Лучшие стихи про разное (Страница 14)

Алёша во мне

Разбились одежды,
сносились надежды,
невежа с невеждой
во мне спят, как прежде.
Как прежде зима. Как всегда - понедельник.
Бездельник,
проснувшись, нырнул в старый тельник.

Им всем (кто во мне) нужно много и сразу;
в меня, как на базу,
любую заразу
притащут в зубах, будто дауны-дети;
тот рад сигарете,
а этот - конфете...
Но все эпикризы мы держим в секрете,
пока в нараспашку окне в предрассветье
дрожит в паутине баллада о лете.

Гвоздём вбито в мозг и намотано на нос,
что Алексей - имя, Алёша - диагноз.

Хватил если лишку,
то Лёшку-мальчишку
с устатку - в остаток, из фишки - в излишки
сольют без зазрения бес и Всевышний,
в тьму, в тартарары с пьедесталов и вышек,
о чём и депешу синхронно подпишут.
И вот тогда папка с тиснением "Шишкин"
под будничные судмедэксперта вспышки
огнём горит синим без дна и покрышки.

Но чуть за ум взялся,
похмельем взорвался,
с утра по квартире вписался
на галсах
в крутой поворот, так, что сам испугался.
Кондратий обнял,
как украл, пока крался
от серой зимы до сырого матраса.
Нет пива разлива. Я б спасся и с кваса.
Алёша во мне в расчленёнке сознался.
И хочется крикнуть: Зе энд! Хватит! Баста!
Пора на работу. Носки. Чайник. Паста.
Но дастер хрустит,
недосмотренный мастером
и койка грустит
без таблички в диспАнсере.

Никто не увидит, никак не узнают,
как из ничего мне за гланды бывает,
как социум и алкоголь
помножут Алёшу на ноль
уверенно и без остатка,
бедняге не дав дать по тапкам.

Из букв Б.Л.А.Г.О.Д.А.Т.Ь. снова сложится "скверна".
И в личку
прилично не пишет, наверно,
никто,
лет сто.
А все, кто напишут - не те.
И не то.
Чертей всех мастей
узнаЮ по пальто.

В сукно жребий брошен Алёшей.
Алёша во мне. Он хороший.
_ _ _
… показать весь текст …

Крыша вкрай сползла

Крыша вкрай сползла на хате.
Протекает и своя.
Кроя крышу, крою матом,
берегов забыв края.

Вниз смотрю - сплошь поле брани,
всюду трупы - как ни глянь...
В жизнь, как в мышечные ткани,
пулей - матерная брань.

И засела в мякоть тела,
ковырять не вариант.
Жизнь уже обводят мелом.
Фарт - на фарш. Нелепый фант.

За улыбками оскалы.
Хайп - как шторм. В оценках сбой.
Тухлой тушей речь о скалы
изуродовал прибой.

Все, без свежих струй, - кастраты.
Путь - сплошная кривизна.
Ползарплаты на заплаты,
остальное -в- и -на-.

Крою всех, себя не слышу, -
чью-то маму аз воздам!..
И плыву, латая крышу,
по безбрежным матюгам.

Но! Уйду, ворчать не буду,
пОдняв вОрот у ворОт,
веря в Гаутаму Будду,
в Кришну и в Солнцеворот.

В просветленьи жду прощенья,
бросив пьяных закадык.
Бесы прессом очищенья
грешный мой прижмут язык.

Хлынет водопад сознанья
в реку светлых, чистых тем,
тем моё снискав признанье.
В добрый час. Адам улен.*
_ _ _

Адам улен - человек умер

Ночью гроза мне радирует в крышу

Ночью гроза мне радирует в крышу -
SOS! Приближается армагеддец!
Я - в лице умном, мол, сплю и не слышу,
весь из себя, будто гуппи-самец.

Мысль внутриматочно дышит тревогой.
Дождь на стекло прилепил мёртвый лист.
Мир за окном половинит дорога,
в нём голый дуб-эксгибиционист.

