Лучшие стихи - Страница 875

Ты не одинок

В огромном мире ты так одинок
И не с кем тебе болью поделиться.
Но оглянись, ведь близок к тебе Бог.
Прислушайся, как в сердце Он стучится.

Давно и безответно Бог стучит,
Ведь ты на стук Его не отвечаешь.
Душа от всех закрылась и молчит.
И как жить с этим дальше - ты не знаешь...

Была не раз изранена душа
И доверять кому-то разучилась.
И ты, похожий на колючего ежа,
К другим не проявляешь также милость.

Но Бог желая душу исцелить,
Стучится все же в дверь больного сердца.
Елей на раны хочет Он возлить
И ждёт, когда же распахнется дверца,

В которую Он сможет все ж войти
И излечить израненную душу.
Ты обязательно захочешь с Ним пойти.
Он будет всегда рядом в зной и в стужу.

Теперь не будешь ты уж одинок.
Не сможешь себя чувствовать забытым.
И если Бог тебя спасти здесь мог,
То сделает и сердце вновь открытым.

Ты сможешь людям боль свою простить.
И сам захочешь попросить прощение,
За то, что разучился здесь любить,
За то что имел в сердце озлобление.

Огромный мир , что стал давно чужим,
Теперь с Христом, другим будет казаться.
Ведь мир, как поле пред лицом твоим.
Господня жатва. Время подвизаться.
… показать весь текст …

Дорогой здесь нелёгкой прошагали

Дорогой здесь нелёгкой прошагали
Великие пророки и мужИ.
Их Бог избрал, но многие страдали.
Хотел бы их тропой пройти и ты?!

Нет, не дорогой славы, возвышения.
Путем страданий, притеснений и скорбей.
Ты жизнь Иосифа представь, хоть на мгновение.
Каких терзаний стоил каждый день?!

Какая боль пронзала его душу?!
Сначала братья предали его.
Загнали в яму , вытащив на
сушу,
Продали , словно вещь, в рабы легко.

Затем Иосифа так грязно оболгала
Любимого хозяина жена.
И страсть свою, коварно оправдала,
Невинного оклеветав сполна.

За эту ложь в тюрьму Иосиф брошен.
Но почему?! За что все это, Бог?!
Вопрос и для Иосифа был сложен...
Но не сломался он... Все превозмог.

Как прежде доверял во всем он Богу
И знал, что ошибиться Тот - не мог.
И от греха оберегал Иосиф ногу,
Хотя в Египте каждый идол - бог.

Но он - еврей, служил живому Богу.
Страшнее смерти было для него,
Предастся мерзости, греху, пороку.
Чтил больше жизни - Бога Своего.

И выдержал бы бремя он любое,
Лишь верным бы остаться до конца.
Из рук Творца и доброе и злое
Он принимал с познаньем мудреца.

Хоть был и молод, но какую ревность
Имел Иосиф в сердце глубоко.
И испытав ту преданность и честность,
Возвысил Бог, благословив его...

И нам бы научиться доверять так.
И нам бы сердца верные иметь.
И если и сгустится какой мрак,
Дай, Боже, сил нам все преодолеть.
… показать весь текст …

На обломке крыла

Жизнь в рукопашный с мукой.
плоть сползающая по скелету.
и скулит, извиваясь гадюкой,
точно висельник с табурета.

океан называя лужей,
пока сердце вкрай не остыло,
я заглядывал в дула ружей,
чтоб узнать, что меня убило,

чтоб поставить себя на учёт,
чтобы до тла догореть.
кровь по венам мёртвого не течёт,
а ты сам подставляешь спину под плеть.

когда солнце встанет, освятит дом,
уходи с погоста, костей не трожь.
не рассказывай мёртвому о живом.
не захочешь хлеба – не поспеет рожь.

под юным месяцем под рогатым
в волка из трясущегося щенка.
и всё кажется менее суррогатным,
и всё тянется ближе к земле рука.

