Гражданская лирика - Статусы (Страница 3)

Статусы - Гражданская лирика

Мама

Мама!
В этом слове жизни воплощенье,
Таинство священного начала.
Так мы величаем милых женщин,
Для которых дети — это счастье.
Мама!
Это слово первым произносит
Маленькое чудное созданье.
То, что кроме радости приносит
Сладкие мгновения мечтаний.
Мама!
Это слово с криком вылетает
В миг, когда терзают испытанья,
И когда усыпано цветами
Ложе исполняемых желаний.
Мама!
Это слово шепчется последним
Смертью окропленными губами.
Это слово дарят по наследству,
Веря в нескончаемую память.

Херсонес

Потоптаный кровавыми веками,
Излизанный прожорливым огнем.
История, впитавшаяся в камень,
Глубины с неиспробованным дном.
И все это руины Херсонеса
В объятьях севастопольских основ.
Творение далекого прогресса,
Пришедшее из каменных веков.
И колокол, отлитый из орудий,
Отбитых у турецких моряков.
Поклоны бьют восторженные люди,
А я звонить без устали готов.
Дышать готов Владимирским собором
И верить во крещение Руси.
Мужайся возрождающийся город,
Знамение твое на небеси.

Моим друзьям

Мои друзья, порой мне так вас не хватает.
Я вспоминаю те года, что красились мечтой.
Тогда к неведомым мирам мы смело улетали
И бесшабашной суетой корявили устой.

Тогда меняли брюки клеш на клепаные джинсы,
А разрешенное тангО на пресловутый джаз.
И не хотели сознавать конца беспутной жизни,
А от навязчивых красот дурманились в экстаз.

И вот теперь я вам пишу из данного сегодня,
И приглашаю помянуть всех тех, кто не дожил.
Погибли многие из нас не в мании угодных,
А чтоб лучилась на земле идей достойных жизнь.

Ника Лихая 6 Января 2019

НЕ СПЕШИ, ЧЕЛОВЕК...

Не спеши, человек, чашу жизни испить!
В твой коротенький век с Богом связана нить.
Ты замедли свой шаг, посмотри на восход!
Ты такой, как и он, состоишь из красот.
Ты с планетой одно... Это надо понять...
Что тебе здесь дано, надо сердцем принять...

Не спеши, человек, обними мир любя!
И Всевышний, поверь, не оставит тебя!
Голикова Татьяна

ДВАЖДЫ ДВА

Дважды два – равно четыре...
Не иначе!!! Понимаешь???
Всё настолько просто в Мире –
Отчего же усложняешь?!
Истина – хулой избита!
Суть вещей – Живое Слово:
ВСЕ довольны – если сыты;
ВСЕ скорбят – когда хреново.

Чем же голова забита?
Извращённый лексикон!
Кровь твоя – эритроциты,
А не – «жизнь, любовь, закон»...
Ложь сбивает с толку Асов –
В чём метафора лукавит?
Популярно – вот зараза:
«Инь и Ян», да «Яви с Прави»...

Умножай! Дели! Сокрыто? –
Два единства!? Три начала!?
Где собака? Кем зарыта?
(Она знала... И молчала...)
Заражённые! В среде,
Где маразмы, мыслят – дети!
Говоришь им: «Бог – везде!»
Сразу: «Даже в туалете?»

Ухо режет? Кто смущённый?
(Невменяемы! Канальи!)
Белый – белый! А не – чёрный!
В сей палитре нет вуали…
Да! Нет маски – есть лицо!
Нет грехов – всё это – ты!
В злобе – будешь подлецом.
Милость – семя доброты...

Человеки! Что же с нами?
Геморрой? Склероз? – (Что – где?)
НЕ СВОИМИ ИМЕНАМИ
НАЗЫВАЕМ в суете –
ОЧЕВИДНОЕ... Ты – зоркий?)
Гордость, власть и слава – грязь!
Не политика – помойка!
И на тронах – одна мразь!

