Лучшие статусы - Гражданская лирика (Страница 10)

Алга

(6 февраля 2023 года 120 бойцов
татарстанского батальона «Алга» попали
в засаду. Живыми вышли 27 человек)

Дышит февраль закостнелой стужей.
Штопает неба размолы во мгле.
Воет. За ворот ледышками вьюжит.
Снежной лавиной сечет и утюжит.
Топчет войну, безысходностью душит,
Будто в последнюю ночь на земле.

Маревом серым с обугленных склонов
В пекло стекает свинцовый нагар.
Рубится насмерть «Алга» в оборонах:
Бьется в Клещеевке, держит Артемовск,
Из-под Андреевки шлет гарнизоны
На Константиновку и Угледар.

С ней я прошел по окопным траншеям.
С ней прирастал к промерзавшей стерне.
Пухли погосты в курганских аллеях,
Вширь разрастались оград портупеи,
Но лишь сильнее в боях и потерях
Русская кровь закипала во мне.

Тянет тропа ледяная колонну
В крошеве битом паленых заплат.
Справа и слева – укрепы и схроны,
Здесь, у Егоровки, сняты заслоны.
Минный капкан украинских кордонов:
Нет ни в обход нам пути, ни назад.

Вдруг яркой вспышкой надтреснуло небо.
Вздыбилась шквальным фонтаном земля.
- Наша арта?
- Нет. Зенитки из склепа.
- Нельсон, засада! Разносят все в щепы.
Лупят по танкам и бэхам зацепом.
С тральщика первого снята броня.

- Спешились. Быстро. Готовьсь к обороне.
Здесь же должна была стволить арта…
Что же разведка?..
…Средь займищ бездонных
Бьют «Джавелины» из дотов бетонных,
«Лисьими норами» прут легионы,
Гасят расчет наш из ПТРК.

Лязгают пули о башни и тралы.
Слева танкисты отходят в дымах.
Рвутся машины. Слетают забрала.
Яростней с каждой минутой оскалы.
Толпами кружат, алкают, шакалы,
В черно-багровых от крови снегах.

- Воздух! За мной, Мутабор, до воронки.
Рев... И рванул под ногами фугас.
Нас разбросало в посадке по кромкам.
Я чуть очнулся в горевших обломках,
Сразу нащупал гранаты в потемках.
Вижу: цепями прут негры на нас.

- Что, рассчитали отсечь и зачистить?
Слышишь, Старик, вызываем арту…
Мы не сдадимся. А если приспичит
Первым пойду я сегодня «на вычет».
Слышу: костлявая в ребра уж тычет…
Но всех собак я с собой заберу…

Мы отбивались. Закончились воги.
Из тридцати магазинов – лишь два.
В черной воронке Старик у дороги,
В пепел зарыв перебитые ноги,
Рваные раны стянув и ожоги,
Ухом к радейке разбитой припал.

Рядом взрывались «лягушки» и «ведьмы».
Средний опорник вел плотный обстрел.
Вижу: из дымной воронки соседней,
Перемахнув тростниковые бредни,
Прямо по минной затравке передней
В тыл к нему двинулся штурм наш Кондей.

- Стой! Ты куда?..– я ору. - Не достанешь.
Он оглянулся на яростный крик.
Только рукой мне махнул, мол, отстанешь?
Дважды за утро судьбу не обманешь…
И калачом ты ее не заманишь.
- Стой! Возвраща…
Разорвал взрыв тростник...

- Нельсон, комвзвода, похоже, трехсотый.
Крикнул мне кто-то с горящей брони.
И я рванул по снегам и болотам,
Не замечая ни взрывов, ни дотов,
Сердце защелкнув на сверх оборотах
Под перекрестным у самой земли.

Плавился лед под дождями снарядов.
Смерть забивала в рассвет частокол.
Съехал я в яму под огненным градом,
В кашу воды с черно-сжиженным чадом.
Броник горел на комвзводе помятом.
Руки и ноги – почти решето.