пальто ударится кружевами,
а губы станут оттенка крови.
танцуй! тебе больше не помешают.
черней твоих глаз лишь крыло воронье,

а поцелуй оставляет порезы,
провоцируя тысячи крупных краж.
в грудной клетке затихли бесы,
не успев войти даже в кураж,

не допив забродивший компот,
побросав постели, дома.
здесь выживает тот,
кто летит на обломке крыла,

кто залижет сам свои шрамы,
терпения не одолжив.
за тобой же гнались шакалы...
почему ты всё ещё жив?!
… показать весь текст …

Молитва Церкви

Молитва Церкви много значит,
Когда тебе не справиться с бедой.
Или здоровье сильно озадачит
И слег в постель ты слабый и больной.

Но за тебя взывают братья, сестры
И чувствуешь ты помощь ту в себе,
Ведь те друзья, кто духом, сердцем бодры,
Все молят сейчас Бога о тебе.

И их молитвы небо достигают.
Нисходит милость Божия к тебе.
Сердечной просьбе небеса внимают,
Ведь Церковь за тебя стоит в мольбе.

И будь за Церковь Богу благодарен
И радуйся, что ты в ее числе.
В молитвах Церкви сам будь солидарен
И за других молись , как о себе.

Весенняя пастораль

Описать бы всё это Есенину:
Май гуляет босой по деревне,
Мир живёт по закону весеннему
И ничто в эту пору не дремлет.

Тополя язычками зелёными
Говорят, но их лепет не слышен.
Ветерок, пролетев между клёнами,
Пенку снял с закипающих вишен.

...Тракторист молодой и застенчивый
Полюбил озорную доярку,
Сердце бьётся испуганным птенчиком.
Крепкой будет любовь их и яркой.

До утра, будто делать им нечего,
Просидели вдвоём на крылечке …
Тракторишко стрекочет кузнечиком,
Из трубы выдувая колечки.

С конопушками солнце высокое
Молодецкие головы кружит.
Напитавшись весенними соками,
К свету тянутся ветви и души.

Ласкает бархатистым ветерком

­­­­Ласкает бархатистым ветерком,
Листву сухую кое-где развесил
Весёлым заливает светом дом -
Таким приходит осени предвестник.

С утра туманом стелется седым,
Цветами "августейшими" шикует,
Бывает беззаботно- озорным,
Прилежным - что-то солит, маринует.

Молчание, безмолвие, покой.
И вечером, и днём, и на рассвете.
Он поражает странной тишиной:
Куда исчезли птицы, мне ответьте?

Они все с нами. Только не поют:
Воспитывают нынешнее племя -
Той жизни благородный институт
Обходится прекрасно без полемик!

Настало время небо созерцать,
Душевного восторга не скрывая,
И думами о вечном проникать,
Звездою яркой в космосе летая.

Добрые морщинки в уголках,
Нежная и скромная улыбка.
Ласковый румянец на щеках,
А на устах её живёт смешинка.

Сердце ее - маленький цветок,
Красивый и с колючими шипами.
Голос её - горный ручеёк,
Струящийся правдивыми словами.

Так мудра, что может дать совет,
Все проблемы превращая в шутку.
Лучше, чем она подруги нет.
На меня всегда найдёт минутку.

Даже если очень занята,
Мне оставит сообщенья строчку.
Если я бываю не права,
То направит, чтоб поставить точку.

Иногда, заботливо ворчит,
Чтобы вызвать у меня улыбку.
Без условий с помощью спешит,
Чтобы я не сделала ошибку.

Ну, а если, всё же ошибусь,
Поворчит немного, поругает.
На неё я вовсе не сержусь,
Ведь она меня лишь понимает.

Знает, как бывает тяжело.
Знает, как бывает мне непросто.
Сердце подарила б ей своё,
Если бы могла, достала звёзды.

Но ей нужен только мой покой,
Добрый смех, как колокол звенящий.
Только с ней могу я быть собой:
Честной, доброй, хрупкой настоящей.