Пó уши в клоаке! «Я бы», -
Чрез уста младенца слышу, -
«Президентом – папу взял бы».
(Молодчина! Вот так «крыша»!)
Почему? Да очень просто:
Что для счастья детям надо? –
Добрый! Сильный! Смелый взрослый!
Не подходишь? Значит – в гады!

Ползай! Подыхай во прахе!
Сам нарыл – стал перегноем.
(Польза живности да птахам).
Мать-Земля – для всех «героев»…
Родина – не есть границы! –
Ты родился на Земле?!
Мать, отец, родные лица –
Вот Отчизна всем, але

Для тебя язык дороже –
Атрибут случайной масти?!
Речь превыше ценишь?! Что же:
Был ли ты с рожденья властен
Над колодой карт?... На остров!!! –
Нет путей... Необитаем...
Бита!... Козырь где? – Всё просто:
Нет людей – нет Ада с Раем...

Делать будешь что?! – Один...
(Пуп Земли! Вселенной вымя!)
Для кого ты господин? –
Позабудешь слог и имя...
Принадлежность к Высшей Расе? –
Бред истории! Особый?! –
(Будешь счастлив в Гондурасе
Рядом с тем, кто любит... Оба!)

ОБА – чувствуют тепло!
ВСЕ МЫ – различаем фальшь:
Где – добро, а где – есть зло...
И не важен статус наш –
Антисемитизм – дурость!
Где жиды? В словах – Иуда!
Нация – от предков мудрость!
И не бóлее... МЫ – ЛЮДИ!!!

Жид – Еврей! Цыгане – Рóмы!
Не хохлы, а – Украинец!
Не кацап, а – Русский! Кроме:
А-ля-бог – Атлант-Ариец,
На плечах несущий Небо,
Для себя – что лично вынес?!
(Под Монголами, знать, нЕ был)
Кровь – кипит... А разум – стынет...

Двести... Триста лет... ДокОле?!
Счёт Эпохам – Тупизна!
Патриот? – Нет! – Раб в неволе!
Убиваешь!? – Чья вина?!
Дважды два – равно четыре:
Деньги – власть! Убийство – месть!
Вóйны – БОЛЬ И СЛЁЗЫ МИРА!!!
Не забыть... Не знать... Не счесть...

***
До сих пор не убедила?
(Цели не было такой)...
Калькулятор – для дебилов!
Думай... Мóзгом!!! – (орган твой)
Пользователь 14735
Пользователь 14735 15 Ноября 2018

Надоевшее рабство

Все, что мог, я делал,
Втайне мысль храня,
Что она полюбит
Наконец меня.

Удержу не знал я, —
Так, спалив амбар,
Рвется вдаль по крышам
Городской пожар.

А теперь я слабым
Огоньком костра
Пред шатром пастушьим
Тлею до утра.

Был я водопадом,
Рушился со скал.
Мой обвал окрестность
Гулом оглашал.

А теперь я мирно
От цветка к цветку
И от кочки к кочке
Ручейком теку.

Был я горной высью,
Выступом скалы,
Где в соседстве молний
Жили лишь орлы.

Рощей стал теперь я,
Где в тени ветвей,
Исходя тоскою,
Свищет соловей.

Чем я только не был,
Чем не стал потом!
Девушке, однако,
Это нипочем.

Нет, довольно! Брошу!
Дорога цена.
Этих жертв не стоит,
Может быть, она.

О любовь, напрасно
Цепи мне куешь!
Пусть и золотые —
Это цепи все ж.

Я взлечу на крыльях,
Цепи сброшу ниц,
Так к себе свобода
Манит без границ!

Дебрецен, 1843 г.
Пользователь 14735
Пользователь 14735 15 Ноября 2018

Дикий цветок

Что вы лаетесь, собаки?
Не боюсь! Умерьте злость!
В глотку вам, чтоб подавились,
Суну крепкую я кость.
Не тепличный я цветочек,
Вам меня не срезать, нет!
Я безудержной природы
Дикий, вольный первоцвет!

А поэзию не розгой
Втолковал мне педагог —
Этих самых школьных правил
Я всегда терпеть не мог.
Лишь боящийся свободы
Вечно в правила одет.
Я безудержной природы
Дикий, вольный первоцвет.

