Статусы пользователя «Георгий Скрипкин»

Лукавая женщина

Лукавая женщина - глупость и разум.
Она же наивность и трезвый расчет.
Она раскрывается, только не сразу.
Ее откровенья не каждый прочтет.

Лукавая женщина, полная страсти,
По малым крупицам ее отдает.
Она, как дитя, забавляется счастьем:
То ласки не хочет, то лаской живет.

Лукавая женщина мечет соблазны
Щадящим огнем выразительных глаз.
Захочет и в будни подарит вам праздник
Захочет и в праздник не глянет на вас.

Лукавая женщина скромно красива.
Каприз излучает ее красота.
И в нем ее слабость, и в нем ее сила,
И в этом святая ее простота.

Моим милым женщинам

Дорогие женщины! Поздравляю вас с Международным женским днем 8 марта. Желаю вам душевного комфорта, мужского обожания и нескончаемой любви.


Я преклоняю перед женщиной колено,
Снимаю шляпу перед женщиною я.
Все в этом мире или временно, иль тленно,
И только женщина – константа бытия.

И только женщина – вершина мирозданья,
Источник мудрости, хранительница грез.
Сегодня милое и хрупкое созданье,
А завтра озеро из выплаканных слез.

А завтра птица, улетающая в вечность
Или виденье, приходящее на миг,
Или застенчивое, тихое: «наверно»,
Или надрывный и настойчивый каприз.

В ее хранилище и нежность, и бунтарство,
Слепая преданность и ревность без причин,
Чуть-чуть открытости, немножечко коварства,
И бездна страсти для обласканных мужчин.

И, без сомненья - это лучшее творенье
Родимой матушки по имени «Земля».
Я преклоняю перед женщиной колено,
Снимаю шляпу перед женщиною я.

Весна и ветер

Сменила зимушку весна,
но ветер взбалмошный остался.
Весной – красой очаровался,
ему, бедняге, не до сна.

То закружит пред ней юлой,
то к платью снежному прижмется.
То воем в трубах отзовется,
как безобразник молодой.

Спасая иней на ветвях,
ему деревья бьют поклоны.
А он трясет их непреклонно
у всей округи на глазах.

Но краснощекая весна
его затей не замечает.
Она улыбку излучает
восходу солнечного дня.

Робкое дыхание весны

Весенней песней снег скрипит,
и солнце радует весною.
Умерил ветер аппетит
и нежно манит за собою.

Небесной сини красота
уводит в смелые мечтанья.
Надежда с чистого листа
несет благие пожеланья.

Восходит вера – счастье есть,
оттают радостные чувства.
Весна любовь должна принесть
и снять морозное занудство.

Две сестренки

Две курносые девчонки,
Не подружки, а сестренки
В Петербурге жили-были,
Мама с папой их любили.
Из игрушек у сестренок
Были десять собачонок,
Восемь кошек, восемь заек,
Восемь Знаек и Незнаек,
Три зубастых крокодила,
Два мохнатых гамадрила,
Девять Барби, пять матрешек,
Куклы в платьишках в горошек
И ревущие медведи.
Их пугались все соседи.
Были тигры и жирафы,
И фургон с названьем "Рафик"
Были лисы, были волки,
Но держали их на полке,
Чтобы птичек не пугали,
Чтобы зайцев не поймали.
Были хрюшки-неумейки,
Были маленькие змейки,
Две глазастых черепашки
И ушастый Чебурашка,
Две кудахтающих куры,
Лев один, но очень хмурый.
В общем было не до скуки,
Если прыгали на руки
То котята, то собачки,
То мартышки-забиячки.
Но у маленьких красавиц
Завелась в квартире зависть,
Превратив дележ игрушек
В балаган для побирушек.
Редкий день у двух задирок
Обходился без придирок.
А когда они кричали,
Никого не замечали.
Даже взрослых попугаев
Распри детские пугали.
А оторванные лапы
Мама прятала от папы,
Чтобы папа не ругал их,
А игрушки покупал им.
Так и жили две сестренки,
Две упрямые девчонки,
Ели кашу, подрастали
И совсем большими стали.
Нынче старшая сестрица
Стала первой ученицей.
Не пристало ей ругаться,
Нужно в школу собираться.
Стало в доме тихо, скучно.
Все игрушки сбились в кучу,
А печальная жирафа
Не выходит из-под шкафа.
Ждут из школы ученицу
И игрушки, и сестрица.
Только той не до собачек,
Не до кукол, не до скачек.
Много задано уроков,
Трудно выучить до срока.
И с игрушками сестренка
Тихо шепчется в сторонке,
Просит кукол не вертеться,
Помогает им одеться
И уводит на прогулку
По дворовым закоулкам.
Вот такие две сестренки,
Две примерные девчонки
В Петербурге проживают
И друг друга уважают.