С ней могу проплакать ночь,
Только с ней с истерикой смеяться,
Господа, прошу опять помочь!
Сердце, чтоб у неё не смело разрываться.

Чтоб в душе её цвели сады,
А в глазах сверкали радости слезинки.
Чтобы сердце было полным от любви
И не знало больше ни грустинки.

Я, господь, тебя благодарю
За такой подарок по судьбе.
Я его навеки сохраню.
Благодарна всей душой тебе.

… показать весь текст …

Без состраданий, верности, стыда,
Без чести, доброты и веры в Бога
Напрасна жизнь… Неверная дорога,
Которая приводит в никуда…

Цвета безумия и жажды, и обид,
Все без следа сотру с картины прошлой жизни
И помолюсь, надеюсь, что Господь простит
Порочные грехи, безнравственные мысли.

Если за руки держат сердца,
Души молча в обнимку шагают
И рассвет чудный вместе встречают,
Провожая закат, не скучают,-
Тогда счастью не будет конца.

Если счастью не будет конца,
В дивном мире все будет прекрасно,
Будет чудо любое подвластно,
Будет жизнь на земле распрекрасна,
Когда за руки держат сердца.

Ценный опыт

Спасибо умным за урок.
Большое, доброе спасибо.
Они в советах знают толк.
Храню в шкафу большую кипу
Рекомендаций от людей.
В ней много правильных идей.
Я изучил их на досуге.

И от души благодарю,
За их печальный, глупый опыт,
Который я не повторю,
Своих знакомых идиотов.
Пример полезнее вдвойне
Любого умного вполне
Бесплатно данного совета.

Народом улицы кипели

Народом улицы кипели
И в каждой чувствовалась жизнь.
Но той скрипучей карусели,
Хотелось крикнуть: "Улыбнись!"

Яви своё расположенье,
Не прячь сияние души.
Когда плохое настроенье -
Улыбкой слёзы осуши.

И всем, кто рядышком с тобою,
Открой волшебный эликсир.
Улыбки робкой белизною
Укрась безумно-слабый мир.

Развей по свету тайный сговор,
Самонадеянность сотри.
Многозначительность, суровость -
Лицо улыбкой озари!

Толпа дала ответ толковый
На полный въедливости иск:
Улыбка - жест проводниковый.
Дарить её не торопись.

Хоть дружим со стереотипом:
"Улыбка - лучший макияж",
Но вот натянутой улыбке
Не склонны люди доверять.

Карнавал чужих

Человек не создан для карнавала,
Где властвуют чужие идеалы.
Где маски и танцы скрывают правду,
А роли играют нереалы.

Карнавал — это чужой праздник, где правила не наши,
Где наряды и танцы лишь для показухи, для фальши.
И однажды нужно выбрать, что важнее всего:
Свой мир, где всё родное, или чужое торжество?

Пройдет карнавал, и маски упадут,
Оставив за собой разруху и смятение.
А истина и свет с тобой всегда идут:
У каждого своё предназначение.

До свидания Лето

­­­И снова к финалу сезонная драма,
Где зелень сменилась на медь,
И бьётся душа об оконную раму,
Чтоб с летом на Юг улететь.

На сердце тоска, а душа в непокое,
И небо без солнца серо.
Быть может, ещё отрастёт маховое,
С красивым отливом, перо.

Мне надо туда, где ромашки и донник,
Где в буйном цветении луг.
Лишь стоит толкнуть под себя подоконник
И сделать над рощицей круг.

Мне лету дарить из бутонов камеи
Под звон жизнерадостых птах.
В реальности, правда, летать не умею,
Но мне удаётся в мечтах.

Горит под крылом крест на маковке храма,
Берёзы мерцает свеча...
А где-то в России, в закрытые рамы
Крылатые души стучат.

Внезапно жизнь остановилась...