Слезоточив озон - в форточку дымкой.
Въелся оскоминой в память склероз.
В зиму сусеки подскрёб невидимкой
в хлам раздобревший авитаминоз.

Пыль одиночества - снегом на рамах.
Стеклопакетам рассвет не к лицу.
Тройка, семёрка... Туза дай! Нет - дама;
шиш - за рубли, за горбушку - мацу.

Шулер невнятно протявкал шакалом,
смылся на север, иначе - в тюрьму.
Дать бы по роже тяжёлым шандалом
за мухлевание. Только кому?

Время Прокрустом устало нас мерить,
злобным румыном сосать жизнь из нас.
Мама! - Взмолился. - А можно ли верить
в крылья, в их силу и прямо сейчас?!

Вере донатят мрак и суеверия.
Пить бросить чтоб, ты сперва начни пить.
Можно ли порванную вязь доверия
гайкой с болтом извинений скрепить?

Дождь-мракобес с ночью-ведьмой ткут сложную
многоходовку. Ткачи, ё-моё!
Но писк будильника - песня тревожная
снова взывает вскочить под ружьё.
_ _ _
… показать весь текст …

Местные мысли

Все мысли без идей и флага
и от мигрени до люмбаго,
как местной гопоты ватага -
тупые, но на острие.
Эй, местные! Достали, урки!
Ваш ор, разборки и окурки,
того гляди - сведёте в дурку,
блатные дети АУЕ.

Собрать бы местных в одном месте,
всех вместе в жутком хоррор-квесте
и, хорохорясь в дерзкий гонор,
развеять хором этот хоррор.

Чуть местный - и в поэты целит.
- Без вас давно б расцвёл в лице я.
Для альтер эго панацея
из Цацкопецкого лицея.

В мой кроткий мир нагнали мути,
смятенье чувств взболтав до жути.
Мне фиолетово по сути
на злой ваш ультрафиолет.
Ведь с вами я прекрасно-красно
шагну на "красный" и напрасно
меня стреножили, я страстный
и в инфракрасных мой памфлет.

Забыл при всех размазать сопли,
урвать от пирога кусок ли,
за рейтингами марш-бросок ли
не сдюжу - сыплется песок?..
Кто сдох?! Побрейтесь, критиканы!
Списать со счёта пока рано.
Хоть мне ваш счёт по барабану,
до лампочки, наискосок!

Акуна мататА - короче!
Я днём забил на вас. А ночью
среди смурных, дурных и "прочих"
найду безбашенных друзей.
А вы, читатели, не очень
меня клеймите и песочьте;
лайк ставим, жмём на колокольчик,
бросаем в шляпу сто рублей!
_ _ _
… показать весь текст …

Амнезия-терапия

Сердце рвёт стенокардия.
Постарела с телом мрия.
Самозванка терапия
налетала сто часов.
Пластилиновые крылья...
Отче наш и Маmma Мiа
добывали амнезию -
амнезия налицо.

Реки трёпа, спама, рэпа...
Вист без крапа, стрейч без крепа...
Гнутой вилкой чешим репу.
Всех по матери певцов
на экране обласкали,
рейтинги расти устали,
амнезию добывали...
Амнезия налицо.

Сном крещенским не умыться.
Рэп без мата, креп без ситца.
Аффилированные лица
ловко врут - всё на мази.
Веруем. Спешим поститься,
забытьём святым напиться.
Амнезия-мастерица.
Амнезия.
Ам-не-зи...
_ _ _

Весна

Пришла с клюкой,
глазам не верю.
Молчит,
хотя ей дОлжно петь.
Весна стучится в ваши двери,
ей в шляпу выбросьте всю медь.
Придёт ещё, подайте вновь.
Жалейте нищую любовь.
_ _ _

Выгнали

Вырос? Не узнать? Поправился?
Дядя День и тётя Ночь!
День скоромный мне представился
постным вдруг и выгнал прочь.

