Георгий Скрипкин - цитаты, высказывания (Страница 4)

Георгий Скрипкин - цитаты, высказывания
Член Российского союза писателей.
Пишу стихи. Изданы одиннадцать сборников: «Небо надежды», «Альтруистическая рифма», «Откровения русской души», «От одиночества», «Как жить?», «Жизненные отголоски», «Россия, матушка моя», «Страницы лет перебирая», «Крестики, да нолики", "Мыслительные дебри" "Захватив в охапку ветер". Готовится к выходу двенадцатый сборник стихов. Изданы также романы «Непредсказуемость судьбы», «Жизнь без купюр», «Любовные похождения Меченосца» и «БИ». Изданы два сборника рассказов: «Жизненные откровения» — для взрослых и «Дорогие наши малыши» — для детей. Петербургскими композиторами на некоторые стихи были написаны песни. Подробнее обо мне можно узнать на сайтах www.skripkin.ru и www.detkiss.com - на этом сайте ежегодно проводится конкурс чтецов для детей.

Георгий Скрипкин - цитаты, высказывания

Безбрежность моря

Безбрежность моря вижу я в твоих глазах.
Она смывает мою грусть волной лазурной.
И даже в полных светлой радости слезах
сверкает огненный восход любовной бури.

И я бросаюсь в этот бурный омут чувств,
заняв у юности былую бесшабашность.
С тобою вместе я в безумие лечу.
И мне остаться где-то там совсем не страшно.

Я горжусь российским парнем

Поздравляю настоящих российских мужиков с Днем Защитника Отечества!!!

Я горжусь российским парнем,
защищающим державу.
У него в петлицах память
боевой солдатской славы.
На его плечах погоны
с атрибутикой Победы.
И презумпция закона,
что писали наши деды.
На его фуражке совесть
в горделивом оформлений.
Он идет в наряд по зову,
по сердечному веленью.
И я верю, что надежно
охраняются границы.
Даже если невозможно,
он до смерти будет биться.

Последнее слово памятника

Прощайте, люди добрые, прощайте
и с горечью меня не вспоминайте.
Я честно охранял людские души
от мерзкого последнего удушья.

Я много повидал на этом свете.
Ко мне тянулись взрослые и дети.
Несли цветы к бетонному подножью
и речи говорили осторожно.

Оплакивали горькими слезами
бойцов, что захоронены рядами.
Всех тех, что отдавали свои жизни
не только за спасение Отчизны.

Останки их укрыли пол Европы.
И смерти они приняли без пробы.
Их кровью оросилось поле жизни,
стонавшее под бременем фашизма.

И вот теперь бездушные уроды,
не лучшие посланники народа
с пробойниками тянут свои руки.
Я стойко принимаю эти муки.

К рассудку призываю, но напрасно.
Уже огня свечение погасло.
Прощайте, люди добрые, прощайте
и с горечью меня не вспоминайте.

Не стоит о смерти думать

Не нужно о смерти думать,
не стоит кончину ждать.
Смени гардероб раздумий
на мантию созидать.

Сверкни оживленным взглядом,
доверься благим мечтам.
Подбадривай тех, кто рядом,
не злобствуй на тех, кто там.

Иди за своей Жар-птицей,
делись озорным теплом.
Мечты нелегко добиться
в клоаке, кишащей злом.

И скорбь покорится силе,
взращенной твоим огнем.
И струнами станут жилы,
и песня украсит дом.

Корысть

Корысть — заразная болезнь,
Она страшней других пороков.
Ее подпитывают лесть
И зависть, ждущая под боком.
Корысть из тьмы выводит страсть
С нелепой жаждою наживы.
И, осмелев, имеет власть
Над нервом совестливой жизни.
Корысть с предательством на ты,
Предать — не грех, была б доходность.
Глаза не ест зудящий стыд,
Не треплет робкая нервозность.
Корыстолюб имеет знак,
Знак барыша немалой доли.
Его не трудно распознать
И излечить, была бы воля.