Внезапно жизнь остановилась...
Хоть тресни! Я него влюбилась!
Страданье - хуже, чем простуда!
И вот, с какого перепугу
Я веткой хрупкой надломилась:
В него, как девочка, влюбилась!
Прельстилась. Да. Но всё ж молчу
И признаваться не хочу.
Ношу холодности печать.
Пусть он целует, наплевать!

Из сердца ссылка поступила:
"Lublu" - и ноги подкосило.
Он мне - никто! Он мне - чужой!
Спешит он к пёсику домой...
Жить от звонка и до звонка -
Вот радости "до потолка"!
Пройдусь, наверно, под зонтом,
Любовь оставив "на потом"...
В глазах дождинка заслезилась,
А вдруг я всё-таки влюбилась?

Передо мной знакомый дом,
И мысли, как назло, о "нём"!
В окне маячит силуэт -
Дороже в целом мире нет!
С разбегу мумией застыла,
И не по делу приуныла:
Молчит айфон, как партизан,
Его сжимаю, как наган!
Спустить готова я курок,
С небес прорезался звонок:
"Жить без тебя я не могу,
Родная, я тебя люблю!"
Не ноша! С плеч гора свалилась:
"О, Боже! Как же я влюбилась!"

Облака (Как Снежные вершины...)

Город. Шумные машины.
В ряд. На фоне провода.
Что-то говорят про горы.
В телефоне облака.

Город. Шумные машины.
В ряд. На фоне провода.
Говорят. Про что-то. Горы.
В телефоне. Облака.

/ 14.08.24 /
Автор фото: Артур Гарипов / 12.08.24

Осень

Рассыпая сценария листья,
Осень пьесу готовит свою
И, укрывшись в лесном закулисье,
Никому не даёт интервью.

У неё вдохновенья в избытке,
Будет действо, что видела в снах:
Из дождей серый занавес выткан,
Декорации в жёлтых тонах.

Рампа вся из берёзовых свечек,
Сцену скроет загадочный флёр.
Не заглушит уже птичье вече
Слов, что шепчет ей ветер-суфлёр.

Осень, главною став героиней,
Листопадом украсит газон,
А к финалу нарядится в иней.
Жаль, что пьеса всего на сезон.

Быть тебе узором булата

Быть тебе остриём губительного клинка,
и разливаться узором булата.
и играть, как ребёнок, оставленный на дурака,
с противотанковой гранатой.

и виться тебе плющом в зрачках балагура.
и разбирать полжизни корявый почерк.
а мшистые стены вдоль берегов Амура
столкнут тебя вниз, вывернув позвоночник.

сердцу держать удар и быть горько-пряным.
губам – травить ядом, взгляду – колоть иглой.
то, что приходит в голову пьяным,
кончается черепно-мозговой.

и быть тебе зверем под дулом, умыться кровью,
датируя смерти в тетради с красной обложкой.
я этот туннель, стирая колени, рою.
старательно, честно. правда, десертной ложкой.

разыграется шторм, и суда покидают доки.
и включится свет после титров на чёрном экране.
нарушит все договоры, гаранты и сроки
запущенный мир, застрявший в оконной раме.

и жить тебе жизнью недолгой, убогой, собачьей.
и знать, что пчелиный мёд порою горчит,
любовь не всегда бывает уместной, а шутка – удачной,
а самый большой океан всё так же молчит.

и ждать тебе в спину ножа и меж рёбер патрона.
и пережить войну, чтоб запомнить мир.
героем останется тот, кто убил дракона.
драконом останется тот, кто берёг и любил.

наполнятся глотки и опустеют тары.
младенец увидит лишь небо со дна коляски.
наедине рыдают перроны и бары.
и суставы ноют от босоногой пляски.

и мысли под черепом бродят щекотно кротами.
и ты не сошёл с ума, просто под каждой крышей,
пока кто-то дремлет в кресле с котами,
шуршат свои законные мыши.
… показать весь текст …

Пламя молитвы

Земной молитвы пламя устремилось
На милость Божью полное надежд.
Такая боль в нем сердца вся излилась,
Что для него небес свод - не рубеж.

