Новые статусы на 21.01.2026 - Страница 2622

Горожанин.

У кого-то земля плоская.
У кого-то она круглая.
У меня же земля с досками
И бетонными вверх грудями.

Да, девица совсем странная,
С первобытным своим норовом.
Для крестьян, говорят, желанная,
А для нас со своим городом?

Где-то там по лесам хаживал,
По степям золотым езживал.
Из-под пятки земли глядывал,
Из-под мышки земли нюхивал.

А пришёл и смотрю дурнем я
На „корсет” и „чулки” новые...
-„Здравствуй, детка, любовь моя!”-
...И на „шпильки„ её хипповые.

Крокодил.

Мне стало известно:
Оно существует,
То тайное Царство,
Где джунгли ликуют.
И ночью глубокой,
Как юг черноокой,
Там плачет Драконов Мать!

"О чём, Кровожадная,
Сердце тоскует,
И жертвы не радуют острый зуб?
О чём, Длиннолицая,
Враг твой ликует
Улыбкой проклятых, проклятых губ?
Неужто свершилось,
Что Ты преклонилась,
И голову низко,
Как раб, опустила,
Что Ужасом Древним
Так долго звалась?
Неужто смеётся,
Презрением вьётся
Та лента из кожи,
Что с кожи Твоей?
Кто вырезал острым,
Как месяц округлым,
Как солнце горячим
Клинком Твою суть?
Скажи мне, Царица,
Неужто как птица
Ты больше не будешь,
Не будешь летать?"

"Оставь меня, путник,
В тиши каменелой
И дай поскорей умереть!
То солнце сгорело,
Что жизнь мою грело
Десятки безбедных лет.
То утро пропало,
Когда я узнала,
Что едет ко мне Человек!
То кровью застыло,
Что шкурой мне было.
И крыльев в помине нет!
Поверишь ли, путник,
Я стала добычей!
И страх не рождает
Мой больше лик.
Поверишь, проезжий,
Что ночь застилает
И скудно питает
И дух мой, и плоть..."

И плачет в глубокой,
Как юг черноокой,
В стране диких джунглей
Драконов Мать...
И болью высокой,
Как смерть одинокой,
Её накрывает страх.
… показать весь текст …

Приморское.

Ну, и погодка! Шторм ночной
На берег выбросил полмира!
Там, за песчаною стеной,
Звенит, трепещет чья-то лира.

Ракушек соберу на суп.
Удачный день и настроенье!
Коснись моих солёных губ,
Бог вдохновенья иль прозренья!

Март.

Любви не существующая пыль
Над городом кружится
И в марта фиолетовую стынь,
Задумавшись, ложится.

Не глубоко, не высоко, не долго,
Ещё, быть может, не вчера
На патефоне колкая иголка
Играла: ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла.

Ну, а теперь внемли бессмертным
Мечтам, пугающе живым!
Ты - стриж, ты будешь в мире первым.
И вечно будешь молодым.

Пионы. А. Ахматовой посвящается.

Я лилий нарвала прекрасных и душистых...
"Лилии". А. Ахматова.


Из сада я пионы принесу,
Поставлю в вазу из стекла резного.
На лепестках и листьях звёздную росу
Я сохраню меж запаха хмельного.

Нежны и горделивы те цветы,
Но сущность их вполне сурова.
Мой драгоценный, слышится мне, ты
В стране чужой меня окликнул снова.

Памяти А. Ахматовой и Н. Гумилева.

Помнишь, мальчик, подснежник первый?
Серебристый, весенний бред.
Все не так, как хотелось, милый!
И не кончилось время бед.

Голубая пустыня неба
Нам ковала с тобой судьбу,
Говорила, что будет белой,
Если я за тобой пойду.

А теперь все прошло, любимый!
Почернела металла вязь.
Ты сказал: „Этот мир единый
Никогда не забудет нас!”

Потерявшимся поэтам. Посвящается О. Мандельштаму.

Фонарики по улицам зажглись,
Нависли над заборами и окнами.
Они ль по осени нашлись
С зелёными и пышными метёлками?