Мечты

Мечты, мечты, куда вы приведете?
А суждено ль на старости мечтать?
Мечтать легко на юношеском взлете,
Когда свободой хочется дышать.
Когда призывны солнечные дали
И так заманчив белый пароход.
Мы в нашу юность многое видали,
Но нам хотелось вновь идти в поход.
Но нам хотелось новых приключений,
И новых тайн, ведущих за собой.
Не в повторений наше мать-ученье,
Мы всем нутром искали новый бой…
…Так за мечтами годы пролетели.
Одно сбылось, другое не сбылось.
Мечты в бегах, а думы постарели,
Но в жизни много сделать удалось.

Мельница фортуны

Мельница фортуны
вертит колесо.
Солнечные дюны -
бархатный песок.

Брага поцелуя
головы кружит.
Мы живем, балуясь,
не о чем тужить.

Мы живем, прикрывшись
фиговым листом.
Мы людей не слышим.
Сплетни на потом.

Но умчалось лето,
вздыбилась волна.
Счастье, по приметам,
выпито до дна.

Первая прохлада
в души забралась,
Нам любви не надо
тоже первый раз.

Под мелодию Вивальди

Под мелодию Вивальди
закружил нас листопад.
Ветер – взбалмошный идальго,
подпевал нам невпопад.
Златоглавые березы
жались к клену – молодцу.
Он шептал им что-то прозой.
Красный цвет ему к лицу.
И стояли скромно сосны,
продолжая зеленеть.
Им цвета, что дарит осень,
богом не дано иметь.
Но мелодия Вивальди
прозвучала и для них.
Ветер трогал их за талии
и от нежности затих.
Не летают больше листья,
под ногами лишь шуршат.
И слова – ты самый близкий,
сладко голову кружат.

Преображение

В образах Петербурга,
словно грешный скиталец,
Я хотел достучаться
до великих святых.
На рассерженном небе
только тучи читались,
И отметину скорби
я увидел на них.
Утомленные тучи
навалились на город.
Протаранил их чрево
петропавловский шпиль.
Из пронзенного чрева
полились слезы скорби,
Припечатав к асфальту
придорожную пыль.
А настырное солнце
пробралось через тучи.
Петербургские парки
подмигнули листвой.
И цветы поделились
ароматом пахучим,
И с небес улыбнулся
мне великий святой.
Георгий Скрипкин 28 Сентября 2018

Осенние раздумья

Нам летом некогда подумать
о быстротечности судьбы.
Лишь осень – дерзкая подруга
тоской влияет на умы.

Осенней серостью польщенный
я начинаю перебор
друзей, доселе не прощенных,
врагов, дарованных на спор.

Взглянув на желтое убранство
притихших парков и садов,
я замечаю постоянство
мечтой отмеренных шагов.

Под вой разгневанного ветра
на ум приходят те года,
когда спешил на край я света,
но не добрался никогда.

А в дождь осенний засыпаю,
и снится мне моя родня,
с которой вместе запеваю
про прелесть завтрашнего дня.

Русская женщина

Не счесть божественных достоинств,
что русской женщине даны.
Не все её любви достойны,
лишь те, кто женщине верны.
Она мечту отдаст за верность
и предоставит право вам
в решеньях жизненных быть первым,
и только чувства пополам.
Она пойдёт в огонь и воду
за вашим мужеским плечом.
Уймёт домашнюю погоду,
когда беда ворвётся в дом.
Её заботливые руки
обнимут вас в холодный час.
Возьмут волненье на поруки
и успокоят нежно вас.
Её душа за вашей рвётся
и с ней стремится дольше быть.
А вам всего лишь остаётся
её лелеять и любить.

Первая любовь

Первая любовь подобна радуге,
Той, что веселит цветами радости.
Робкая, стыдливая, нежданная,
Добрая, красивая, желанная.