Машут трубами вслед крыши мне.
Я же на своей волне
путь держу во Всеуслышанье
по промёрзшей Тишине.

Лыблюсь треснувшим арбузом.
Грех сегодня мне не враг.
Втоптан в землю стыд кургузый.
Шире лыба! Шире шаг!!

Серым драпом заполошится
небосвод и станет груб.
Тишина хрустит и крошится,
точно ослабевший зуб.

Бью эрекции минутные
о характера броню,
а мыслишки неуютные
лепсо-хрипло прогоню.

Думы тесные и лишние
в состоянии войны...
Я иду во Всеуслышание
по осколкам Тишины.

МАМЗЕЛЬ

Дымит привольно сигарета
Голубоглазенькой Мамзель:
Хотела стать мечтой поэта,
Но притянул к себе бордель.

Шалеет пьяная Одесса,
В моей душе кипит коньяк.
И мне совсем не интересно:
Что там, скрывает ваш "мэйк ап".

Часы показывают: Поздно!
Гудит кабацкий Вавилон,
Я честно и вполне серьезно,
Почти поверил, что влюблён..

Вы помните того парнишку,
Иль смыло всё,потоком лет?
Кто лампочку, над вашей дверью,
Покрасил в ярко-алый цвет.

Вы взгляды томно посылали,
Как пули снайпера - в упор.
Когда впервые, ножкой встали
На ложью-стоптаный ковёр.

Краснели пухлые коленки,
В полупрозрачных неглиже:
В ваш декольте спустился крестик,
С цепочкой в стиле "Фаберже".

Я просто проявил к вам жалость.
Вы очутились "не у дел"
Я не хочу, чтоб вы страдали:
Что вас никто не захотел.

На челноке, утехи плотской
Переплываем эту ночь.
А на заре, походкой флотской,
От вас Мамзель, уйду я прочь.

Чтоб вы, стеная спозаранку,
Укутав шарфом "Фаберже",
Смогли купить консервов банку
И новенькое "неглиже".

Дымит привольно сигарета.
Вы отправляетесь туда,
Где яркой вывеской "Аптека"
Прикрылась чёрная стена.

Окутывает паутинкой,
Под красной лампочкою дверь.
Ложь прикрывается картинкой:
Фонарь, аптека и бордель.

Картинка из интернета
… показать весь текст …

Во тьме прошлого

Люди странные создания.
В дождик не берут зонты,
Томятся в бреде отрицания,
Бьют себя хвостами как киты.
Шагают там, где нужно плыть,
Лететь хотят, где нужен шаг.
То стесняются спросить,
То летят во мрак.
Люди непонятные создания.
Жертвуют своим для благ чужого,
Окунаются в мечтания,
Избегают глаз хромого.
Бродят там, где страшно,
Ругают тех, к кому добры.
Закрывают подлецов отважно,
Говорят врагу: «Живи».
Люди непостижимые создания.
Не понять, коль сам не человек.
Они кидаются в искания,
Несмотря на лютый снег,
Они уносятся в молчание
И дают ему обет.
Люди темные создания.
Заранее берут разбег
И теряют враз внимание.
И будет так вовек.

Димка

А в деревне у нас Димка бешеный рос, -
Его мамка ходила в собор:
Он кричал петухом, громко лаял как пёс,
Головою долбил о забор.

И кадили над ним, и читали псалмы,
Над кликушей двора моего,
Но бесовские силы отчаянной тьмы
Не хотели оставить его.

Как нас зависть за детское горло брала, -
Мы пытались ему подражать,
И китайские ангелы в виде брелка
Начинали невольно дрожать,

И смотрели иконы тревожно на нас,
И не страшно нам было, смешно,
И всевидящим оком был солнечный глаз,
И распахнуто в небо окно.