Душа, не видя выхода иного
И понимая - помощи здесь нет,
Взывает ко Христу опять и снова
И ждёт в изнеможении ответ.

И веря, сознавая , что Бог любит,
Стучит душа, стучит все в небеса.
И не напрасно...И тот миг наступит.
Творит Бог и сегодня чудеса.

Облака (Будто Дума какая...)

Если столб, как труба выхлопная,
То и облако кажется дымом.
Вместо светлой улыбки дельфина
К месту вдумчивый взгляд крокодила.

/ 15.08.24 /
Автор фото: Артур Гарипов / 14.08.24

Старая сказка о главном - 8.

Чернавка в Тридевятом царстве
Решила пораспоряжаться,
И яблок захватив штук двадцать,
Взялась по жителям пулять!
Точней, не яблок, а комментов,
И в них, без всяких сантиментов
Плевала в душу перманентно -
Да так, что не переплевать.

Стонали раненые тихо,
В рядах пошла неразбериха,
Ох,.. не будите люди Лихо
Его так просто не заткнёшь!
Лоснились яблочки от яда,
Молчали местные цикады -
Боялись яблочных снарядов?
Иль просто смелости на грош?

Смеркалось,
Хитрая Черновка
На злости собирала лайки
Пёс у калитки хрипло тявкнул,
Но это, знать, не помогло.
От профицита нервной дрожи
Черновка лезла вон из кожи...
Здесь голос здравый не поможет,
Но и молчанье - множит зло.

Растут ряды царевен мёртвых,
Но Саша Пушкин знает твёрдо -
Что в каждой сказочке потёртой
Есть королевич Елисей.
Инфа о нём за кадром скрыта,
Но обеспечит он защиту -
Гробы хрустальные разбиты,
И чисто светится дисплей

Второе счастье

Будь наглей! Ты не лучше других.
Только наглость заменит талант.
Пусть решат, что паяц ты и псих,
Скандалист, забияка и гад.

Но, когда ты такой же как все,
Ни умнее, ни ярче толпы,
Так же скучен, невзрачен и сер,
Как простая дорожная пыль,

Наглость, вот что поможет достичь
Воплощенья заветной мечты.
Скромность – это на шее кирпич.
Будь смелей! Будь наглей! Будь бесстыж.

я стала старше от своих потерь,
мне больше не к лицу чужие роли.
бывает плохо - закрываю дверь,
меняя всё: ключи, коды, пароли.

Мы часто мыслим наперед

Мы часто мыслим наперед
И любим в жизни строить планы.
Мирской так делает народ,
А нам другие цели даны.

Но мы им вторить все ж хотим,
Имея Божье повеление.
Хотя не правы, но вершим
Судьбу свою без промедления.

И к Богу с этим не спешим,
Его советам не внимая.
Добиться своего хотим,
Что не одобрит, понимая.

И катим жизни колесо,
Куда нас вынесет кривая.
Вновь ищем Божие лицо,
В проблемы жёстко попадая...

Не строй без Бога жизни план,
В руке твоей, хотя б синица.
В мечтах таится тех обман
И улетит твоя жар-птица.

Но вместе с ней и потерять
Ты также можешь и синицу.
Но чтоб посмешищем не стать,
Все ж отпусти в мечтах жар-птицу...

Что нужно Бог тебе даёт.
Захочет - Сам то приумножит.
Но ты запомни наперед,
Что Бог - все в этом мире может.

Но даст Он то лишь, что тебе
Благословением послужит.
Бог говорит тебе и мне,
Мирские планы все разрушит.

Ищите ГОРНЕГО всегда,
А остальное Бог приложит.
И больше совершить тогда,
Что и помыслили - Он сможет.