Хранились до поры. До октября.
До дней исхода солнца с птицами.
Когда, печалясь и скорбя,
Стоишь с намокшими ресницами

И куришь ветер-едкий дым
Костра из полумёртвых листьев...
Мы ждём, когда ещё живым
Сломает кости крыльев

На зиму, где одни снега,
И грубой речи сгустки пьяны...
И где расходятся века
Под елью окаянной.

Посвящается Федерико Гарсиа Лорке или Похороны.

Стали слова острей
Ножей альбасетской работы.
Руки мои пришей
К белым плечам субботы.

Косит глаза вороной-
Дорога в кривых ухабах.
Такт отбивает зной,
Звон колоколен старых.

Сердце мое-лимон,
Желтое сердце меди.
„Землю любил он”-
Скажут мои соседи.

Лягу под серый камень
Не слышать гитарных струн,
В цветов апельсинных заводь,
Под ноги оливковых лун.

Романс расставания

Сперва пожелтела,
Теперь покраснела
Рябина твоя,
Посмотри!
И ветви несмело,
Резные несмело
Клонила до стылой земли.

А осенью листья
Как жизнь, дорогая,
Все сохнут без нашей любви.
Я руки сжимая,
К калитке шагая,
Шепчу про себя:
„Не гони!”

А осенью детство
Не вспомнить, наверно.
Как тихо в замершей груди!
Пожарами грело,
Пожарами зрело
Бездушное пламя зари.

А гроздья рябины,
Твоей ли рябины,
На вкус так печально горьки!
И мысли незримы,
И чувства незримы.
Навек затихают шаги...

Песнь воина

А в сердце светлая грусть лежит
Не камень, не речка, не свет дрожит.
Далёкой звездою из снега, льда
Мне душу сжигая прошла она.

Нет слов в перезвонах далёких рек,
И короток жизни летящий век.
В упрямстве своём,ожидая встреч,
Я в битве последней готовлюсь лечь.

И руки твои, и лицо твоё
Навеки, навеки теперь моё!
Твой стан королевский и профиль твой
Навеки, навеки, навеки - мой!

Обида

Потерялось первое "прости"
От твоих веселых губ.
Мой беспечный, слышишь, не грусти
И не будь с другою груб.

Что расстались - виновата ль я?
Мне ответить, милый, не спеши.
Грустным голосом правдиво говоря,
Шепчутся на речке камыши.

Там потерянная грусть
Всё полощет счастье и печаль.
И мое подаренное "пусть!"
Пусть тебя согреет, мне не жаль.

Ты ко мне не приходи теперь:
Дверь открою уж не я...
Сторожить осталась дверь
Половина темная моя.

Свеча. Февраль.

Свеча стала ночью ежом,
Свернулась и тихо дрожала,
Лучами колола во всё,
Что я к ней тогда приближала.

В час ночи, а может, и в два
Мой друг заворчал и забегал.
То холодом дуло с окна -
Пристанища беглого снега.

Он тыкался носом в стекло -
Там блюдечко лунного света,-
И пил, торопясь, молоко,
Чтоб жить и гореть до рассвета.

А утром - молчанье и жар,
Скупая слеза из воска.
Иголок живой пожар
Уходит в февраль. Так просто...

Зов бокала

Цыганский вечер в шумном ресторане,
Звенят гитары, скрипки, голоса.
Подайте мне шампанское в бокале,
Ведь завтра, может, всем на небеса.

Играй цыган, танцуй и пой цыганка,
Прошла любовь сквозь чувственный туман.
Сегодня я закатываю пьянку
И потому хочу быть в стельку пьян.

Искрится солнцем бокал с шампанским,
О, сколько чуда в его красе!
И будто снова в таборе цыганском
Я мчусь к шатру по выпавшей росе!

И будто снова на небе звёздном,
Мне улыбнётся жёлтая луна...
Увы, всё поздно, всё слишком поздно,
Бокал с шампанским выпил я до дна!..

Утешь меня, прекрасная цыганка,
Прошу развей тоску мою и грусть.
Прижмись ко мне игривая смуглянка,
Я не скупясь с тобою расплачусь.