И не страшно нам было тогда ничего,
Безрассудным по-детски, простым,
...Божья милость – а вдруг снизошла на него:
Димка был дурачком – стал святым? -

Говорил, кукарекал, а после опять
Говорил, - мать помочь не смогла,
Но от крика его ночь-то двигалась вспять,
И, редея, рассеялась мгла.
(Ольга Волкова)

Слушай, а давай уже на «вы».

Слушай, а давай уже на "вы"?
Да, и посерьёзней станем что ли...
Смех, кино, троллейбусы, пуд соли... -
в списки вышедшей в тираж ботвы.

Жаба голосует, чтоб на "вы" ;
не со зла, а в цвет - по доброй воле,
без укоров, без счетов, без боли,
без дупла в районе головы.

В мыслях мы и так с тобой на "вы".
Страхи рвутся из глубоких штолен.
Уши нам обиды прокололи,
серьги-счастье где-то позабыв.

Правда, ну, давай уже на "вы"?
Завопросим радость встреч - "Доколе?!"
Сказку мыслей выпустим на волю
и завяжем трезвые узлы.

Да, на "вы"... И вот он, новый стих -
запах грусти с ноткой алкоголя...
Без улыбки зубы из рандоля
ты не отличишь от золотых.

Нам давно пора уже на "вы".
Мы застряли в хогвартской спецшколе,
Не согрел в метафоричном поле
стог метафизической травы.

Пусть на "вы", но лишь бы не завыть.
Счётчик режет ухо в ре-бемоле, -
всех айов, кис-кисов, пошлых молли
нам не полюбить, не победить.

Может и срастётся, чтоб на "вы",
без потерь, без брызг, с судьбою в доле?
И друг дружке чёрный список боле
не страшон, как санкции Литвы.

Время лечит. Станут легче сны.
Ты - за мужа, явно на приколе.
Верю, что твой новый анатолий
оказался в точку деловым.

Мне ж гореть в пожарище Москвы,
умирать на Куликовом поле...
Я забыл слова, попутал роли
и, как Святослав - иду на вы.

Так что я с тобой теперь на "вы",
со свободой, но без палки нолик.
Кто-нибудь когда-нибудь отмолит.
Но не я. И не меня. Увы.
_ _ _
… показать весь текст …

Опять шагай и снова пой

Друг мой, сломай стереотипы!
Дождь, молоко, трамваи, липы
люби.
Любим будь и влюбись!
Своим дыши социализмом.
Пусть в буквах мат, а звук в мелизмах,
стандартам серым гаркни "Брысь!"

Снег января и небо мая
люби.
Презри законы стаи.
Навстречу космосу шагай.
Солдат ребёнка не обидит.
Рискуй, дерзай...
Краёв не видит
лишь тот, кто знает слово "край".

Люби свой город и просторы.
Оставь рычащих злобой в норах.
Волну хипповую поймай.
Через эфир зарядка сердцу -
любимых треков килогерцы.
Во взгляде искру не теряй.

Сирени наломай для милой.
Не будь ответственным душнилой.
Смелей! С улыбкой на губах
спой в темень ночи что есть мочи.
А о предательстве стрекочет
пусть тот, в ком подгнивает страх.

Познай весь кайф от дум ретивых,
от множества людей красивых,
поступков чистых и больших
(не тех, где шашка рвётся в дамки)...
Друг мой, сломай заборы, рамки!..
Дыши узорами души.
_ _ _

Сублимация

Приду домой, как будто навсегда
и распластаюсь трупом на постели.
Лечить прокисший дух в трусливом теле
начну сегодня-завтра-никогда.
Жара на улице, внутри скулят метели.
И разрубая фишку еле-еле,
того, скажу, вы сами захотели;
я стал здоров, пока вы все болели...
Друзья вы мне, как будто...
Может да?

Когда б не ты, то и никто другой,
не смог бы мой диагноз обозначить.
А я учусь-лечусь. А как иначе?
Всё чаще мне мерещится порой -
я стал плохим, и всё с твоей подачи:
сжимаю кулаки и слов не трачу.
Ударили? Удар ответный сдачи!
Споют мне гимн, иль песню кукарачи?..
Друг ты мне был как будто.
А какой?

