
Без тебя каждый шаг мой — песок,
Что сквозь пальцы безжалостно тает.
В тишине слышу только твой вздох,
Он один моё сердце спасает.
Я искал среди тысячи звёзд
Отражение глаз твоих ясных.
Без любви этот мир так непрост,
Все попытки забыть так напрасны.
Сохрани этот миг, этот свет,
Что связал нас судьбою навеки.
Без тебя в этом мире мне нет
Ни покоя, ни счастья, ни веры.
Я брожу по пустыням дорог,
Но с тобой никогда не заблудимся.
Ты — мой вдох, ты — мой свет, ты — мой Бог,
Моя вечная, светлая музыка.

Всё бы бросить

Всё бы бросить, да взлететь
Над проблемами,
Позабыть, как старый сон
Эти хлопоты.

Разорвать контактов сеть.
Груз с дилеммами
Сдать, как старенький картон
Плотно свёрнутый.

Всё б оставил. Только ведь
Хризантемами
Будет путь не умощён,
Если попусту

Налегке вперед переть.
И богемными
Весь не будет озарён
Он свободами.

Мы карты не сдаём.

Мы карты не сдаём — нам их судьба бросает, в её руке колода, в нашей — только ход.
То козырь вспыхнет, то обманка ляжет, и каждый розыгрыш — судьбы незримый взлёт.
Она тасует мир, как будто карты старый шулер, на кон поставит дни, мечты, года.
Мы лишь угадываем, где блеф, где кулер, но эти карты нам не сбросить никогда.

Мы делаем ход, не зная всех правил, встречаем знаки, ищем в них следы.
Может, удача стучится к нам в двери, то ли судьба готовит горькие сны.
Она смеётся — тихо, в пустоте, ведёт в игре на ощупь в тёмной серой мгле,
Где время тает, словно лёгкий дым, а мы всё ищем смысл, бредём за ним.

И вот мой ход, мой шанс, в нём риск, то дама пик, то трефовый валет,
Я ставлю веру, она сквозь смех и свист — в игре кидает джокера в ответ,
Я знаю: этот кон он — не последний, но сколько ещё выдержит усталая рука?
Судьба тасует карты без ответа, а я всё жду в мечтах поймать козырного туза.

Мы карты не сдаём — нам их судьба кидает, как шторм швыряет обломки кораблей.
В её глазах — холодный блеск азарта, в моей руке — лишь пара жалких козырей.
Она ведёт, а я лишь следую за ставкой, где каждый ход — как пропасть на краю.
То даст надежду, то отведёт удачу, и тихо шепчет: «Открывайся, карты твои бью».

И пусть не властны, чтобы сменить расклад, пускай нам не дано знать наперёд,
Мы будем играть — гнать страх из груди, в этой игре наша жизнь и свет внутри.
Она тасует карты вновь и вновь, смешивая радость, боль, надежду, кровь.
Мы — игроки, пусть не хозяева судьбы, и всё же в каждом ходе — наши мечты.

И вот мой ход, мой шанс, в нём риск, то дама пик, то трефовый валет,
Я ставлю веру, она сквозь смех и свист — в игре кидает джокера в ответ,
Я знаю: этот кон он — не последний, но сколько ещё выдержит усталая рука?
Судьба тасует карты без ответа, а я всё жду в мечтах поймать козырного туза.

Мы карты не сдаём — нам их судьба метает, как листья осень в вихре перемен.
Я лишь игрок, она — кто карты знает, где козырь спрятан, где ты порой мишень.
Мой ход, в нём риск, мой страх, в нём жребий, её улыбка — в ней намёк.
Я ставлю всё, она — в ответ: «Ставки сделаны, всё, продолжаем игру, паренёк».

Мы ставим всё, продолжим рисковать, на стол, где правит вечности игра.
И пусть не нам колоду тасовать, но в каждом ходе сможем ставку снять.
Так пусть же козырь ляжет в час решимый, а ложь растает, как утренний туман.
А мы играем — и в этом наша сила, в игре, где каждый миг — судьбы роман.

И вот мой ход, мой шанс, в нём риск, то дама пик, то трефовый валет,
Я ставлю веру, она сквозь смех и свист — в игре кидает джокера в ответ,
Я знаю: этот кон он — не последний, но сколько ещё выдержит усталая рука?
Судьба тасует карты без ответа, а я всё жду в мечтах поймать козырного туза.

Судьба — она дилер, а мы — игроки, в руках её — все козыри и красивые сны.
Но в миг, когда вдруг задрожат её броски, мы ловим отблески своей мечты.
Так что будем играть до конца и всегда, в этой игре — нашей жизни борьба.
Мы не сдадимся в пути никогда, где время — это карты, а колода — судьба.
… показать весь текст …

Потому что я - русская

Когда затихнут разрывы и белые платья
наденут поля,
Когда вспорхнут журавли над сырыми
равнинами курскими,
Я буду долго у каждой воронки, у каждой
траншеи стоять,
Чтоб не забыть никогда. Потому что жива.
Потому что я - русская.

Когда зарубцуются шрамы уставших
ладоней земли,
Срастутся прочно изломы травой над
кровавыми сгустками,
Я буду жадно глотать каждый вдох
неземной тишины.
И пить ее. И не верить. Стеречь.
Потому что я – русская.

Когда посчитаны будут размолотых
жизней полки,
И материнские стоны сойдут над
пшеничными спусками,
Детей своих призову сосчитать все
земные кресты
И поклониться пред ними
за каждый рассвет.
Потому что я – русская.

А если солнце в тревожный, набатный
осыплется звон
И средь березовых рощ распылится
завесами тусклыми,
Я место павших займу. Соберу за собой
легион.
И буду насмерть стоять. До конца.
До побед.
Потому что я – русская.

Надежда Данюшина, 26 апреля, 2025

Только б знать, что успеем вернуться с войны

Село солнце.
Накинул октябрь капюшон.
Тронул вечер портьеру, плеснув мне в окно тишины.
Я сниму навсегда твой затертый армейский жетон,
Когда ты возвратишься к родному порогу с войны.

Мне все лёд без тебя.
Обжигающий. Хрупкий. Сухой.
Никому не измерить разлук и бессонниц цены.
В беспокойное сердце уже не вернется покой,
Даже если живым ты сумеешь вернуться с войны.

Ночь латает
Белёсый октябрьский туман
В мириады созвездий, виновных во всем без вины.
Слышишь шелест оттуда? Как будто шумит океан.
Это я заклинаю: вернись поскорее с войны.

Каждый день
Выдвигаюсь на новый рубеж.
Даже если под утро дорог не осталось земных.
Я дойду. Не жалея кольчуг и одежд.
Я смогу. Только б знать, что успеем вернуться с войны.

Надежда Данюшина, 20 октября, 2025