Не для мнительных ничтожеств
Расцветать решил я тут —
Ваши слабые желудки
Вам покоя не дают.
Аромат мой для здоровых,
Добрый люд мне шлет привет.
Я безудержной природы
Дикий, вольный первоцвет.

И поэтому вы больше
Не кажитесь на порог —
Это будет все равно что
Об стену метать горох.
А начнете задираться,
Не смолчу я вам в ответ.
Я безудержной природы
Вольный, дикий первоцвет.
Пешт, 1844

Открытие Колумба

Искал он Индию, упрямо плыл на запад.
И на Америку случайно налетел.
А так как жители ему не дали в лапу,
то он по миру об открытии насвистел.

И понеслось туда бандитское отродье.
И поселились там любители нажив.
Не стала жизнь аборигенов благородней.
Счастливчик тот, кто оказался из них жив.

Там исповедовалась вера на насилье
и рекламировалась жажда богатеть.
Скрывалась ненависть в обертках прекрасивых.
И поощрялось право сильного хотеть.

И так живет теперь открытая Колумбом,
веками сдобренная кровушкой земля.
Пыхтит агрессией, пороками и блудом,
плевав на жизнеустремление землян.
Пользователь 14735
Пользователь 14735 18 Ноября 2018

Клин клином...

Ох, спина болит и ноет.
Ох, болит!
Я вчера в саду соседнем
Был избит.
Набалдашником тяжелым
Что есть сил
Наш сосед меня за груши
Колотил.
Но зачем же на деревьях
Каждый год
Поспевает этот сочный,
Сладкий плод?
Я считал: его недаром
Создал бог,
И от груши отказаться
Я не мог.
Сам не помню, как сорвался
Я с плетня.
Печень с почками столкнулась
У меня.
А сосед меня сграбастал
И опять
Начал пыль своею тростью
Выбивать.
«Вот тебе,- сказал: он,- груша.
Получай!
Вот тебе вторая, третья,
Шалопай!»
Столько груш я на деревьях
Не видал,
Сколько он своею тростью
Насчитал.
Это видел только с неба
Лунный луч.
Но луна накрылась шалью
Черных туч.
Видя все, что я в тот вечер
Перенес,
Пролила она немало
Крупных слез.
Он с ума сошел от злости,
Мой злодей.
С каждым разом бил он тростью
Все сильней.
Он смычком своим работал,
Как скрипач.
Только скрипка издавала
Громкий плач.
Отомщу же я соседу -
Скрипачу.
За побои я с лихвою
Заплачу.
Не топите вы осиной
Вашу печь -
Может искрами полено
Вас обжечь.
Я заметил, что частенько
Вечерком
Вы приходите под окна
К нам тайком.
У меня в глазу заноза
Вам видна,-
У себя же вам не видно
И бревна!
Запрещаете вы грушу
Мне сорвать,-
Сами ж ходите под окна
Воровать.
Мне вы грозно говорите:
«Не воруй!» -
А у тети вы крадете
Поцелуй.
Пусть за Библией зевает
Наша мать,
Буду в оба я за вами
Наблюдать.
И при первом поцелуе
В час ночной
Вас водою окачу я
Ледяной!
Пуста-Палота, апрель 1843 г.

Шандор Петефи в переводе С.Маршака.

Памяти погибших в Керчи

Встряхнуло Крымский полуостров.
Террор добрался до Керчи.
Подорван детских жизней остов,
потухло пламя у свечи.

Свершенье мерзкого кощунства
пришло с соседней стороны.
Открылись жалюзи безумства
от эха подленькой войны.

Фашизм с коричневым забралом
восстал из грязи бытия.
И вот сочится кровью алой
и плачет крымская земля.

Не будет извергам прощенья,
святая кара их найдет.
Наступит правое отмщенье, -
я знаю это наперед.
Пользователь 14735
Пользователь 14735 2 Ноября 2018

Национальная песня

Встань, мадьяр! Зовёт отчизна!
Выбирай, пока не поздно:
Примириться с рабской долей
Или быть на вольной воле?

