Новые статусы на 21.01.2026 - Страница 2619

Директор вызвал маму Вовочки в школу и говорит:
- Ваш сын бегает за девочками на переменах!
- Так это нормально, в его возрасте все бегают за девочками!
- Да, но он бегает за ними с топором!

Люблю я собаку за верный нрав,
За то, что, всю душу тебе отдав,
В голоде, в холоде или разлуке
Не лижет собака чужие руки.

У кошки-дуры характер иной.
Кошку погладить может любой.
Погладил - и кошка в то же мгновенье,
Мурлыча, прыгает на колени.

Выгнет спину, трется о руку,
Щурясь кокетливо и близоруко.
Кошке дешевая ласка не стыдна,
Глупое сердце не дальновидно.

От ласки кошачьей душа не согрета.
За крохи немного дают взамен:
Едва лишь наскучит мурлыканье это -
Встанут и сбросят ее с колен.

Собаки умеют верно дружить,
Не то что кошки - лентяйки и дуры.
Так стоит ли, право, кошек любить
И тех, в ком живут кошачьи натуры?!

Собаки прекрасно умеют разговаривать, но лишь с теми, кто умеет их слушать.

Многие под старость задумываются, будет ли жизнь после смерти. Что я могу сказать? Конечно, будет. Но без нас.

"Жигули" - это единственная в мире марка машины, которая может сломаться стоя в гараже.

Знаете это чувство, когда вы влюбляетесь и по спине бегут мурашки? Это здравый смысл покидает ваше тело.

Мы к утвержденью склонны по природе,
мы к отрицанью склонны по уму.
Наш ум найдет изъян в любой погоде
и так спешит придраться ко всему!

Вздыхаем мы: «Ах, судьбы человечьи!»
и тяготы дорожные корим,
Но взваливаем рюкзаки на плечи
и вновь дороги трудные торим.

Вот юноша, неопытный и пылкий,
себя с пеленок скептиком зовет.
Он о работе говорит с ухмылкой,
услышав о великом, он зевнет.

Он склонен жить не долее амёбы,
но молотком вбивает в стену гвоздь
не для того, чтоб вешаться,
а чтобы
туда свое пальто повесил гость.

В любовь, конечно, юноша не верит.
Он по приказу сердца своего
с мимозой мнется у девичьей двери,
а думает, что это - баловство,

что просто время весело проводит…
Но жизнь мудра - она умеет ждать.
Оно, как зрелость, к юноше приходит –
высокое уменье утверждать.

Бег

Безликое приморское шоссе
Пригрело развалившиеся лужи.
Как гончие по черной полосе
Бежали мы от прошлого за лучшим.
Хрипящей многоликою толпой
Швыряли за загривки километры
Небитые и битые судьбой,
Крапленые и вовсе без отметин
Шальные отрывались от других
Подножками и острыми локтями
Настырные сбивались на круги,
Гонимые холодными мечтами.
Я падал, поднимался и бежал,
И вовремя добрался до развилки,
Свободную тропинку оседлал,
Был счастлив, что меня не задавили.
Не думал перед страхом отступать,
Закутавшись в парадные одежды.
Вела меня заросшая тропа
По компасу проснувшейся надежды.
А выскочив на дремлющий пустырь
Опутанный прозрачной паутиной
Наткнулся на колючие кусты,
На дерево с прогнившей древесиной.

Корчится время

Корчится время в агонии,
Тучи висят над дорогою.
Поезд приехал в Жаргонию,
В бездну хмельную и строгую
Ветер в холодных объятиях
Вынес из чрева вагонного,
Бросил в глаза мне апатию,
Крылья убрал под погонами
Люди скопились над пропастью,
Жмутся тенями к расщелине.
Кто-то жалеет о прожитом,
Кто-то бормочет прощение.
Я обращаюсь с приветствием,
Я говорю о возвышенном
Гаснут слова безответные,
Песни мои не услышаны.
Вдруг пронеслось истребимое:
"Время поэтов закончено".
Взмыла волна нетерпимости,
Серость сплотилась погонею.
Что ж вы стихи мои топчете?
Что ж вы мне в душу стреляете?
Люди, не будьте жестокими!
Люди, вы друга теряете!