Христос воскресе

«Христос воскресе» и «Воистину воскресе».
Слыхал я в детстве странные слова.
И мне казалось, где-то в поднебесье
Сияет в нимбе чья-то голова.

А на земле – подкрашенные яйца
И в каждом доме дразнят куличи.
Их носят ночью в церковь освящаться
Под тусклый свет лампады и свечи.

Поток людей зовется Крестным ходом,
Сверкают счастьем детские глаза.
Сдаются свечи лучикам восхода,
Ложатся спать хмельные голоса.

Но хрупок сон, когда приходит Пасха –
Церковный праздник в зареве цветов.
Катают яйца дети без опаски,
Крещеный люд отходит от постов.

«Христос воскресе» и «Воистину воскресе»
Слыхал я в детстве странные слова,
И мне казалось, где-то в поднебесье
Сияет в нимбе чья-то голова.

Ночной визитер

Я крепко спал в своей кровати.
В меня вселился сладкий сон.
Но под бочок, совсем некстати,
прилег какой-то теплый слон.

Точней не слон, а малый слоник,
размером с крупного кота.
И стала ночь моя бессонной
и очень чуткой неспроста.

С меня стянули одеяло,
потом задвинули на край.
Я получил тычков немало
и понял – кончен сонный рай.

Обида в теле копошилась,
но я сердитость победил.
Да и оно угомонилось,
прижавшись щечкою к груди.

Я уловил в ночи бессонной
дыханье малого дитя.
Лежал со мной совсем не слоник,
а внучка милая моя.

Доброе слово

Какое чудное значенье
имеют добрые слова.
От них приходит озаренье,
от них кружится голова.

Так уповайте на душевность
и не жалейте добрых слов.
Но не болейте всепрощеньем
с беспечным чтением основ.

И ваше слово отзовется
в любой измученной душе.
И благодарностью вернется,
или вернулось к вам уже.

Размышления Земли

Я вспоминаю мир, заполненный зверями.
Меня не утруждал их низкий интеллект.
Они росли в ладу с полями и лесами
и не плодили бед в течении многих лет.

Их встроенный инстинкт не рвал меня на части,
а жажда выживать не жгла леса огнем.
В спокойствии моем была их доля счастья.
И не было тогда намека на содом.

Но полчища пришли с высоким интеллектом.
Внедрились мне в нутро, загадили фасад.
И стали для меня красоты неба клеткой,
и превратилась жизнь в военный маскарад.

И топчут сапоги мою земную гордость,
и с рвением крушат мою земную плоть.
От их преступных дел камнями плачут горы.
Их ненависть и злость не сбыть, не побороть.

Смотрю на этот мир, и сердце замирает.
Оплакиваю жертв водой из родников.
И вспоминаю дни, когда была я раем
для мамонтов и львов, для вепрей и волков.

В родные края

Я тороплюсь в объятья преданных берез
И снова мчусь в родимый край, в мою Россию.
Меня влекут места знакомые до слез.
Я слышу звон колоколов под небом синим.

Уводит звон в потусторонние миры,
Сдвигает времени обшарпанные стены
И раздаются из космической дыры
Призывы душ непокоренных и нетленных.

Взывают души к православной чистоте,
Вещают мудрость созидательных истоков
Я вижу землю в первозданной красоте
И не скрываю неподдельного восторга.

Простите души, что в житейской суете
Мы милосердию становимся на горло
И под покровом обывательских утех
Не видим лица, почерневшие от горя.

Простите души, что малиновый рассвет
Мы продырявили безжалостно шрапнелью
И в одночасие запутавшись в родстве,
Не помним подвигов под общею шинелью.