Богом венгров поклянёмся
Навсегда –
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Мы живём на белом свете
Перед дедами в ответе!
Вольным предкам нет покою
Здесь, под рабскою землёю.

Богом венгров поклянёмся
Навсегда –
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Низок, мерзок и ничтожен
Тот, кому сейчас дороже
Будет жизнь его дрянная,
Чем страна его родная!
Богом венгров поклянёмся
Навсегда –
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Блещет цепь, но вдвое краше
Засверкает сабля наша.
Так зачем носить оковы?
Пусть клинки сверкают снова!
Богом венгров поклянёмся
Навсегда –
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Имя венгра величаво
И достойно древней славы.
Поклянёмся перед боем,
Что позор столетий смоем!
Богом венгров поклянёмся
Навсегда –
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Где умрём – там холм всхолмится.
Внуки будут там молиться.
Имена наши помянут,
И они святыми станут.
Богом венгров поклянёмся
Навсегда –
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Пешт. 13 марта, 1848 г.
Пользователь 14735
Пользователь 14735 2 Ноября 2018

Но почему...

Но почему же всех мерзавцев
Не можем мы предать петле?
Быть может, потому лишь только,
Что не найдется сучьев столько
Для виселиц на всей земле!
О, сколько на земле мерзавцев!
Клянусь: когда бы сволочь вся
В дождя бы капли превратилась —
Дней сорок бы ненастье длилось,
Потоп бы новый начался
Георгий Скрипкин 21 Сентября 2018

В честь простого русского парня

В деревне под названием Петровка
родился отрок в лоне сентября.
Его тогда, за сомкнутые бровки,
и нарекли в честь дедушки Петра.

Не по часам он рос, а по минутам
и в первый год ножонками пошел.
Тянулся вверх не тополем согнутым,
а кленом дерзким в детство перешел.

Гонялся в степь с ватагой деревенской,
в пруду ловил отменных карасей.
Своим стараньем в деле был известен
и верным другом звался у друзей.

Они гурьбой в заснеженную вьюгу
за десять верст ходили за мечтой.
И школьный класс, как преданного друга,
его пускал с надеждой на постой.

А на дому скотина и покосы
и ноги жжет колючая стерня.
Он терпит все и помощи не просит.
Так поступает вся его родня.

Идут года, взрослеет наш Петруха.
Пожар любви захватывает дух.
Девичий смех ему ласкает ухо
и беспокоит сердце частый стук.

Не удалось любовью насладиться,
вдруг прозвучал воинственный приказ.
В солдатском ритме юность стала биться.
И стал не лишним друг-противогаз.

Мешали сну тревоги и ученья.
Съедало потом плотное х.б.
Но предки ждали честного служенья,
и он почтенье жаловал судьбе…

…А были те, кто щедро откупился
и колесил по местным кабакам.
Любить Отчизну вовсе не стремился
и в рот смотрел заморским чужакам…

Но не о них в поэме говорится
и потому продолжу свой рассказ.
Петру то утро долго будет сниться,
когда с сиреной прозвучал приказ.

Был поднят взвод его не для ученья.
Петр вместе с ним вступил в жестокий бой.
И нет врагу пощады и прощенья,
Петр прикрывал покой людей собой.

И лишь на миг тень страха промелькнула,
а там опять огонь передовой.
Его сразила вражеская пуля.
Погиб Петруха – парень золотой…

…Стоят на взгорке плачущие люди.
У ног скорбящих скромный обелиск.
Твоя деревня подвиг не забудет,
и ты, читатель, скорбью поделись.

Бой под Кандагаром

На высоте под Кандагаром это было.
Их только пятеро простых, но непреклонных.
В едином ритме пять сердец с надрывом бились
победной музыкой бойцов непокоренных.
Со всех сторон ползли к высотке моджахеды.
Их больше сотни было брошено в атаку.
Святая ненависть ползла за ними следом,
благословляя на безжалостную драку.
Пять грозных суток отбивались наши дети –
сыны достойные великого народа.
Из всех запасов только водная диета,
да мысль о прелестях сухого бутерброда.
И лишь тогда, когда закончились патроны
их окружили на простреленной вершине.
Они восстали в круговую оборону
Сплотив с достоинством не сгорбленные спины.
И столько чести было в их голодных взглядах,
что враг опешил и к убийству не решился.
Оставил жизнь советским воинам в награду
за то, что русский дух в сражении не сломился.