- Дышишь, Спасатель? – я стаскивал броник.
Рядом Близнец навалился на ствол.
- Жи-ив, - различил еле слышно сквозь стоны.
- Только глаза не закрой. Оборону
Держим еще. На исходе патроны.
…Жгут наложил. И вколол промедол.

Крикнул:
- Близнец, забираем трехсотых.
Тащим к хвосту. Снайпер бьет наповал.
Сможем – уйдем через те же ворота,
Где началась полевая охота.
Да не несись, двигай в пол-оборота.
Слышишь? Молчишь? Чтоб тя… Воду набрал?

Я его в спину толкнул ненароком.
Под ноги мне соскользнул пулемет.
- Ранен? –
трясу за плечо, но подтеком
Смерть запеклась на лице белощеком…
Взор стекленевший поплыл за востоком…
…Мы пятый час отбивали налет.

Слышу: роятся поблизости «птички»
- Все по воронкам! Загнали в капкан.
…И понеслось… В боевой перекличке
Воет арта, минометки, вторички.
Нет передышки и нет перемычки –
Бьет, пепелит все, что может, по нам.

В рации слышу:
- Держитесь, подходим.
Я не поверил. Ору им:
- Быстрей.
Слышишь, Спасатель? Мы к нашим выходим.
Ты потерпи. Мы свой кол заколотим.
Вытащим триста и всех размолотим.
Только дожить, брат, до жизни сумей.

Мы поползли. Рвали жилы и спины.
Наст тер наждачкой скровавленный пот.
Крикнул во тьму:
- Нас задавит лавиной.
Слушай сюда, Мутабор, в мешанину
К бэхе ползи. Я прикрою, накину.
Если живая еще - повезет.

Он повернулся. Кивнул. Растворился.
Прибыл резерв наш. Продолжил замес.
- Все же Старик до подмоги пробился…
…Гул минометный со вражеским слился
Мины ложились. И снег задымился.
Прямо… по нам. Или наперевес.

Вскоре летело уже по наводке
Точно по склепам и «лисьим ходам».
Мы окопались примерно в серёдке,
Не поднимая голов в околотке,
С дальнего леса считая ошмётки
По угледарским крутым рубежам.

Как выходили – Аллах только знает.
Помню: сознанье терял Мутабор.
Но, видно, небо таким помогает,
Кто до последнего не отступает.
И, если даже война не ломает,
Значит, за жизнь не проспорил ты спор.

В бэхе его вывозили из боя.
- Только не кисни. Держись, брат, держись.
Десять осколочных – не пулевое.
Чуть подлатают тебя до Героя.
Точно: таких не отпустят из строя,
Ведь, впереди еще целая жизнь…

Раны тогда залечили не быстро.
И единицы. Кому повезло.
Пепельным стал мой февраль серебристый:
Из больше сотни штурмов и танкистов
Лишь двадцать семь отвело от фашистов.
Скажете: мало?
Совсем ничего.

Я в их числе. И когда сеет сито
Черная вьюга в февральский острог,
Слышится часто: «Мы здесь… Мы убиты…
И у Егоровки снегом укрыты
Может, когда-нибудь лягут тут плиты
Или кресты вдоль окрестных дорог.

Надежда Данюшина, 18 марта, 2026

… показать весь текст …

Они не живут в Украине...

* * *
Они не живут в Украине.
Она не была их страной.
Считают народ за скотину.
И лучше, чтоб был он немой.

В европах им сладко живётся,
Недвижимость, виллы везде.
И каждый из них не дождётся,
Когда станет меньше людей.

Награбленного в Украине
Им хватит на тысячи лет.
Везде им не жизнь, а малина.
Народу же путь — на тот свет.

28.04.2026

Николай Хмеленок

Бандеровка… Этим всё сказано...