Простите души, что с заплаканных берез
Сдирают варвары серебряную кожу.
Что выгоняя беспризорных на мороз,
Смеется наглость из зашторенных окошек.

Простите души за дешевую корысть.
Ручьи несчастий вытекают из корысти.
Грызем друг друга по примеру злобных крыс,
С уставшей Родины сбегаем словно крысы.

Простите души, но смятение пройдет,
Народ услышит вас и вспомнит о России
И будет славен созидатель, а не тот,
Кто сеет ненависть, предательство, насилье
О полной независимости чаще всего кричит самый зависимый человек.

Да, я - русский

Да, я – русский и этим горжусь.
Да, я влюбчив и в этом не каюсь.
Я люблю свою милую Русь,
Ту, что предки любили веками.

Я люблю ее дивный простор,
Восхищаюсь озерною синью.
Бурной речки задорный узор
Я считаю родным и красивым.

Я люблю перезвоны церквей
Во знамение благостной пасхи.
И мне дорог простой соловей,
Что поет без особой огласки.

А еще я люблю занырнуть
В васильковое нежное поле,
Пошептавшись с ромашкой, рискнуть,
С ручейком порезвиться на воле.

Я люблю бесшабашность людей,
Подогретую русскою водкой.
И обилие праздничных дней,
Что с друзьями встречаю с охоткой.

И взамен за большую любовь
Получаю большую взаимность.
И за это, Россия, с тобой
Я готов защищать твое имя.

Детская слеза

У ребенка чистых слез немного,
Береги хрустальность чистоты.
Не терзай сердечко грубым слогом,
Знай, у детства помыслы чисты.
Пахнет болью детская слезинка,
Так уйми нахлынувшую боль.
Ты в ответе даже за грустинку
И за самый маленький укор.
Заруби на жизненную память —
Беззащитна детская слеза.
Не бросайся грубыми словами,
Улыбайся в детские глаза.

Бежим куда-то...

Бежим куда-то, суетимся.
Шуршат листы календаря.
Одних ведет карьерный стимул,
Других – духовная заря.

Бежим, порой не замечая,
Родных по духу и судьбе
И беспардонно огорчаем
Кого приблизили к себе.

Разочарованным набатом
Звучит житейский метроном.
И тянет к низу век горбатый,
Подкараулив за углом.

И озабоченные лица -
Основа местных витражей.
Они взирают с обелисков
Литых героев и вождей.

Картинки из вагонного окна

По белому безмолвию летит мой пассажирский.
Мелькает целомудрие нетоптаных снегов.
Скукожились без зелени березки – старожилы.
и только сосны с елями не вешают голов.

Деревни успокоились под белым покрывалом.
Избушки трехоконные не светятся огнем.
Дымок из труб не веется приятным зазывалой.
Дворы пустые нежатся под солнечным лучом.

От солнышка лучистого искрят поля без края.
Рулоны сеном сбитые спешат за горизонт.
Смотрю в окно вагонное, и сердце замирает.
И слышится в сознании весенний перезвон.

Весеннее солнце

Солнышко смеется по-весеннему,
Выдалось благое воскресение.
Волжская глубинка просыпается.
Девки озорные улыбаются.

Отчего же сердце мое екнуло?
Оттого, что милая заокала.
Оттого, что русская красавица
Добротой и преданностью славится.

Оттого, что льется песня-вольница,
Пляшет деревенская околица.
Смотрят старички, не налюбуются.
Молодость беспечная балуется.

Первые прыжки

Были мы рисковыми и дерзкими,
Были мы наивными по-детски.
Но делились мыслями не детскими,
С милыми общаясь по-простецки.
Были мы шальными и зелеными,
Искренне плевавшими на мудрость.
Небо голубое, не крапленое
Высветило солнечное утро.
Мы спешили в это утро раннее
К низенькому трапу самолета.
Плечи, что оттягивались ранцами,
Сникли по-предательски на взлете.
Жались мы друг к другу без стеснения,
Было приблатненным не до шуток.
Руки, околдованные нервами,
Мяли запасные парашюты.
Кончилось безвольное сидение
С ревом оглушительной сирены.
Бросившись в свободное падение,
Млели от свободного паренья.
Было несуразным приземление,
Было показушным оживленье.
Только как-то сразу повзрослели мы,
Мудрости набравшись за мгновенья

Я шепотом о счастье говорю...