Первая любовь стреляет глазками,
Светится вниманием и ласками.
Первые случайные касания
Кажутся приятным наказанием.

Первая любовь такая хрупкая,
Часто рассыпается от глупости.
Вдребезги разбитая, не клеится.
В юности об этом не жалеется.

Первая любовь не забывается,
В сердце утомленном отзывается.
Помнится любовь волшебным таинством,
Первым неосознанным страданием.

Мне суждено...

Мне суждено любить и предаваться
Пьянящим снам чужих любовных тайн.
Мне суждено любимой восторгаться
И не краснеть в объятиях путан.

Я умирал от женского каприза
И возрождался с женщинами вновь.
Мне жизнь порой готовила сюрпризы
И я познал коварную любовь.

Меня трясло без женского вниманья,
Бросало в жар от женского тепла.
И не всегда любимых понимал я,
И не всегда любимая ждала.

Я называл своим очарованьем
Знакомых дам в любые времена
И, высекая искорки желанья,
Пьянел от счастья, но не от вина.

Я не стыжусь словесного стриптиза.
Несчастен тот, кто женщин не любил,
Кто хоть однажды женщину приблизив,
С ее сосков любви не пригубил.

Несчастен тот, кто с первым поцелуем
Унес с собой надежды и мечты,
Кто был в любви не мужем, а холуем,
Кто не воспел девичьей красоты.

Несчастен тот, кто трезвыми глазами
Смотрел, стыдясь, на таинство любви,
Кто, полюбив, не спорил с голосами,
Что пели песнь завистливой молвы.

Несчастен тот, кто в каждой незнакомке,
Минуя душу, видел только плоть,
Кто упивался похотным наскоком
И не хотел себя перебороть.

Мне суждено любить и предаваться
Пьянящим снам чужих любовных тайн.
Мне суждено любимой восторгаться
И не краснеть в объятиях путан.

Поэзия Петербурга

Легко поэтом быть на невских берегах.
Повсюду зодчество, пропитанное рифмой.
Невы течение нашёптывает ритмы,
что выражаются в лирических слогах.

Душа поёт при виде Зимнего дворца.
Несут поэзию Ростральные колонны.
И Петропавловки божественные звоны
ласкают нежностью влюблённые сердца.

Вздымают крылья разведённые мосты,
и слышен отзвук симфонических оркестров.
Великий город - выдающийся маэстро,
нас вдохновляет на поэзию мечты.

И Летний сад взывает пушкинской строкой.
Манят октавами чугунные ограды.
Благословляет на воспетый рифмой праздник
нас Медный всадник величавою рукой.

Как короток зимою день

Как короток зимою день
с его недолгим бликом солнца.
Когда зевается спросонья
и клонит в сон любую тень.

И только тысячи огней
ночную мглу отодвигают.
От их лучей снежинки тают,
и оттого они ценней.

И оттого милей закат,
что отдает багряным светом.
Природой пишутся сонеты,
которым я безмерно рад.

Но я скучаю по весне,
зовущей белыми ночами.
Когда свиданье со свечами
меня волнует лишь во сне.

А наяву не спит Нева,
и я не сплю в свечений ночи.
Люблю без темных полномочий
и без желания зевать
Георгий Скрипкин 7 Сентября 2018

Ушедшая реальность

Бранным словом меня не кори.
Не стыди запустением памяти.
Не осталось следов от зари
с поцелуями самыми-самыми.

Отшумел тот березовый рай,
где мечтам предавались без робости.
Закатились желанья за край,
мы зашоренность взяли от роботов.

Виртуальность сменила реал,
притупилась реальная чувственность.
И, в конечном итоге, астрал
завладел нераскрытыми чувствами.

Для самых маленьких

Красные тюльпаны ждут меня в саду.
Знают, что к субботе я до них дойду.
Соберу в букетик, маме подарю.
И скажу тихонько – я тебя люблю.

Мой попугай такой крикливый,
что лучше с ним не говорить.
Еще он очень шаловливый,
но этим он меня не злит.