Прошли года, утихла боль глухая,
Пришла весна, ликуя и звеня.
Но каждый раз цыганку вспоминая,
Бокал с шампанским вновь зовёт меня!..

Казнь

Был день один.
Таких немного,
Что в памяти людского рода
Кровавой подписью чернил
Пророк забытый выводил.

Был час один.
Таких не будет,
Когда народ в безумстве судит,
И люди пьяною толпой
Глумят Святого пред собой.

Был род один
Людского зверя,
Когда, ослепши и не веря,
Кричали, брызгая слюной,
-„Варраву отпусти домой!”

Был суд один.
Судили Бога.
И Понтия белела тога,
Когда над шумною толпой
Он руки умывал водой.

Был крест один
На плечи брошен.
И тернью царской в брови скошен
Кружок колючего венца,
Предвестник скорого конца.

Был Он один.
Смотрело племя,
Людское страждущее семя,
Как, опустив свои глаза,
Святая Дева мимо шла.

Шла Боль одна...
Блестели гвозди.
И тел изогнутые грозди
С червонной прописью ресниц
Не видели летящих птиц.

Шла смерть одна.
Взбиралась в гору.
И было пасмурно в ту пору,
Когда с Голгофова лица
Прощал виновных Сын Отца.

Был Дух один.
Земля дрожала.
И только Матерь Божья знала,
Что нет у милости конца,
И что безбрежны небеса...

Христос

Ударили колокола.
Немая зависть
Смотрела на меня
И била туш.

Под ребрами ходило.
Гвозди рвались
Горячими лучами
Мертвых душ...

Не увели Ее...
Она стояла
И под ноги смотрела:
Там лишь пыль.

Я слушал:
Что шептала Мама?
Я видел...
И закат завыл.

Настроенье

Четыре часа. Воскресенье.
На улице - птичье пенье.
Ну, здравствуй, моё настроенье,
Малиновое варенье!

На кухне светло, уютно
И пахнет ванилью смутно.
На чайнике поминутно
Сверкают пайетки будто.

И хочется разговоров
Без гари ненужных споров.
Ах, счастье! Тоски заборов
Не видно из-за цветов.

Город у моря.

Все улицы узки,
Ведомы к морю.
И тени - жирные мазки,
С жарою споря,
Ложатся под ноги мои...
Я отдыхаю,
Вдыхаю ветер, соль, тебя,
Ленивый город.
И чудится: ничто не зря,
И мир наш - молод.

Ночь на Ивана Купалу.

Посеребрили мой голос тополя ночью.
Вор украл звёзды, а луну - ловчий в свои сети взял...

По лесам люди всё цветы ищут.
Только клад чёрный не найдёт нищий.
Ну а папоротник - завял...

А венки вьются, по воде плещут,
А в глазах пьяных всё костры блещут.
Кто-то в жёны зарю взял...

А в воде чёрной водяной мокрый
Всё кричал горько, что луне больно,
И чтоб ловчий её отдал!...

Старик

В бесконечность уводит улица,
На изгибе своём сутулится.
Я тот старый, убогий пьяница,
И мне утро всегда не нравится.

В своё горе-спиртное море
Окунаюсь всегда с головою,
Побеждая в ненужном споре,
Не в ладах со своей судьбою.

Для меня корабли утонули.
Для меня все костры остыли.
Дай мне, Боже, уйти в июле.
И чтоб дети меня простили.

Сюрреализм

Ничто не вечно под луной,
Обманчивой и неживой
Монетой римской под ногой
Титана Неба.

Да, я расстался не с тобой,
А лишь с унылою тоской
Бродячей болью под рукой,
С дарами Феба.

Не плачь, Дюймовочка моя!
Приходит Вечная весна.
И ласточка твоя жива
Так, как я не был.

Русский дух

Чернота легла в окна тёмные.
Звёзды ложечкой размешай.
По углам стоят страхи страшные.
Ты узнаешь их? Не узнай!