Серебристым ручьям нет дороги назад,
Старый двор мой зарос весь бурьяном.
Третий год не цветёт за околицей сад,
Лишь в полях травы нежат туманы.

И под куполом синим, где жмутся леса,
Не звенят соловьиные трели.
Не услышать мне больше ни скрип колеса,
Ни мелодию старой свирели.

Всё куда-то ушло. Да и время-песок
Сединой корректирует годы.
Без тебя, дом родной, я совсем одинок,
На душе нет той прежней свободы.

Эх, вздохну на прощание я и пройдусь
Там, где тянут верхушки берёзы.
Ты прости меня, Матушка-Белая Русь,
За печаль и за горькие слёзы.

Пусть нас останется только лишь двое,
пусть нам противником — топкое горе.
Но мы сумеем друг друга держаться,
мы сможем, выдержим: нам не сломаться,
неразрушимы, невидимы связи,
мы выбирались из боли и грязи.
Пусть сердце ухнет, порвется на части,
мы его выкуем снова на счастье.
Я верю в небо, что ты будешь рядом,
Если свернется вся жизнь моя адом,
я не отвергну, тебя буду слышать,
ты ведь со мною? И ты снова дышишь.
Я верю в бога, пусть он не ответит,
И верю в солнце, хоть оно и не светит.
Грудь нараспашку, отдать себя целым,
я верю, друг мой, что мир станет белым.
Пусть это глупо, и пусть ты отпустишь,
но в тебя верю! И то, что ты любишь..

Люди, ответьте — «Да, что ж происходит?»
Год, потихоньку, за годом уходит.
жили веками, да что же мы делим,
нет чистокровных, мы все чьи-то дети…
столько кровей перемешано нами,
так почему же, вдруг, злыми все стали…
Мы же соседи, Планета наш дом,
что происходит, скажите мне, в нем?
Недра скудеют, отравлены воды,
мало продуктов и горе сквозь годы…
Дети болеют, сердца отвердели,
души чернеют в истрепанном теле…
долго ль безумию в мире твориться…
кто-то решил — «А ведь можно нажиться!»
Много оружия, склады забиты,
вот вам и спрос… миллионы убиты !
Стонет ПЛАНЕТА, прислушайтесь — SOS !!!
нету орбиты, уходит в разнос…
Тьма застилает глаза и умы.
Просто скажите — чего же ждем МЫ…

Тропинка, в травах пропадая,
пригрелась на земной груди...
Вначале бабушка седая
мне повстречалась на пути...
Я отступила разминуться,
она - прошла, замедлив шаг...
Мне до неё ещё тянуться,
ей до меня - уже никак!
Мы оглянулись, как по знаку,
согласно, словно два крыла...
Я - посмотреть, какою стану...
она - взглянуть, какой была...
Потом навстречу мне девчонка
бегом, коленки заголив...
За ней струился тонко – тонко
какой-то простенький мотив...
Наружу радость, как на блюдце,
печаль пока что в тайниках...
Ей до меня - ещё тянуться,
мне до неё - уже никак!
Она беспечно улыбнулась,
ничуть о жизни не скорбя...
А я ещё раз обернулась...
на позабытую себя..

Бабы ждут принца на белом коне. Мужики намного скромнее - им принцесса не нужна, достаточно служанки.

Если после пьянки у вас нет сушняка и вашу душу не трясёт, то это была не пьянка, а так чаепитие.

πθмнυωь, κακ мы нαчαλυ θδщατьςя? α я βθτ πθмню, нε знαю зαчεм

Кто-то

В какие бы времена
Не бились людские сердца,
Они призовут кого-то,
Кто с ними пойдёт до конца.

И кто-то будет видеть,
Что все не желали знать.
И кто-то будет ведать,
Когда все будут спать.

И кто-то будет стоять,
Хотя не осталось сил.
И кто-то подставит плечо,
Когда ты его не просил.