А завтра я опять иду в расход, -
гоню себя нарочно заблуждаться;
опять увижу, как служебный вход
пред самым носом начал закрываться.
Крестовым станет для меня поход;
не знаю - плакать мне, или смеяться.
Зато не станет N сопротивляться
и до утра попросится остаться, -
чему потом устану удивляться...
Подруга мне?
Или наоборот?

Подумать нужно. Нужно!! Или нет.
А если ей понравится, допустим?
А мне? Где совесть? Как держать ответ?
Где я не жду, в том месте и укусит
судьба. Меня как в лихорадке трусит,
и речь - не речь, моя уже, а бред.
Но друг зайдёт, по рюмочке пропустим,
допьем бутылку и чутка закусим;
приду в себя, должно быть.
Разве нет?
_ _ _
… показать весь текст …

Девочка – проблема

Почему? За что? Зачем
С этим ворохом проблем
Ты опять пришла ко мне?
Я о том жалею дне,
Что прошёл давным давно.
Это было как в кино.
Я тебе тогда помог.
Доброты моей итог –
С той поры ты знаешь путь
И когда хоть что-нибудь
Вдруг случается с тобой,
Даже с мелочью любой,
Ты всегда спешишь сюда.
Ты – проблема. Ты – беда.
Надоело помогать.
Завтра спрячусь под кровать.
Ты меня и там найдёшь?
Хорошо. Допустим. Что ж.
Ты рассказывай, давай!
Как тебе построить рай,
Чтоб подальше от меня,
Ну, хотя бы два – три дня
Ты счастливой побыла
И я мог в свои дела
Окунуться с головой?
Что опять стряслось с тобой?

Августин

Что ж мы поделаем, бедный мой Августин,
С этой разлукой и этой судьбой?
Раз не хватило терпенья и благости,
Чтоб не расстаться однажды с тобой.

Ах не хватает теперь этой радости
Прикосновений и ласки очей;
Август за окнами бродит, мой Августин,
Наш был когда-то, а нынче - ничей.

Словно дождь мелкий закапал по клавишам -
Слышу мотив неизменный один;
И по-немецки рыдает душа моя:
"Du lieber Augustin,
Alles ist hin"*.

Время шарманку всё крутит в усталости,
С той неизменной, как песня, судьбой.
Как же вернуть теперь, милый мой Августин,
То, что навек потеряли с тобой?
(Ольга Волкова)

*Строчка из песни "Ach, du lieber Augustin" (Ах мой милый Августин).
Alles ist hin - всё пропало.

Вертер

Не надо быть несчастным Вертером,
Чтобы грустить ненастным вечером,
И, направляя мысли вектором,
Направить револьвер к виску,
Чтоб затушить за миг страдание,
Чтоб заглушить дождя рыдание,
Сказав навеки "до свидания",
Похоронить свою тоску.

Чтобы ужалила без жалости
Оса моей последней шалости
Хоть в грудь, хоть в бок. В висок? - Пожалуйста!
Любой каприз! - Мерси боку!
О как во мне смесь красок радужна!
Но красной краски больше, кажется,
И вот горит ушная ракушка
Как блик рассветный на суку.

Здесь скажут: видно, банка лопнула,
Нет, это дверь от ветра хлопнула;
Не ожидая, тётка охнула.
И если б кто сперва зашёл,
Он бы сказал: "Стыда нет, совести
У этого героя повести:
Развёл бардак от пьяной горести,
Брусничный сок пролив на пол".

А за окном луна свободная
Лизала стёкла, как голодная,
И красных капель влага подлая
Блестела тускло на стекле;
Не надо лишних слов и жалости
Ладоней ласковых шершавости;
Есть место меньше мухи малости -
Нет Человеку на земле...
(Ольга Волкова)

Швея перед куском ткани

Белый бархат на чёрном шёлке,
Словно волосы и лицо:
Складка - губы, и глазки-щёлки,
Ухмыляется наглецом.

