Новые статусы на 14.01.2026 - Страница 2161

ЛенЗоТо - Лень Зодчий Томления

Черная Смерть

Догорают деревни и города,
В предсмертной агонии корчится мир,
Властвует сдесь дочь Смерти - Чума,
Созывая ворон на омерзительный пир,

Куда не взгляни повсюду тела,
И птичьи маски Чумных Докторов,
Ночь словно день стала бела,
От огней погребальных костров.

Спешите делать добрые дела

Мне с отчимом невесело жилось,
Все ж он меня растил —
И оттого
Порой жалею, что не довелось
Хоть чем-нибудь порадовать его.

Когда он слег и тихо умирал,-
Рассказывает мать,-
День ото дня
Все чаще вспоминал меня и ждал:
«Вот Шурку бы… Уж он бы спас меня!»

Бездомной бабушке в селе родном
Я говорил: мол, так ее люблю,
Что подрасту и сам срублю ей дом,
Дров наготовлю,
Хлеба воз куплю.

Мечтал о многом,
Много обещал…
В блокаде ленинградской старика
От смерти б спас,
Да на день опоздал,
И дня того не возвратят века.

Теперь прошел я тысячи дорог —
Купить воз хлеба, дом срубить бы мог.
Нет отчима,
И бабка умерла…
Спешите делать добрые дела!

Благодарность

Она сказала: «Он уже уснул!»,—
задернув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съежившись, халат упал на стул.

Мы с ней не говорили про любовь,
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.

«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою… И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг — я снова женщина… Смешно?»

Быть благодарным — это мой был долг.
Ища защиту в беззащитном теле,
зарылся я, зафлаженный, как волк,
в доверчивый сугроб ее постели.

Но, как волчонок загнанный, одна,
она в слезах мне щеки обшептала.
и то, что благодарна мне она,
меня стыдом студеным обжигало.

Мне б окружить ее блокадой рифм,
теряться, то бледнея, то краснея,
но женщина! меня! благодарит!
за то, что я! мужчина! нежен с нею!

Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл ее первопричинный,
мы женщину сместили. Мы ее
унизили до равенства с мужчиной.

Какой занятный общества этап,
коварно подготовленный веками:
мужчины стали чем-то вроде баб,
а женщины — почти что мужиками.

О, господи, как сгиб ее плеча
мне вмялся в пальцы голодно и голо
и как глаза неведомого пола
преображались в женские, крича!

Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами…
Как мало надо женщине — мой Бог!—
чтобы ее за женщину считали.
… показать весь текст …

Бабий Яр

Над Бабьим Яром памятников нет.
Крутой обрыв, как грубое надгробье.
Мне страшно.
Мне сегодня столько лет,
как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас —
я иудей.
Вот я бреду по древнему Египту.
А вот я, на кресте распятый, гибну,
и до сих пор на мне — следы гвоздей.
Мне кажется, что Дрейфус —
это я.
Мещанство —
мой доносчик и судья.
Я за решеткой.
Я попал в кольцо.
Затравленный,
оплеванный,
оболганный.
И дамочки с брюссельскими оборками,
визжа, зонтами тычут мне в лицо.
Мне кажется —
я мальчик в Белостоке.
Кровь льется, растекаясь по полам.
Бесчинствуют вожди трактирной стойки
и пахнут водкой с луком пополам.
Я, сапогом отброшенный, бессилен.
Напрасно я погромщиков молю.
Под гогот:
«Бей жидов, спасай Россию!»-
насилует лабазник мать мою.
О, русский мой народ! —
Я знаю —
ты
По сущности интернационален.
Но часто те, чьи руки нечисты,
твоим чистейшим именем бряцали.
Я знаю доброту твоей земли.
Как подло,
что, и жилочкой не дрогнув,
антисемиты пышно нарекли
себя «Союзом русского народа»!
Мне кажется —
я — это Анна Франк,
прозрачная,
как веточка в апреле.
И я люблю.
И мне не надо фраз.
Мне надо,
чтоб друг в друга мы смотрели.
Как мало можно видеть,
обонять!
Нельзя нам листьев
и нельзя нам неба.
Но можно очень много —
это нежно
друг друга в темной комнате обнять.
Сюда идут?
Не бойся — это гулы
самой весны —
она сюда идет.
Иди ко мне.
Дай мне скорее губы.
Ломают дверь?
Нет — это ледоход…
Над Бабьим Яром шелест диких трав.
Деревья смотрят грозно,
по-судейски.
Все молча здесь кричит,
и, шапку сняв,
я чувствую,
как медленно седею.
И сам я,
как сплошной беззвучный крик,
над тысячами тысяч погребенных.
Я —
каждый здесь расстрелянный старик.
Я —
каждый здесь расстрелянный ребенок.
Ничто во мне
про это не забудет!
«Интернационал»
пусть прогремит,
когда навеки похоронен будет
последний на земле антисемит.
Еврейской крови нет в крови моей.
Но ненавистен злобой заскорузлой
я всем антисемитам,
как еврей,
и потому —
я настоящий русский!
… показать весь текст …

Я слыхал, что надеяться на себя это мудро… Теперь и ты это услыхала.

Защитные стены могут мешать тебе, но самые непроходимые стены в мире это те, что окружают наши сердца.

Если дурак не умнеет, он погибает.

Лишь немногие смогут найти путь. Некоторые не узнают его, даже когда он перед ними, а некоторым оно и не надобно.

Кто бы ни говорил, что слишком много хорошего, это плохо, он лжёт.

Угрозы, обещания и добрые намерения — ничто из этого не является действием.

Для того чтобы ЧТО-ТО поставить с ног на голову, надо твердо знать, где у этого ЧТО-ТО голова, а где ноги.

Храни в памяти все моменты своей жизни, Алиса. Плохие нужны тебе, чтобы чувство стыда не давало их повторить. А хорошие… Чтобы в трудную минуту не расклеиться…

Льюис Кэрролл. ʺМудрости Чеширского котаʺ

Просто мы с тобой живём в РАЗНЫЕ стороны. Ты-туда, а я-обратно.

Провести время?! Ишь чего захотела! Время не проведёшь!

Любое приключение должно с чего-либо начаться… банально, но даже здесь это правда…

- А почему Женщины носят лифчик? — спросила Алиса, неминуемо краснея.
- Потому-что оружие должно быть в чехле…,-невозмутимо пояснил Чеширский Кот.

Не все ли равно, о чем спрашивать, если ответа все равно не получишь, правда?

Лестные слова часто вынуждают людей действовать.

Делать ей было совершенно нечего, а сидеть без дела, сами знаете, дело нелегкое.

Никогда не считай себя не таким, каким тебя не считают другие, и тогда другие не сочтут тебя не таким, каким ты хотел бы им казаться.

Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти!

Пока думаешь, что сказать, — делай реверанс! Это экономит время.

У меня положение безвыходное, но я хоть брыкаться могу!

Думай о смысле, а слова придут сами.

— Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой.
— А жизнь – это серьёзно?
— О да, жизнь – это серьёзно! Но не очень…

Она всегда давала себе хорошие советы, хоть следовала им нечасто.

План, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение.

В общении условности повсюду
и принято условности блюсти,
и только моем грязную посуду,
и грязь иную желаем подмести.

Пожаловаться бы,да некому
и Богу на меня глубоко насрать,
и жаловаться не хочу по мелкому,
и боль решил далеко послать.