* * *
Бандеровка… Этим всё сказано.
Мешает ей слово «апрель».
Она режим славить обязана
Как с Лениным было досель.

Сирень её, мол, раздражает.
И Пушкин коробит её.
О славе артистки мечтает,
Её не подводит чутьё.

Таких патриотов навалом
Сегодня во всех городах.
А сами в Европу сбежали,
Засев на фейсбучных фронтах.

Не зря на Майдане скакали,
В Европу хотелось скорей.
Хотя б хоть сейчас помолчали,
В окопах чьих нету детей.

С такими бессмысленно спорить.
За них заступается власть.
Так модно сейчас волонтёрить,
Чтоб только на фронт не попасть.

Войну продолжать призывают,
Чужие ведь жизни не в счёт.
Кто книги на русском сжигает,
На большее тот перейдёт.

29.04.2026

Николай Хмеленок

Кузнец

Нет селА на прежнем месте...
Речку видно, луг зелёный.
На отшибе жил кудесник,
В небольшой избе из брёвен.

Рядом кузня-мастерская,
Да прилады из металла,
Кузнеца все уважали -
Мужики и дети малы.

Всходит солнце, стук уж слышен -
Молот бьёт по наковальне,
Словно песню кто-то пишет,
Лишь поёт она страданья.

Жил старик тот небогато,
Пес Байкал - охраной был.
Забрала война проклята
Всю семью, что он любил.

Воевал кузнец в разведке,
Защищал Страну-Отчизну,
Бился за жену, двух деток,
За победу коммунизма!

Уж давно война минула,
Покосилась хата эта.
Дверь раскрыта, в пол уткнулась
И бойца давно уж нету...

Фото на стене, открытка,
Он по форме и в наградах,
На лице его улыбка -
Ничего ему не надо!???

Стране нужны поэта

Стране, где правят вОры с негодяями,
Разбиты, где не только фонари
С дорогами, трамваями,
Но также, переполненной людьми
с разбитым носом,
Нужны поэты-звонари!
Какие могут быть вопросы!

2015 год

Наш Севастополь

Белых зданий манящая близость
отражается в зареве бухты.
Величавая Графская пристань
направляет морские маршруты.
Мы шагаем Приморским бульваром
И звучим Севастопольским вальсом.
Распалилась душа антиквара,
Каждый кустик нам кажется важным.
В каждой пяди российского града
Мы находим геройскую славу
И истоки внушительной правды,
Что в Крыму ты, действительно, главный

Край родной

Я приехал в край родной,
под пригляд озерной сини.
Здравствуй, здравствуй, милый мой,
миротворный и красивый.
Здравствуй, нежная листва,
здравствуй, птах неугомонный.
Завязь каждого куста
голосит весенним звоном.
Разливается тепло
по натруженным суставам.
Как же в жизни повезло,
что все это мне досталось.
Свежесть утренней росы
освежит мое сознанье.
И история Руси
пробежит в воспоминаньях.

Я горжусь российским парнем

Я горжусь российским парнем,
защищающим державу.
У него в петлицах память
боевой солдатской славы.
На его плечах погоны
с атрибутикой Победы.
И презумпция закона,
что писали наши деды.
На его фуражке совесть
в горделивом оформлений.
Он идет в наряд по зову,
по сердечному веленью.
И я верю, что надежно
охраняются границы.
Даже если невозможно,
он до смерти будет биться.