Изучаю его, пугаюсь,
И здороваюсь, наконец,
"Да не к вам ли я обращаюсь,
Платья будущего отец?

Вы молчите, как граф презренно,
А вы знаете, как остры
Эти лезвия ножниц верных,
Безобидные до поры?

С золотистым шаром булавка,
В щёку вашу вопьется вдруг,
И лицо ваше в безрукавку
Превратится под ловкость рук.

Я умею на части резать,
Я кроила надменней вас,
Как под Брута рукою Цезарь,
Так себя ни один не спас.

Узкоглазый, вы так похожи
На китайского мудреца,
Что терпение вам поможет
В реинкарнации до конца".

Я теперь бы спросила Будду
(Мне покоя не даст вопрос):
"Кем я в следующей жизни буду,
И какой с меня будет спрос?"

Прикоснуться к загадке страшно,
И веками дрожжит рука
Перед грозным лицом и важным,
Что кривят пред швеёй шелка.
(Ольга Волкова)

Гамлет

И отброшены прочь рапиры,
Бой закончен: один-один.
Милый Гамлет, покойся с миром,
Не судьба дожить до седин.

Ты бы праведно мог и честно
Править Данией и любить,
Но, о боже, как было б пресно,
Как неправильно было б "быть"!

Эту дрянь, что из душ полезла,
Из хороших, на первый взгляд,
Не стерпел. Власть не стала лестной,
Невозможным казался слад.

Маскарад, где наряжен каждый,
Кем угодно, но не собой,
Мести яд, утоляя жажду,
Превратил в откровенный бой.

Хоть одно бы осталось прежним
Изо всех этих близких лиц!
А внутри всё кричало: "Врежь им!",
Будто ты никакой не принц.

И, поддавшись волненью крови,
Уподабливаясь другим,
Встал и сам ты как будто вровень
С самым главным врагом твоим.

И, виновник смертей невольный,
Не жалеешь, что смел убить,
Ибо в мире, где вечно войны,
Просто лучше не быть, чем быть.
(Ольга Волкова)

Кумир

Воспоминания свежи,
Все - как вчера - переживанья,
И мука старая вершит
Души моей освежеванье.

Мучитель мой, оставь меня,
Грех сотворять себе кумира!
Но долгое теченье дня
Мне говорит: "Не будет мира.

Ему не быть твоей судьбой,
Он никогда тебя не встретит,
Но суд вершает над тобой -
Навязчивый, незримый третий".

И знать лишь мне, как он плечист,
Как поволокой взгляд подёрнут;
И с самой важной датой лист,
Как был тогда - не перевёрнут.
(Ольга Волкова)

Почти библейское

Иуда мой, моя вина,
Что от греха не отвратила;
Темна, тесна твоя могила,
Там проклятая тишина.

А я пойду на светлый пир,
Где все добры, и ни злодея,
Где только нравственность - идея,
Воспетая под голос лир.

И буду я всегда права,
Как благородство пред позором,
Права, как нравственный пред вором,
Бессмертна, правильна, жива.

Прости меня... Сто тысяч раз,
Как я тебя простить не в силах;
Тих сон у грешников в могилах,
Святые не смыкают глаз.
(Ольга Волкова)

Сквозняк

Бумага полетела,
Стакан свалился - звяк!
Такое было дело -
Наведался сквозняк!

Как слон в посудной лавке,
Как мелкий хулиган.
Чего хотел он? Справки?
Не ветер - ураган!

Как половая тряпка
Смахнула со стола;
Не занавеска - лапка
Огромного орла.

Весь пол в бумаге важной,
Как в перьях лебедей;
Сквозняк - он недруг страшный
Всех офисных людей.