Я шепотом о счастье говорю,
Любовь моя стыдится громких слов.
Я искренне судьбу благодарю,
Но между нами двадцать семь шагов.
А, впрочем, я люблю вас просто так,
Не слушая ехидных голосов.
Я сделал вам навстречу только шаг,
Но между нами двадцать семь шагов.
Вы молоды, красивы и добры,
А мне на плечи давит груз годов
И все таки я буду вас любить,
Но между нами двадцать семь шагов.

Безбрежность моря

Безбрежность моря вижу я в твоих глазах.
Она смывает мою грусть волной лазурной.
И даже в полных светлой радости слезах
сверкает огненный восход любовной бури.

И я бросаюсь в этот бурный омут чувств,
заняв у юности былую бесшабашность.
С тобою вместе я в безумие лечу.
И мне остаться где-то там совсем не страшно.

Мой ребенок

Мой ребенок самый лучший,
У него такие глазки.
Я беру его на ручки,
Не жалею нежной ласки.

У меня отличный мальчик,
Мой единственный соколик.
Дай мне маленькую ручку,
Провожу тебя до школы.

У меня не сын, а прелесть,
Просто вылитый красавчик.
Ну и что, что он в апреле
Свою мамочку оставил.

Навалилась грузом старость —
Однобокая повинность.
Сын, конечно, не подарок,
Но ведь он — моя кровинка.

На берегу залива

Весна не в силах растопить
прибрежный лед залива.
Под сенью солнечных лучей
расселись рыбаки.
Вдали открытая вода
не в меру говорлива.
Но не тревожат небосвод
паромные гудки.

В объятьях этой тишины
я думаю о прошлом.
Ласкает память отчий дом
и полный жизни двор.
Я вспоминаю мамин взгляд
приветливый, хороший,
в котором виделся всегда
живительный узор.

И разливается в душе
блаженная истома.
Спасибо, юная весна
и солнечный залив.
Я заглянул всего на миг
в окно родного дома,
но за мгновенье получил
душевных сил прилив.

Мне суждено...

Мне суждено любить и предаваться
Пьянящим снам чужих любовных тайн.
Мне суждено любимой восторгаться
И не краснеть в объятиях путан.

Я умирал от женского каприза
И возрождался с женщинами вновь.
Мне жизнь порой готовила сюрпризы
И я познал коварную любовь.

Меня трясло без женского вниманья,
Бросало в жар от женского тепла.
И не всегда любимых понимал я,
И не всегда любимая ждала.

Я называл своим очарованьем
Знакомых дам в любые времена
И, высекая искорки желанья,
Пьянел от счастья, но не от вина.

Я не стыжусь словесного стриптиза.
Несчастен тот, кто женщин не любил,
Кто хоть однажды женщину приблизив,
С ее сосков любви не пригубил.

Несчастен тот, кто с первым поцелуем
Унес с собой надежды и мечты,
Кто был в любви не мужем, а холуем,
Кто не воспел девичьей красоты.

Несчастен тот, кто трезвыми глазами
Смотрел, стыдясь, на таинство любви,
Кто, полюбив, не спорил с голосами,
Что пели песнь завистливой молвы.

Несчастен тот, кто в каждой незнакомке,
Минуя душу, видел только плоть,
Кто упивался похотным наскоком
И не хотел себя перебороть.

Мне суждено любить и предаваться
Пьянящим снам чужих любовных тайн.
Мне суждено любимой восторгаться
И не краснеть в объятиях путан.

Родительские истоки

Где б ни был я, в каких краях,
вернусь к родительским истокам.
Там для меня любовь хранят
и не завидуют итогам.

Там лаской горница красна,
а в доме пахнет пирогами.
И будто вечная весна
лежит циновкой под ногами.

И песня русская звучит
над смаком доброго застолья.
Душа от счастья голосит
и не торопится на волю.