Люблю огонь в мангале зажигать,
но только рост еще не позволяет.
И потому мне нужно папу звать,
ведь он большой и спичкой не играет.

Хомячок сидит, вздыхает.
Виснут щеки у него.
Он наелся, отдыхает,
и ему не до чего.

Я в песочнице играю
и куличики леплю.
Я для мамочки стараюсь,
только есть их не люблю.

Желтый листик прилетел на мое окошко.
Подоконник оседлал, посидел немножко.
А потом его смахнул ветер-непоседа.
Желтый листик с ветерком улетел к соседу.

Окрыленная новь

Искрометная ночь,
ослепительный день.
Все сомнения прочь,
все бессмыслия в тень.

Бесконечный поток
необдуманных фраз
Устремился в итог
в окончательный раз.

Снова солнце взошло
над моей головой.
Вдохновенье пришло,
повело за собой.

Загуляло перо
по бумажным полям.
Превратился в добро
перечеркнутый хлам.

Мне не хочется вновь
понапрасну тужить.
Окрыленная новь
показала на жизнь.

Блокада

Девятьсот дней блокады,
девятьсот страшных дней.
Самолетов армады
в сатанеющей тьме.
Вой тревожной сирены
с чередой канонад.
И фабричные смены
после чуткого сна.
Навалившийся голод
без поправки на рост.
И пронзительный холод,
будораживший кость.
От фашистских снарядов
колебалась земля,
Но сыны Ленинграда
не жалели себя.
Девятьсот дней блокады,
сотни тысяч потерь.
Девятьсот дней блокады,
героизма пример.
Поклонитесь погибшим,
обогрейте живых.
То святые могилы,
то священная жизнь.


8 сентября - День памяти жертв блокады Ленинграда.

На концерте у цыган

Был на концерте у цыган.
Грустил с гитарой семиструнной.
От скрипки млел, как хулиган,
шагавший вдаль дорожкой лунной.

Реально виделся рассвет
над верхом порванной кибитки.
Сжимал цыганский амулет
от чувств, дарованных с избытком.

И вспоминался Юрьев день,
что по-цыгански Эдерлези.
Звучала песенная звень,
совсем не тронутая лестью.

Весенний праздник у чавел
с волной душевного напева.
Я слушал пенье и хмелел
от заводного перегрева.

Метель

Метель на Питер навалилась,
в подоле снега принесла.
Пути – дорожки замела,
умчалась с ветром, не простилась.

Притих мой город побеленный,
но светом елочки зажглись.
Вокруг предпраздничная жизнь,
и люд, надеждой окрыленный.

Пред Новым годом одарила
нас снегом матушка – зима.
Красны снежинками дома.
Над ними счастье воспарило.

С добрым утром, любимая

С добрым утром, любимая,
с добрым утром, любимая.
До чего же сердечные
и простые слова.
Расцвело небо синее,
стали люди терпимее.
И весенняя музыка
завелась в головах.

Улыбается солнышко
на приветствие нежное.
И тепло разливается
по душевным волнам.
И шагают прохожие
по оттаявшей снежности
К светлой гавани радости,
к просветленным мирам.

Я горжусь российским парнем

Я горжусь российским парнем,
защищающим державу.
У него в петлицах память
боевой солдатской славы.
На его плечах погоны
с атрибутикой Победы.
И презумпция закона,
что писали наши деды.
На его фуражке совесть
в горделивом оформлений.
Он идет в наряд по зову,
по сердечному веленью.
И я верю, что надежно
охраняются границы.
Даже если невозможно,
он до смерти будет биться.

Неугомонная душа

О людях, сгорбленных печалью,
душа пронзительно кричит.
Ее с любовью повенчали,
и потому она болит.

И потому она трясется
над каждой маленькой бедой.
И не всегда ей удается
быть безмятежно озорной.

Душа без слов обиду чует,
спешит смягчить ее каприз.
От одиночества врачует
и уменьшает горечь тризн.