Ворвался-то без стука,
А дверью хлопнул так! -
Мол, не его заслуга,
Что здесь теперь бардак!
(Ольга Волкова)

Голова и лира

Его убили ни за что,
Толпою разорвав,
И, синий, стал поток речной
От крови розоват.

И лира в ласковых волнах
Качалась с головой,
В слепящих солнечных огнях,
Живая с неживой.

А ночью плыли среди звёзд,
Как будто в серебре,
Как будто млечный путь понёс
Обеих на себе,

И сладко плакала струна
О том, что смерти нет,
О том, что музыка одна
Осталась злу в ответ.
(Ольга Волкова)

Из осколков рая,
Рухнувших с небес,
Возводил, играя,
Нам застенки бес.

Как мечтали все мы,
Что построим дом!
Только от системы
Светит нам Содом.

Да одна Гоморра –
Под бесовский смех –
Будет всюду скоро,
Хоть и не для всех.

А ведь эти глыбы,
Веря в чудеса,
Мы вернуть могли бы
Прямо в небеса!

Но покорным строем,
Опуская взгляд, –
Мы себе же строим
Дивный новый ад.

Где проводят бесы
Свой эксперимент, –
У печальной пьесы –
Анти-хеппи-энд...

Но на небе – звёздно! –
Всё же, между тем...
А ведь вдруг не поздно
Выстроить Эдем?!.

Бессмертник

Щурясь, я смотрю на солнце с низа,
И меня сомненье не обманет.
Отыщи мне в чащах парадиза
Тот цветок, что сорванный не вянет.

Все мы смертны, люди и растенья;
Нет средь нас ни вечных ни блаженных.
Мне о нем шептали сновиденья,
О его окрасках совершенных.

Неужель и в насажденьях рая
Нет цветка такого и в помине?..
Но в руке пылает, не сгорая
Сухоцвет, растенье из пустыни.

Что за чудо? Будто только сорван,
Как ясна и строга неизменность! -
Он надеждой жизни образован
Вечности открывший совершенность.

Кто же он: бунтарь иль жизни пленник? -
Только тайны мира сберегая,
Не пророк, а маленький бессмертник
На руке горит, не обжигая...
(Ольга Волкова)

Непорочное зачатие

Нарисованный камин
На кирпичной старой стенке.
Я сижу совсем один.
Перед ним считаю деньги.

Жменя грязных медяков.
Вот и всё моё богатство.
Есть ещё остывший плов –
Щедрый дар от государства.

Есть шарманка, ржавый нож
И какое-то полено.
Я обычный старый бомж.
Я с тоской гляжу на стены.

Был бы рядом уголёк,
Рисовал бы вновь картины.
Только мир ко мне жесток.
Нет ни красок, ни холстины,

Ни простого уголька,
Ни блокнота, ни тетради.
Снова чешется рука.
Снова хочется потратить

Всё, что есть, на яркий мир
Из пейзажей и портретов.
Мой талант толпе не мил.
Я не нужен. Знаю это.

Только больно не творить.
Нет мне жизни без искусства.
Есть полено. Так и быть.
Все дряхлеющие чувства,

Весь запас последних сил
Я вложу в простую куклу.
Нож о стену заточил.
Вдохновенье не потухло.

Вдохновенье всё теплей.
Жжёт потрёпанную душу.
Из бесформенных теней
Образ просится наружу…

Ровно сутки без еды.
Плов давно сожрала крыса.
Вот и творчества плоды
И фантазии капризы.

Рот широкий. Длинный нос.
Предо мной смешной мальчишка.
До колена не дорос.
Озорной. И даже слишком.

Долгожданный мой сынок.
Не родившийся ребёнок.
Я создатель. Сделал. Смог.
А в руке ножа осколок.

Я волшебник? Вроде нет.
Это что ещё за глюки?
Что за шутки? Что за бред?
Шевельнулись куклы руки,

Наклонилась голова,
Глазки резво заморгали.
Кукла дышит? Как? Жива?
А старик ещё нормален?