Облака

С легкой бедовой руки ветерка
В утреннем небе снуют облака.
Словно барашки, исследуя луг,
Синее небо находят вокруг.
Мечутся бедные в поиске трав.
В души барашков вселяется страх.
Видно придется кудрявым худеть,
За горизонт, похудев, улететь.
Что ждет барашков в чужой стороне?
Грозный пастух на лихом скакуне,
Или уснувшие в травах луга,
Или стоящие в поле стога.
Я на своем огороде лежу
И с замиранием сердца слежу.
Вдруг приведет голубой небосвод
Белых барашков на мой огород.

Фотография

Я смотрю фотографию
на старинном картоне.
Без компьютерной графики,
без кричащего фона.
Из далекого прошлого
дорогие мне люди,
стариной припорошены
дед Иван с бабой Любой.
Взгляд суровый у дедушки,
добрый взгляд бабы Любы.
Просто дедушка сдержанней,
баба Люба всех любит.
Ах, как хочется в прошлое,
под крыло деда с бабой.
Знаю, только хорошее
там меня позабавит.
Но в далекое прошлое
мне добраться не выйдет.
Дорогих моих родичей
не увижу живыми.

Я хочу

Я хочу, чтобы солнечный луч
растопил бесконечные распри.
Благоденствие лилось из туч,
орошая любовные страсти.
Я хочу, чтобы каждый из нас
вспоминал материнскую ласку.
И, доверие взяв про запас,
не кичился представленной властью.
Я хочу, чтобы счастье в глазах
полыхало немеркнущим светом.
Чтобы радость была в голосах,
и она не глушилась при этом.
Я хочу, чтобы жизнь на Земле
хоронилась под доброй улыбкой.
Чтобы мир не держался на зле
и надежда не виделась хлипкой.
Я хочу, впрочем, есть ли резон
оглашать длинный перечень истин.
Милосердью поставлен заслон,
как и мнению быть альтруистом.
Я хочу..., но не смею учить
знатоков просвещенного века.
Впрочем, нужно историю чтить,
оставаясь всегда человеком.

Моя судьба

Я судьбу свою листаю
И бессмысленно делю
На все то, что стало тайной
И все то, что я люблю.
Мне в судьбе хватило былей,
Были сказки иногда.
Иногда меня любили,
Я ж любил людей всегда.
Тешил душу альтруизмом,
Пил хвалебную бурду.
И использовал мелизмы,
Украшая ерунду.
А под гнетом конъюктуры,
Было дело, отступал,
Но зеленые купюры
Я за совесть не менял.

Доченька моя

Милое создание, доченька моя.
Образ твой задумчивый в сердце у меня.
Я ловлю с улыбкою твой упрямый взгляд
и пытаюсь искренне заглянуть назад.

Там, у старой площади подрастала ты.
Бегала за бабочкой, нюхала цветы.
Пела про воробышка, что порхал в кустах,
и коровку божию грела на руках.

А потом приехала в ленинградский дождь,
подставляла личико, несмотря на дрожь.
И смеялась весело, глядя на меня.
Милое создание, доченька моя.

К малой родине

Прости меня заросший палисад.
Простите заколоченные окна
За то, что вам приветы не писал
Из невского красивого далека.

За то, что на гранитных берегах
Не думал я про волжские просторы.
И места не нашел в своих стихах,
Надеясь, что приеду очень скоро.

По родине болит моя душа
И требует к околице вернуться.
А мысли возле Невского кружат.
От них мне невозможно отвернуться.

Дворовая собака

Ходит по двору собака, злобные глаза.
Так и хочется заплакать, но молчит слеза.
Я тихонько отступаю, лезу на скамью.
На скамейке замираю, сжался и терплю.
А дворовая собака смотрит на меня.
Не собака — забияка, чем ее занять?
Может быть, пропеть ей песню или стих сказать?
Может сказкой интересной псину ублажать?
А собака ближе, ближе, носом достает.
Вот уже подошву лижет, лижет мой живот.
Я зажмуренные глазки прячу под рукой.
Но собака нежной лаской дарит мне покой.
А еще хвостом виляет, визгом веселит.
На меня совсем не лает, взглядом не сверлит.
Мы теперь с собакой этой лучшие друзья.
Я люблю ее за это, а она меня.
Рассказать друзьям