И кто-то молвит слово,
Хотя страх сковал уста.
И кто-то назад не отступит,
Когда все бежали с поста.

И если завтра надежда
Вновь начнет умирать,
То кто-то будет верить
И веря, будет дерзать.

И если вдруг ослабнет
Родного отца рука,
То меч подымет кто-то
И страху взглянет в глаза.

Когда же разумности лёд
Скует людские сердца,
То кто-то согреет их светом,
Сжигая своё до конца.

И если колени в земле,
То кто-то сможет встать.
И кто-то скажет правду,
Когда все будут лгать.

И кто-то скажет: – нет,
Когда все скажут: – да.
И кто-то один не откажет,
Когда отреклась толпа.

И кто-то сможет услышать
Чужую немую боль.
И кто-то не побоится
Исполнить главную роль.

Когда ненавидят его,
Кто-то будет просто любить.
А когда придет час умирать –
Останется вечно жить.

И кто-то свернёт с дороги,
Протоптанной прямо в ад.
И кто-то разрушит мосты,
Не отступив назад.

Кто-то душу свою сохранит,
Когда проданы слово и честь
И для потомков своих
Сможет землю родную сберечь.

Кто-то сделает шаг вперёд,
Не растоптав цветы.
Кто-то путь свой к Небу найдёт,
И этот кто-то – Ты!
… показать весь текст …

Я читаю стихи

Я читаю стихи
не для горстки восторженных фанов.
Вороша свою память
в наростах кричащих обид,
Я спешу разбудить
по наивности впавших в нирвану,
Защищаю бездомных,
которых легко оскорбить.

Я читаю стихи
в подворотнях, заполненных детством
И швыряю проклятья
в оплывшие морды дельцов.
Презираю вскормленных
хмельным молоком лицедейства.
Сколько ж матушка Русь
наплодила в наш век подлецов.

Я читаю стихи
с изможденной простреленной рифмой.
Обливается кровью
моя молодая душа.
Над поникшей Россией
кружат ненасытные грифы,
Кровожадные грифы
над бедной Россией кружат.

Я читаю стихи
на краю неглубокой могилы.
Я бросаю слова
вместе с комом промерзшей земли.
И, быть может, меня
выбирает безжалостный киллер,
Поджидая команду:
прицел, приготовиться, пли.

Абсент как марихуана. Пьешь, пьешь — и вдруг понимаешь, почему Ван Гог отрезал себе ухо.

Тот, кто видел рождение своего ребенка, как видел я, уже никогда в ней не усомнится, в женской силе. Они сильнее нас. Для них не существует глупостей ― только главное. Жизнь, дети, свобода. Они не видят смысла в вечной жизни ― они продолжаются в детях, и этого достаточно. Они не завоеватели ― им и так принадлежит мир, потому что они способны создать новую жизнь.

Америка глупа — глупа как несмышленый щенок, который норовит укусить кого-нибудь побольнее.

Русские — нормальные ребята. Катаются на лыжах, гуляют по городу, устраивают вечеринки, пьют водку. Но кто её не пьёт?

Все становятся религиозными, когда садятся в самолет.

Я вообще-то не люблю такие места, где полно людей. У меня от этого клаустрофобия.

Внутри меня нет конкуренции. Я не сказал бы, что верен кому-то или чему-то. Я верен себе.

Оставаться наедине со своими мыслями — весьма опасное занятие… но очень полезное!

В мире так много прекрасного, что порой думаю, что я не отсюда.

Свет в окне может стать лучом надежды.

Я дал себе обещание, что буду продолжать идти вперед и сделаю все, от меня зависящее, чтобы не соглашаться на компромиссы. Я никому не позволю покушаться на мою неприкосновенность и распускать руки. И лучший совет, который я когда-либо мог бы дать, это все время идти вперед, и не обращая внимания на то, что думают другие, просто идти вперед и делать то, что вы для себя сочтете нужным.

Ты — это то, что ты делаешь. Ты — это твой выбор. Тот, в кого себя превратишь.