Городская лирика - Статусы

Статусы - Городская лирика

Артур Гарипов 24 Апреля 2019

Когда покинет вдохновение...

Многоэтажные дома,
Машины, люди, тротуары,
Забор, зелёная трава,
Кафе, салоны, рестораны.
Трамвай, автобусы, маршрутки,
Пекарня, голуби, окно -
Пальто, кроссовки, шапки, куртки.
Реклама, вывески, кино...

Когда покинет вдохновение
И одинокий карандаш
Забудет рук прикосновение,
Стихов безудержных рождение,
Строки танцующей кураж! –
Мне ветер лёгким дуновением
Привычный сменит антураж
И солнце кистью акварельной
Мне нарисует пейзаж!
Артур Гарипов 26 Апреля 2019

Ветер

Тепло! Местами даже жарко,
Но в куртках, шапках все вокруг.
Откуда веешь ты так жадно?
Прохладный, бесшабашный друг!
Неужто снежные вершины,
Во льду безбрежные моря,
В твоих безудержных порывах
Оттуда с_нами говорят!

Любимый Питер.

Санкт-Петербург и Петроград,
Любимый Питер, Ленинград,.
Моё признание в любви.
К тебе навечное. Лови!
Великолепный, Нереальный, волшебный,
в небеса портальный!
В нём, в монолитных изваяньях,
любуясь музыка застыла.
И вместе с песней заблудила...
Их след в оградах витьеватых
и двориках замысловатых,.
И в изумительно-прекрасных,
роскошных парках и садах,.
В метро,на людных площадях.
А в театральном свете рампы ,
в вечернем свете фонарей,.
и в светлости его ночей-.
Мелодия слышна сильней....
Великий.Стать его свободна.
Не сгорблена.Не сломлена.
Сияет в крестном блеске храмов.
И Невском блеске без изъяна,.
как зеркале отражена.
Глубоко,честно, на века.
Пропитан мастерским искусством.
И всё,что свято в нём-Не пусто!
И гениальностью идей
своих родителей, детей.
Там даже барабанит дождь,
с таким особым тактом, чувством!
Что прямо с неба проникает.
к душе восторженной моей!!!

Петербургский дождь

Не вдруг навис тревожно-серый купол,
И дождь по Петербургу застучал.
Кивать на невезенье было б глупо.
Погоду было б глупо поучать.

Люблю я этот дождь, хоть он и нудный,
И вдаль не разглядеть его конца.
Приветствую я Невский малолюдный
И шлепаю с улыбкою юнца.

О, боже мой, какие это лужи,
В них город отражается родной.
Казанский освежился и не тужит,
Фонтанка не показывает дно.

Величие умытой Катерины
Становится заметней и важней.
Зазывнее умытые витрины.
Красивей стать у Клодтовских коней.

Пою тебе, дождем умытый город
Под медленный дождливый перестук.
Пою о том, что ты красив и молод.
Благодарю тебя за эту красоту.

Невская регата

На фоне Зимнего дворца,
под боком невской Стрелки
выходят яхты из ларца
неугомонной речки.

Армада белых парусов
парит над водной гладью.
Порывы северных ветров
дерзят, но с нею ладят.

Глядят на гонку с высоты
Ростральные колонны.
Летит до финишной черты
азартная колонна.

Лихой маневр, удачный спурт,
и вот они – просторы.
Дождем умытый Петербург
приветствует призеров.

Питерский дождь

Иду по Невскому под питерским дождем.
Висит над городом свинцовое бельмо.
А я тихонько напеваю – все путем,
смотрю под ноги в разливанное трюмо.

В нем отражаются умытые дома,
и я шагаю по глазницам этажей.
Про дождик питерский написаны тома
руками самых поэтических мужей.

А дождь стучит в мою распахнутую грудь.
Как будто просит – хоть немного напиши.
Я принимаю эту влажную игру
и воспеваю дождик рифмой от души.

Старый дом

Бревенчатый старый дом
От времени покосился.
Давно не бывал я в нем...
А в детстве, сюда просился...

Все брёвна изъел жучок.
Рассохлись дверные доски.
Уже не поёт сверчок,
За печкою, так, по свойски...

И всё поросло травой.
Лопух, череда, осока...
Наверное домовой
Остался один здесь только.

Ему не хватает сил
Всё бросить, оставить тоже.
И аист гнездо здесь свил.
Он здесь, без него не сможет...

Забор перекошен так,
Что трудно найти калитку.
На палке сидит башмак
И скалит свою улыбку.

Иду прямо напролом.
Крапива кусая жалит.
Вернулся я, видишь, дом?!
Дорога за мной уж тает.

В те времена

В те времена, в те далекие, старые, лучшие,
когда нас не называли по имени-отчеству,
не называли на «Вы», лишь на «ты», вот так попросту,
мы и не знали, что в мире живёт равнодушие.