Политические грабли

История не учит только тех,
кто лживостью ее перевирает,
кто с дуростью на грабли наступает,
с ретивостью надеясь на успех.

Россия испытала и не раз
слепую тягу к западопоклонству,
от тайных сходок чуждого масонства,
до бешенства воинствующих масс.

Братание с французским языком
закончилось войной с Наполеоном.
А в наше время English бьют поклоны,
И say, как с чернью, с русским мужиком.

И чтобы избежать людских потерь,
ступить на те же грабли не позволим.
Проявим разумение и волю,
закроем перед наглой ложью дверь.

Бег времени

Вагон на станцию вчера уж не придет,
Вагон на станцию вчера уж не вернется.
Вчерашний день печалью в сердце отдается.
Печаль и завтра в моем сердце не пройдет.

А поезд времени в неведомую даль
Уносит прочь мое истерзанное тело
И беспрерывно воет ветер оголтелый,
Приумножая безысходную печаль.

Ты, скорый поезд, я прошу, подзадершись,
Не ускоряй свой бег на стыках и на спусках.
Стучит в мозгу от бесконечной перегрузки,
Напоминая, как ничтожна наша жизнь.

Смотрю с надеждой я назад, а не вперед.
Мне впереди уже немного остается.
Вагон на станцию вчера уж не вернется.
Вагон на станцию вчера уж не придет.

Двадцать одно (1985 г.)

Потупив взор уставший, перезрелый,
Страна простилась с многождыгероем.
Наш бронепоезд вздыбился на рельсах,
Театр абсурда прибыл на гастроли.

Долой застой, да будет дисциплина.
Одни за план, другие за порядок.
Цеховики попрятались под плинтус
От зуботычин скорых на расправу.

Кто видел в том крутые перемены,
А кто возврат к забытому диктату.
Но большинство скукожилось в сомнении,
Тая желанье лидеру отдаться….

…Последний залп затих у стен кремлевских,
И горсть земли последняя упала,
И на страну опять дыхнула древность
Из-под остатков дряхлого забрала.

И вновь на сцену выползла бездарность
С запасом лести, с жаждой на даренье.
Звезду героя сгорбленному старцу
И поцелуи горстки престарелых.

Но не сдержать весеннего журчанья.
Пришел рассвет со словом «перестройка».
Он взбудоражил в миг людские чаянья,
Освободил надежду от оброка.

И потянулись люди за словами,
Стремясь услышать правды отголоски.
Отныне гласность правила умами,
Звучала речь без пафоса и лоска.

Ах, мед бы пить бодрящими устами,
Но пьянству бой, даешь людскую трезвость.
Вся наша жизнь наполнилась мечтами,
Гудел Союз с Чукотки и до Бреста.

Гудел Союз от битвы с мелочами.
С лозой рубили право на достаток.
От нетерпенья ружья не молчали,
Стреляли вверх, но в сердце попадали.

Реальность дел сменилась говорильней,
Зияла брешь в пустеющих прилавках.
Страна предстала очередью длинной,
В которой ненависть искала правду.

В которой злость по разумам носилась
И выходила вместе с матерщиной.
Какой закон, там правил балом сильный,
Ходил кулак под дых и по морщинам.

В сердцах разбит прожектор перестройки,
В рядах творцов партийное шатанье.
Трещат по швам союзные устои,
Социализма крах - уже не тайна.

Надрывный скрежет гусеничных траков,
ГКЧП последние потуги.
Но не пошел народ в большую драку,
Не защитил партийные хоругви.

Лихая тройка в пуще Беловежской,
И жирный крест на контурах Союза.
От прежней дружбы только головешки,
И символ братства стал никчемным грузом.