Она излечивает раны,
что продолжают донимать.
Ее ретивое старанье
мне в одночасье не унять.

Разговор с мамой

Рукой ласкаю твой портрет
с цветком бегонии.
Тебе на фото столько лет,
как мне сегодня.

Печалью тронуты глаза
с налетом скорби.
Они пытаются сказать
о страшном горе.

Я этот взгляд уже видал
в далеком прошлом.
Тогда значенья не придал
за всем хорошим.

И вот теперь молю судьбу -
верни наследство.
Махры сознанья тереблю,
впадаю в детство.

Но только памятью своей
беду не смоешь.
И недосмотр минувших дней
уж не замолишь.

Прости меня за ту печаль
и невниманье.
Я рад бы заново начать
со словом «мама».

Заблудившаяся осень

В холодном солнце осень заблудилась,
укрыли землю вольные ветра.
Ушло тепло и с нами не простилось.
Быть может, завтра выглянет с утра.

Быть может, завтра ласково коснётся
раздетых крон и сморщенной травы.
Попутный ветер нежно улыбнётся
и улетит в просторы синевы.

Во всей природе робкая надежда
питает нас последнею листвой.
Но в облаках задиристых и снежных
находим мы характер озорной.

Мой календарь

Листаю свой житейский календарь.
Мелькают запыленные страницы.
Судьбу благодарю за божий дар,
с которым мне представилось сродниться

Я прожил жизнь без злобы, как умел.
В формальность наставлений не вдавался.
Влюбиться не единожды успел.
По глупости с друзьями расставался.

И каждый раз ходили желваки
от тягостной навязчивости жлоба.
Пускал по доброй воле кулаки,
опять же без патетики и злобы.

Предательских объятий не любил.
На лесть и словоблуд не поддавался.
Немало русской водочки испил.
К текиле равнодушным оставался.

Писал от черных мыслей и тоски.
Творил от наслажденья и удачи.
Бессильем посеребрены виски,
но попусту талант мой не растрачен.

Я рифмой разговаривал с людьми,
отжатыми от прелестей бомонда.
На подкупы не тратил даже миг,
нахрапистым дельцам не бил поклоны.

И вот перебираю календарь,
навязчивые слёзы отгоняя.
Россия – ты мой добрый государь,
которому с надеждой присягаю.

Прелесть дождя

Окунувшись спросонья в осеннее утро,
я сквозь призму дождя вижу город родной.
Мне под шелест дождя озорно и уютно.
Я как будто бы встретился с ранней весной.

Пахнет ветреной свежестью питерский воздух.
Видно чудную прелесть умытых домов.
Фонари над мостами похожи на грозди,
а, быть может, на тень марсианских плодов.

И игривые капли стучат по Фонтанке,
выбивая рапсодию бодрого дня.
Я представил себя в светлом образе Данко,
и расщедрилось сердце в груди у меня.

У вечного огня

Стою у вечного огня,
смотрю на камень обелиска.
На камне нет фамилий близких,
но надпись трогает меня.

Она уводит в те года,
где кровью полнились шинели,
где люди гибли от шрапнели
иль пропадали без следа.

Где наша русская земля
в огне корежилась от боли.
Где героизм великой воли
бросали в жертву, не деля.

И подступает к горлу ком,
и благодарность не сдержать мне.
Вот вам мое рукопожатье,
зовите впредь меня сынком.

Первоклассный художник

Зима – художник первоклассный.
Её пейзажи хороши.
Ей не грозит цензуры ластик,
она рисует для души.

В её палитре снег и иней,
морозный воздух и капель.
Ей помогает небо синью,
когда кончается метель.

Ей помогает златом солнце,
когда лучами гладит снег.
Оно пейзаж не жжет до донца,
ну, разве только по весне.

И получаются картины,
с которых трудно глаз отвесть.
И даже снежные куртины
несут нам благостную весть.

Рассказать друзьям