Злопыхатели

Вы все горазды осуждать
и сыпать солью недовольства.
Пинком сомнения поддать,
вкусив однажды вседозвольства.
Послушать вас, так вы спецы
во всех делах, в любых науках.
Где точных знаний дефицит,
там вы с поганой бочкой слухов.
Для вас не писана мораль
и не предписаны законы.
Вам что дерьмо, что пастораль,
что рюмка водки для разгона.
И вы опасны для страны
не тем, что злостью голосите,
А тем, что слугам сатаны
составить партию хотите

Беременность Отечества

Коляски розовые, синие, зеленые,
И в каждой будущее Родины сопит.
Они пока что озорные, несмышленые,
Но очень многое им завтра предстоит.
Ну как же радует беременность Отечества
И материнские счастливые глаза.
Я сочетаю это с жизненною вечностью
И не позволю надавить на тормоза.
И пусть российская глубинка оглашается
Неумолкающим ребячьим озорством.
И ничего, что детям многое прощается,
Им не простится даже малое потом.

Скорбь по погибшим

Столп на Дворцовой, ангел на вершине.
Видна печаль в букетиках цветов.
Невинных жертв крылатая машина
взяла с собой в хранилище веков.
Скорбит страна, поникли петербуржцы,
мокра брусчатка площади от слез.
Не голосят лихие трубадуры,
притихший Зимний прикрывает лоск.
Людской поток безмолвен и печален,
но он сплочен единою бедой.
Вдруг в тишине рыданья зазвучали,
и взбудоражил звезды бабий вой.
И вместе с воем в небо устремились
частички душ рыдающих людей.
Мой милый ангел, сделай божью милость,
Пускай падет безжалостный злодей.

Моим друзьям

Мои друзья, порой мне так вас не хватает.
Я вспоминаю те года, что красились мечтой.
Тогда к неведомым мирам мы смело улетали
И бесшабашной суетой корявили устой.

Тогда меняли брюки клеш на клепаные джинсы,
А разрешенное тангО на пресловутый джаз.
И не хотели сознавать конца беспутной жизни,
А от навязчивых красот дурманились в экстаз.

И вот теперь я вам пишу из данного сегодня,
И приглашаю помянуть всех тех, кто не дожил.
Погибли многие из нас не в мании угодных,
А чтоб лучилась на земле идей достойных жизнь.

Истерия

Истерия, истерия, истерия.
Вирус ненависти впрыснут в подсознанье.
Перешел вкусивший власть от говорильни
К перекрою мирной жизни наизнанку.
Истерия выворачивает души,
Истерия нынче с рабским послушаньем.
Вкус насилия пьянит и разум глушит.
А без разума — история без шанса.
А без разума кровавые разборки
С частоколами кладбищенских повторов,
Безразличие к свалившемуся горю
И кощунственное пиршество восторгов.
Но наступит час расплаты над насильем,
Мир осудит отмороженных ублюдков.
Я уверен, знамя правды над Россией,
Потому что в ней живут такие люди.

Корысть

Корысть — заразная болезнь,
Она страшней других пороков.
Ее подпитывают лесть
И зависть, ждущая под боком.
Корысть из тьмы выводит страсть
С нелепой жаждою наживы.
И, осмелев, имеет власть
Над нервом совестливой жизни.
Корысть с предательством на ты,
Предать — не грех, была б доходность.
Глаза не ест зудящий стыд,
Не треплет робкая нервозность.
Корыстолюб имеет знак,
Знак барыша немалой доли.
Его не трудно распознать
И излечить, была бы воля.

Ложь

Есть ложь во спасение, есть ложь от испуга,
Есть ложь — отторжение от лучшего друга.
В заначке политиков есть множество видов.
Есть лживость для нытиков, есть ложь для элиты.
Потоками лживости смывается правда.
И нет уже живости в общении с собратом.
Мадам Лицемерие выходит на сцену,
Кичится размерами, пеняет на цену.
Речами слащавыми дурит слабовольных.
Сливает на шалости убойную вольность.
Преступные каверзы питаются ложью.
Страницы discovery сомнения гложут.