Толпа борзых ликует с упоеньем,
Слышны призывы, сдобренные водкой,
Звучит «ура» безумному правленью
И грабят все от недр до производства.

Трещат по швам российские амбары
Проворней многих мойши и абрамы.
Они в обойме русских олигархов.
Стыда в них нет, зато в избытке сраму.

Раззявив рты и шмыгая носами,
У проходных стоят простолюдины.
Интеллигенты с мокрыми глазами
С тоской глядят на дикую картину.

Им места нет при варварской дележке.
Их голос слаб в грабительском оргазме.
Для них готовят мрачные ночлежки,
Где роль бомжей страшней тюремной казни.

Кремлевский бог назначил эпитимью,
Но были странны меры наказанья:
Одним мочить клозеты золотые,
Другим стоять за пайкой подаянья.

От алчных слуг, от пьяной вакханальи
Тощал кошель российского бюджета.
Текло добро наличкой и безналом
Во все концы ликующей планеты.

Мир подпевал прорабу беспредела,
Рукоплескал безнравственной когорте.
Казна страны российской опустела.
Роптавший люд ударило дефолтом.

Подленькое превращение

Скворцы покинули гнездовье
и превратились в воронье.
Их черный ворон лестью сдобрил,
свернув сознанье на вранье.

И полетели злые стрелы
в обитель прежнего гнезда.
И что считалось раньше белым,
теперь сплошная чернота.

Не так спасли, не тем кормили,
не в ту свободу повели.
Своей заботой утомили,
до вымиранья довели.

И чем щедрее платит ворон,
тем громогласней воронье.
Тем комедийней и зловонней
в своей ничтожности оно.

Наша кровь

В крови у нас не агрессивность,
не беспринципная мораль.
Ее не пользуют на лживость
иль на дешевую печаль.

Она разносит справедливость
из недр сердечной чистоты.
И не выносит говорливость
взамен душевной красоты.

Она пульсирует надеждой
на бесконфликтный, прочный мир.
И не сольется безмятежно,
когда ощерит пасть вампир.

А в час жестоких испытаний
спасет живительной волной
пророков добрых начинаний,
планеты жизненный покой.

Читателям своим

Читателям своим я рифму посвящаю.
За вязью первых строк я вижу их глаза.
Их доброе тепло душа моя вмещает.
И хочется идти вперед, а не назад.

И хочется творить, не ведая покоя.
Копытом ритмы бьет мой преданный Пегас.
И я не тороплюсь Пегаса успокоить,
и отгоняю мысль про творческий запас.

Я - сын земли...

Я - сын земли с названием Россия.
Я русский дух в наследство получал.
Слагалась быль не греческим курсивом.
Мой род славянством летопись писал.

Я берегу российскую прописку,
и не меняю русский на латынь.
И не хочу безнравственной отпиской
хулить отчизны выстраданный тын.

В моей душе российская глубинка
с ее певучим русским говорком,
с открытым взглядом цвета голубинка,
с не оскверненным ложью кошельком.

Там все надежно, искренно и чисто.
Там даже воздух звонок и певуч.
Там не в цене излишняя речистость,
ценней улыбки доброй светлый луч.

Предвыборная мишура

На майках носят – нет войне,
а в мыслях грезят бойней.
Завязли ложью во вранье
с фальшивкою убойной.

Швыряют гадости в страну,
что годы их кормила.
В упор не видят новизну,
на западе их милость.

Живут по принципу врагов –
чем хуже, тем им лучше.
С заокеанских пирогов
их речь сильней и круче.

Но я надеюсь на народ,
что выдержал лихое.
Он правду матушку поймет,
не выберет плохое.