Ладно, милый карапуз,
Будешь зваться Буратино.
Ешь опилки? Это плюс.
Был поленом. Стал мне сыном.
… показать весь текст …

Кукла Вуду

Я не знаю, о чём я думал, представляя тебя своей...
я проигрывал каждый раз, вступая в собственный спор.
ты — главный добрый герой, во вселенной, где, увы, я злодей.
ты — дорогие шелка, самый элитный форфор.

в тебе отражается всё, за что мною любим Белый свет.
ты — всё, за что благодарен и о чём ночами жалею.
ты нежна и красива, а я — эстет.
трудно жить, не вонзая клыков в доступно оголённую шею.

а они пересчитывают иглы в кукле Вуду с твоим лицом
и манят тебя в замолкающий только на время омут.
они нагнетают, пойми... пару раз так, и дело с концом.
там, где страх обитает, нет места чему-то другому.

то, что в тебе так ослепительно-ярко горело,
ты погасила своими руками, в жгуче-ледяной воде утопила.
долго в тебе это чувство томилось и зрело,
а потом взорвалось в одночасье подобием тротила.

и теперь ты каждый свой день доверяешь коварным путям,
их босиком обойдя, безуспешно всё что-то ищешь,
но нам остаётся только, былое сжигая к чертям,
строить новые храмы на своём святом пепелище.

Побаиваюсь...

Побаиваюсь, снова кто-то сглазит:
Эрота в сердце врезалась стрела!
Заброшены и удочки, и снасти -
Рыбалка сдвинулась на задний план!

Ведь я собаку съел на этом деле!
Что делать мне? Что делать мне? Что делать?

Грибы и лес - как это примитивно.
Пейзаж земной не радует давно!
Поэзия - всему альтернатива:
В ней есть рациональное зерно!

Перо б волшебное и выйти из цейтнота
Охота мне, охота мне, охота!

Ну, почему я сделался "никчёмным" -
Хотелось много, а в итоге - ноль.
Не в радость одичалые пять комнат.
И не спасает чудо-алкоголь.

Брожу один я ночью при луне
Не спится мне, не спится мне, не спиться б мне...

Заброшка

Луна в небе,словно пророчит
Мне разлуку в нетленной любви,
Но в пространстве сиреневой ночи
Нужно что-то иметь позади.

И в смоленских разбитых заброшках
Тебя голос другой позовет,
Но, а я по окраинам,дорожкам
Пойду дальше просто вперед.

Мы не уходим

Не может жизни быть без жгучей боли,
И сладкой доли в прошлом не найти.
И прав был тот, кто говорил о поле,
Которое непросто перейти.

Мы до могилы груз страданий тащим,
Но понимаем лишь в последний час,
Что эта боль была бесспорно слаще,
Чем трепет наслаждения для нас.

А что потом… да с чайкой белокрылой
По пляжу с длинным газовым шарфом.
И домик с голубями по перилам,
И пристанька с привязанным челном.

А на кровати вышиты подушки,
И лунный луч как будто бы звенит,
И шум прибоя рядом… без ракушки…
В дыханьи жизни галькою гремит.

А рядом я в солёной круговерти,
Мерцаньем искры в солнечном луче.
Я не ушёл отсюда после смерти,
Оставшись поцелуем на плече.

И может быть весною, в лёгком платье,
Среди забот безоблачного дня,
В каком нибудь вернувшемся солдате
Вы, всё-таки, узнаете меня.

Светлое завтра

Тишина... Никакого азарта,
Ляжет строчка худой бороздой.
Новый день мой до боли простой,
Как и жизнь неделимая на два.

Камин курит - согрета мансарда,
Воздух тянет ко сну тетивой.
Что-то делят просветы с грозой,
Небо режет шальной алебардой.

Я знаю, что радость ослабла,
Снова день мой гуляет с тоской
И пусть будет он лучше такой,
Я не знаю, что ждёт меня завтра!?