Люди добрые

Люди добрые, земляки мои,
Перестаньте вы харахориться,
А не то мороз грянет холодом,
Да метелью злой ветер кинется.
Ветер кинется, снег завьюжится,
Занесет вокруг все тропиночки.
Не найдет пути милый к милочке,
В танце свадебном не закружится.
Не закружится, не обнимется,
Поспешит домой не целованный.
И закончится родословная
На краю села его именем.
Так покайтесь же перед Господом,
Распахните вмиг души грешные.
Растворятся в тьме злые лешие,
Добры ангелы будут в гости к вам

Время новых мечтаний

Перевернул еще одну страницу
в своей поэме отшумевших лет.
Исчезла в небе старая зарница,
а вместе с ней былых мечтаний след.

Но будоражат новые мечтанья,
на свет выходят новые стихи.
В них не найдешь ни чинопочитанья,
ни резких слов о резвости стихий.

Зато любовь купается в объятьях,
струится нежность с возбужденных уст.
Несется в мир нектар рукопожатья,
которым я излечиваю грусть.

Санкции

Сидит мужик американский
и рубит сук, на чем сидит.
Он не один, такой засранец,
сидит с Европы троглотит.
Топор в руках американца
кромсает в щепки толстый сук.
И нет управы на поганца,
его, быть может, вознесут.
Быть может, сделают героем
за череду топорных дел.
Но говорят, рубить — не строить,
здесь явно виден беспредел.
А сук все тоньше, щепок больше,
и вот уже знакомый треск.
Засранец взвыл от резкой боли,
похоже вовремя не слез.

Сколько жизней...

Сколько жизней прошло через сердце?
Сколько судеб коснулось души?
То от меда хмелел, то от перца,
То слезой увлажнял, то сушил.
Не скупился на таинство прозы,
раздавал поэтических птиц,
не жалея ни горла, ни позы
в окружении обкуренных лиц.
Я не ждал лицемерных подачек
от урвавших Пегаса чинуш.
И не лез безголово за сдачей
во спасенье замаранных душ.
Не жалея таланта и силы
с чистым сердцем, с открытой душой
воспевал святомудрость России
с не кричащей людской добротой

Влюбленным в небо

Кто был с небом один на один,
тот влюбился в него и, конечно,
сохраняет до самых седин
бесконечную к небу сердечность.
В непогоду летит к небесам
сквозь грозу и свинцовые тучи.
Подчиняясь земным голосам,
он считается самым везучим.
Распростертое небо в ответ
выдает голубую взаимность.
И везунчик на смертном одре
восклицает небесное имя.
Не прощается с небом пилот,
одаренный счастливой судьбою.
Завершая последний полет,
возгорает на небе звездою.

В объятиях веры

Моим стихам отмерен долгий век.
Они цветут с Великою Россией.
Добреет с ними русский человек.
Душа от них становится красивей.

Звончей родник, что выпорхнул из недр.
Сочней трава на фермерском подворье.
Слабей вершит свои потуги ветр.
Морской прибой не злобствует на взморье.

И я готов надежду рифмовать,
Ей посвящая целые поэмы.
Легко в объятьях веры созидать,
Неся в народ восторженные темы.

Российскому барду

Дрожит струна, застыла песня,
И в рифме брешь, и порван нерв.
Табун коней стоит на месте
на свой манер.
Абсурдна мысль вернуть начало.
Спасенья нет, готов ответ.
Но не прикроет покрывало
ушедших лет.
Остались жить в открытой книге
Правдивость слов, конкретность дел,
Большой заряд в коротком миге,
что он воспел.
Навзрыд камнями плачут горы,
Взрыхляя снег, колючий снег.
Поэта боль пустила корни,
мы чище с ней.
Вся жизнь усыпана шипами,
И только смерть, прошла без проб.
Последний путь уводит в память,
ведет в народ.

Бесправие

На политической Голгофе
распяли правду, как Христа.
Враньем обмазанные профи
скупили теплые места.
Над сворой загнанных арбитров
глумится денежный мешок.
Носитель чести будет битым –
кричит назначенный божок.
И свора западных шакалов
вершит преступно-страшный суд.
По их бессовестным мордалам
им, к сожаленью, не дадут.