Первые прыжки

Были мы рисковыми и дерзкими,
Были мы наивными по-детски.
Но делились мыслями не детскими,
С милыми общаясь по-простецки.
Были мы шальными и зелеными,
Искренне плевавшими на мудрость.
Небо голубое, не крапленое
Высветило солнечное утро.
Мы спешили в это утро раннее
К низенькому трапу самолета.
Плечи, что оттягивались ранцами,
Сникли по-предательски на взлете.
Жались мы друг к другу без стеснения,
Было приблатненным не до шуток.
Руки, околдованные нервами,
Мяли запасные парашюты.
Кончилось безвольное сидение
С ревом оглушительной сирены.
Бросившись в свободное падение,
Млели от свободного паренья.
Было несуразным приземление,
Было показушным оживленье.
Только как-то сразу повзрослели мы,
Мудрости набравшись за мгновенья

Памяти Дмитрия Хворостовского

Закатилось творческое солнце.
В одночасье небо посерело.
Скорбь людская выпита до донца
В знак любви к родному менестрелю.

Не услышат оперные сцены
Сочный голос с бархатным окрасом.
Не нашлось на свете Авиценны,
Кто б продлил общение с прекрасным.

Но любовь к всемирному кумиру
Не покинет страждущие души.
Бог взывает к праведному миру
Вспоминать великого и слушать.

Наш Севастополь

Белых зданий манящая близость
отражается в зареве бухты.
Величавая Графская пристань
направляет морские маршруты.
Мы шагаем Приморским бульваром
И звучим Севастопольским вальсом.
Распалилась душа антиквара,
Каждый кустик нам кажется важным.
В каждой пяди российского града
Мы находим геройскую славу
И истоки внушительной правды,
Что в Крыму ты, действительно, главный

Валентину Распутину посвящается

Народной прозы кедр сибирский,
Заступник матушки-земли.
Трудов российская прописка,
Душевной боли светлый лик.
Хранитель русского уклада,
Печальник речек и озер.
В его словах бодрящий ладан
И скорби сотканный узор.
Его душа срослась с глубинкой
И ей болела до конца.
А сердце скромно, по старинке
Светило гением творца.
…Ушел от нас носитель правды,
Но не угас его костер.
Сибирский кедр достоин славы
И слез от речек и озер.

Владимир

С славянским именем — Владимир
Крепка моя святая Русь.
В его корнях непобедимость
И мир земной — посильный груз.
Мы с этим именем крестились
И с этим именем живем.
Оно вобрало божью силу
И право думать о живом.
Оно в умах владеет миром
Без лишних слов и суеты.
Ему зазорно слыть кумиром
В нем чистый кладезь простоты.
И я молюсь на это имя,
И с этим именем живу.
И знаю, Русь непобедима,
Пока Владимиры живут.

Крик души

Вам ненасытным златопитающим,
Вечно жующим пороки и страсти
Я завещаю иное пристанище
Вместо покоя духовного рая.
Вас бы загнать в лоно жизни праведной,
Где погибают по вашей указке.
Но не хотите на поле брани вы,
Вам уготованы брони отмазки.
Ну почему бог не видит странности.
Гибнут не те, кто заказывал бойню.
Кто заказал, тот плывет от радости,
И богатеет на пакостных войнах.
Люди, не будьте пушечным топливом,
Вы же не доноры вечно жующих.
Им не дано даже малой толики
Крови и слез для людей живущих

Люди добрые

Люди добрые, земляки мои,
Перестаньте вы харахориться,
А не то мороз грянет холодом,
Да метелью злой ветер кинется.
Ветер кинется, снег завьюжится,
Занесет вокруг все тропиночки.
Не найдет пути милый к милочке,
В танце свадебном не закружится.
Не закружится, не обнимется,
Поспешит домой не целованный.
И закончится родословная
На краю села его именем.
Так покайтесь же перед Господом,
Распахните вмиг души грешные.
Растворятся в тьме злые лешие,
Добры ангелы будут в гости к вам

Моя сторонка

Стоит изба у тихой речки,
Туман стремится в холодок.
Ворчит береза в жерле печки,
Огонь резвится молодой.
У печки бабка суетится,
Бурлит картошка в чугунке.
Блудливый кот в ногах вертится,
Сверчок пригрелся на шестке.
Лохматый пес лежит под лавкой,
А в мыслях сахарная кость.
На стенке млеет балалайка,
Давно не брал заезжий гость.
В углу старинная иконка,
Лампадки древней тусклый свет.
Жива, жива моя сторонка,
Коль в избу просится рассвет.
Рассказать друзьям