..,.....................................................
«Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном» Кол. 3:1
… показать весь текст …

Мы живём только милостью Бога

Мы живём только милостью Бога.
Только силою Божьей стоим.
Своих сил и у сильных немного,
Ведь мы только лишь прах перед Ним.

Но как любит Он нас и предела
Нет Его безграничной любви.
Потому и идём к Христу смело,
Ведь омыты в Его мы крови.

Его Именем и спасены мы,
И надежду имеем лишь в Нем.
Поглотить нас желает власть тьмы,
Но хранит Бог и ночью, и днем.

И склоняя сердца и колени
Пред Творцом и пред Сыном Его,
Пусть печали не будет и тени,
Ведь мы дороги так для Него.

Ненужный ропот

Какая жизнь , скажи, раба?!
И вот Господня уж рука
Выводит Божий Свой народ.
Земля отцов Израиль ждёт.

Там странствовал сам Авраам.
Бог обещал: "Я землю дам
Потомкам, Авраам, твоим.
Ходи лишь пред лицом Моим."

Двенадцать выстроив колен,
Бог обращает в радость плен.
Идут Иакова сыны
И будто крылья им даны.

Течёт Израиль, как река.
Их видно и издалека.
Привёл народы Господь в страх.
Томятся в ужасе в домах.

В столбе огня Бог впереди.
Идёт пред станом посреди.
За ним Израиль землю мнет.
Столь многочисленный народ.

Рассвет. Столб облачный встаёт
И продолжают свой поход.
Настала знойная пора,
Томится жаждой детвора...

Путь долгий. Начили роптать.
То пить, то мясо должен дать
Пророк и брат их Моисей.
И ноют, что рабы сытней

Питались нежели они.
Вернуть бы снова эти дни.
И гневался Господь на них.
Наказывал не раз Он их.

И все ж прошенье исполнял.
Перепелов им посылал.
Давал им воду из скалы
И фрукты дивные земли.

И манны нежная росса,
Чуть осветились небеса,
Сошла ковром в полях для них.
Так 40 лет питал Бог их.

Но ропщут уста вновь и вновь.
Но Бог жалел, являл любовь.
Долготерпя их и щадя,
Но все напрасно. И тогда

Наказывал Бог вновь народ
В который раз, который год.
Но оставлять не оставлял.
К ним милость вновь Бог обновлял...

А мы сейчас того ведь хуже.
Мы ноем в зной, мы стонем в стужу.
То дождь мешает нам с утра,
То снегу выпасть уж пора.

А Бог ведь знает нужды наши
И мы не просим Его даже,
А просто ропщем тут и там.
Нет, чтоб пред Ним склониться нам.

И ропщем аж по мелочам.
Не угодит никак Бог нам.
Не лучше ль прекратить роптать.
Хвалу Создателю воздать.

Ведь мы в руке Его всегда
И знаем, что уж никогда
Без воли Бога Самого,
Нам не грозит здесь ничего.

Да будет мир в наших сердцах,
Святая мудрость, Божий страх,
Чтоб мирно на земле мы жили
И Богу всей душой служили.

… показать весь текст …

Кто б ни был ты - богач, бедняк,
Для счастья нужно нам немножко.
Любовь, здоровье и очаг,
А рядом с ним, конечно, кошка

На вершине горы свысока смотрим вниз,
Вверх взираем безмолвно в овраге глубоком.
В переменных успехах проходит вся жизнь
В этом мире прекрасном и столь же жестоком.

Тьма

Тьма поглощала каждый уголок квартиры.
Тот тусклый свет уже давно погас.
Глухие шумы и удары лишь гласили.
Он с головой уж окунулся в полный мрак.

Пропали интересы, цели.
Мечта давно уже забыта, не видна‌.
А всё ведь это эмоциональные качели.
Он прокатил на них меня сполна.

Про Емелю и щуку-волшебницу Сказка в стихах

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
- Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
- Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
- Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
- Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот - мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
- Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
- Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
- Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка - диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
В каждом доме те слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
- Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
- Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец


Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
… показать весь текст …