Облака, облака

Облака, облака, вы откуда плывете?
Почему не остались в далеких краях?
В свой высокий полет вы меня не зовете,
Оставляя лишь тень на российских лугах.

Как хочу я взлететь и умчаться за вами.
Как хочу обозреть милый край с высоты.
Мой душевный порыв не опишешь словами,
А без искренних слов не озвучишь мечты.

Я пытаюсь найти в вашем белом безмолвье
Отражение той, что дарует покой.
Но цветы полевые в моем изголовье
Не хотят соглашаться с набежавшей тоской.

Младенческий полет

Я Россиюшку родную
вольной птицей облетел.
Пил медовую хмельную
и покрепче, что хотел.

Раскрывал свои объятья
перелескам и лугам.
И дарил рукопожатья
молодым и старикам.

Завлекал стихом молодок
на духмяный сеновал.
Не искал в пучине брода,
в преисподней пропадал.

Но обратно выбирался
на целительный большак.
Покаянью отдавался
не всерьез, а просто так.

И Россиюшка терпела
мой младенческий полет.
То ль журила, то ли пела
озорным журчаньем вод.

И за милое журчанье
я ее благодарю.
С поэтическим звучаньем
ей поклоны отдаю.

Почему нам жить спокойно не дают?

Почему нам жить спокойно не дают?
Почему картинно бряцают оружьем?
Неужели всех потерь не сознают?
Неужели мир с Россией им не нужен?

Но ответов на вопросы лишь один –
всюду видится российская угроза.
Заправляет барышами господин,
у которого агония на грезы.

У которого раздел больших земель
застилает неизбежную реальность.
А желание Россию заиметь
превращается в бредовую банальность.

И с такими не получится дружить,
потому что их история не учит.
Нам всевышний предлагает не тужить,
но держать надежный щит на всякий случай.

Больничный сквер

В больничном нашем старом сквере
За остриём прямых оград,
Гуляют важные деревья
И о болезнях говорят.

Лечилась бабушка с гастритом,
И мой отец лечился здесь,
И также форточка открыта,
И для меня тут место есть.

И также носят передачи,
Как мы родным несли сюда,
И также кто-то горько плачет
Как мы в те давние года.

Кому-то встречи и потери.
Лет сто, наверное, подряд,
Гуляют важные деревья
И о болезнях говорят.

Тебе б на конкурс красоты...

Тебе б на конкурс красоты,
Сверкать при свете рампы.
Тебе б встряхнуть свои мечты,
Познать земную радость.
С твоих хмельных зеленых глаз
Стряхнуть бы поволоку.
Поверь в любовь хотя бы раз,
Сбеги от злого рока.
Своей улыбкой озари
Пещеру прозябанья,
Возьми у утренней зари
Букет очарованья.
Умойся вешнею водой,
Утрись лучами солнца,
Смахни с головки молодой
Угар ночей бессонных.
Присядь, немного погрусти,
Вернись на время в детство.
Последний шанс не упусти -
Бесценное наследство.

Предвыборная мишура

На майках носят – нет войне,
а в мыслях грезят бойней.
Завязли ложью во вранье
с фальшивкою убойной.

Швыряют гадости в страну,
что годы их кормила.
В упор не видят новизну,
на западе их милость.

Живут по принципу врагов –
чем хуже, тем им лучше.
С заокеанских пирогов
их речь сильней и круче.

Но я надеюсь на народ,
что выдержал лихое.
Он правду матушку поймет,
не выберет плохое.

Выборы 2018

Весенний день, людские ручейки
спешат заполнить праздничный поток.
Нам отставать, конечно, не с руки.
От нас зависит выборный итог.

И мы несем надежду на алтарь
и веру в то, что звездным будет путь.
Сплотились так, как собирались встарь,
стремясь достойно вырваться из пут.