А в душе моей, полукаменной,
Механизм стучит не злопамятный,
Не злопамятный, не поношенный,
Точно сделанный, золотой.

А за городом, на пустырище,
Зырит Зырище, слышит Слышище,
Русский дух живёт, еле дышащий,
Тыщу лет живёт, мой родной.

И доносится: Чудо просится,
Чтобы спела я, как могу,
Что ему теперь очень хочется
Среди нас пожить во кругу.

И несётся стих, надрывается,
Словом разных лет разливается,
Русь стоит, стоит - не колышется,
Синевой небес не надышится.

Прозрение

Терпенью моему не видно края...
И, грусть печалью запивая,
Проходит жизнь, любви не зная.
А звёзды дальние, мигая,
Всю ночь кого-то вспоминая,
Мне говорят: "Се - не простая
Судьба любого человека".
И горечь давняя от века
В сопровождении причин,
В стеченьи обстоятельств, бедствий,
В судьбе и женщин, и мужчин
Восходит следствием последствий.
А я всё думаю: "Прости,
Господь, меня, я согрешила:
На мне положенном пути
Я путь чужой себе просила".

Посвящается В. Высоцкому.

Я не люблю, когда все пишут "к датам",
Когда они же плачут в унисон,
Когда вес жизни измеряют златом
И думают, что всё тюремное - шансон.

Я не люблю, и Бог не любит тоже,
Когда по касте судят и куют,
Когда порок впечатался на роже,
И на народ народные плюют.

Я не люблю, и это объяснимо,
Лжепатриотов, лжесвидетелей, "друзей",
Всех тех, кого Иуда в побратимы
Объединил в знак разделения идей.

Я не люблю бесцветных и безвкусных,
Когда бездарность наверху и на слуху.
Я не люблю завистливых и шустрых
И тех, кто нас склоняет ко греху.

Я не люблю, что "добрый значит глупый"
И не приемлю между русскими вражды.
Я не люблю, когда стыдят невинных
И переходят без стеснения на "ты".

Я не люблю, хоть бей меня, хоть вешай,
Что лишь в отчётности всё хорошо у нас.
Я не люблю, но в этом каждый грешен,
Когда как в притче: пальцем в глаз!

Я не люблю, когда вредят от скуки,
Когда от скуки говорят "люблю".
Я не люблю, когда не мыты руки
И их суют в мою Судьбу.

Убитый вечер

А в этот вечер хотела смерти…
Хотите — смейтесь, хотите — верьте…
Хотела грубо — напиться водки…
Устроить танцы… порвать колготки…
Плевать с моста, и лететь слюною…
Быть кем угодно — но не собою…

А этой ночью хотела падать…
Чтоб каждый думал: «Вот баба -падаль…»
(Чтоб каждый помнил — его — святая…)
…И материться, не замолкая…
Навыпуск вены — играть спектакль…
Дрожать от нервов, курить и плакать…

От этой жизни хотела смерти…
Хотите — смейтесь, хотите — верьте…
И в подворотне попасть к маньяку…
Чтоб на ремни кожу вместе с майкой…
Ввязаться в драку — подлезть под руку…
И без сознанья — на стол к хирургу…

Хотела мокнуть, стоять на встречной…
Чтоб с тормозами открылась вечность…
Раскинуть руки, залив разметку
Кровавым озером до рассвета…
Забыть о дочке, друзьях, любовях…
Стоять невидимой в изголовье…
Чтоб все чужие/свои у тела…

Так — равнодушия — не хотела…

Старею... Хотел упасть и отжаться, а получилось только нагнуться и пёрнуть.

Сегодня видел инвалида на коляске, который собирал на лечение. В какой-то момент он встал и пошёл. Видимо, собрал.

Есть лишь один человек, на которого я могу надеяться - это я сам. И знаете что? Этот человек ни разу меня не подводил.

Мне можно доверить всё... Кроме шоколадки.

Мир настолько испорчен, что когда перед тобой чистый искренний человек, который хочет быть рядом, ты ищешь в этом подвох.

Наказание должно быть , но не должно стать , что Вы стали копией наказуемого !