В те времена, мы катались на горке, да с санками.
И зарываясь в сугробы, мы строили крепости,
чтобы сразиться с врагами!
Хватало же смелости,
чтобы снежками бросаться. Мы были вояками!

В те времена, были мы казаки и разбойники.
Запросто каждый из нас забирался на дерево.
Думали, нет ничего лучше крайнего севера
и родины были своей мы большие поклонники!

В те времена, когда мы носились по улицам,
в кровь разбивая коленки, закрыв их ладошками,
чтоб не загнали домой, обходными дорожками
мы забирались на крыши сараев, прищурившись,
сверху пуляли из трубок зелёные ягоды
дикой рябины по нашим, конечно, противникам.
Переживали, увидев в команде их, нытика.
Вдруг он окажется страшным предателем-ябедой.

В те времена, мы совсем не следили за временем,
знали, что нас позовут обязательно к ужину.
Крики из окон: -«домой!», брали в плен без оружия,
запах картошечки жаренной делал рассеянней.


В те времена деньгами служили нам листики.
За них из песка продавали девчонки куличики,
а мы их катали на вело-такси, но по счётчику.
…Все были здоровы, в те времена, по статистике.

Ещё, мы повально все, дикими были индейцами,
окрас боевой рисовали на лицах черникою.
Ложились на мох, наблюдая за белыми бликами
холодного солнца, скользящего следом за рельсами.

Мечтали о странствия дальних и верили – сбудутся.
А там, дикий запад, добыча чистейшего золота.
Не то, что у нас, что фольгой «Кара-Кума» обвёрнуто!
То камешки просто, они подойдут лишь для улицы.

Мы позже узнаем, мечты непременно сбываются
и каждый отправится в путь, изменив направление,
что в детстве намечено было всеобщем влечением.
Тогда мы не знали, что нам будет это без разницы.

Мы думали, что все дороги сюда возвращаются...
И можно всегда будет ранки лечить подорожником.
Как в те времена, где росли мы быстрее под дождиком.
Но, мы ошибались, вернуться-то не получается.

Кораблик

В ярких, бензиновых, радужных лужах
плавало небо ванильного цвета.
Там же купалось зелёное лето,
в платьице лёгком из облачных кружев.

Месяц и год был ни ясен, ни точен.
Слишком спокойно на улице было.
Будто бы время безмолвно застыло,
счастье своё отыскав между строчек.

Кто-то кораблик пустил прямо в лужу.
Может мальчишки, а может прохожий,
тот, что совсем на других не похожий.
Помнишь, он детям лепил горки в стужу?

Тот, что гулял в разноцветной панаме,
то ли в цветочек, а то ли в горошек.
И угощал молоком разных кошек.
Рядом живёт он, мне кажется, с нами.

Он собирал на заброшенной крыше
всех из округи – пернатых, крылатых.
Вспомни, рубашки его все в заплатах,
он в них сажал во дворе нашем вишни.

...В лужах бензиновых розово-чайных,
плавал кораблик из старой газеты.
Ласково небом ванильным согретый,
в теплых улыбках купаясь, случайных.

Эй, малыш!

...Опустело гнездо до срока.
Обезумевши, непрерывно
птицей мечется мать у окон,
глядя в бездну ночи глубокой,
лихорадочно ищет сына...


Эй, малыш! Никогда, ты слышишь,
не проси у неё свободы!
Не отпустит, скорей с крыши
камнем вниз упадёт и в своды
голубые умчится птицей –
наблюдать за тобою сверху:
не тебя вернуть – возвратиться
в нужный час.
Ведь тебе не к спеху
с ней проститься, не попрощавшись?
Ну зачем ты торопишь время?
Посмотри, сколько их – упавших,
по расписанной мною схеме!
...Ты ещё слишком мал и жалок,
чтоб тебя отпустить на волю...

В колыбели тебя качала
неустанно. Сейчас мозоли
всё не сходят с её ладоней,
чтобы был ты одет, накормлен.
Поздно вечером на балконе,
будет сдерживать горечь в горле.
Лишь солёные реки – слёзы
по щекам её впалым, бледным
станут литься, как ливни в осень.
Раздуваться больные вены
на усталых руках. И сердце
чуть поколет, ну так бывает.
Ей бы рядом с тобою греться.
...Изо льда забиваешь сваи.

Чтоб построить свой новый город?
Эй, малыш, подожди, опомнись!
Слышишь, мама устанет скоро
проживать эту злую повесть.
Потерпи, и она отпустит
чуть попозже. Ей хватит силы!
А сейчас пальцы рук до хруста
будут нервно сжимать перила
на балконе, часами стоя,
бесконечно искать глазами
будет мать потерявших стаю.

Эй, малыш! Возвращайся к маме.
Рассказать друзьям